43
Эти мысли пронизывают меня глубже, чем я могла бы себе представить. Раньше я не могла найти покоя в его доме. Страх и тревога, как цепи, сковывали меня по ночам, не позволяя сомкнуть глаз. Я чувствовала себя пленницей собственных эмоций, зная, что он находится всего лишь за тонкой стеной. Его присутствие было подобно тяжелому грузу на моих плечах, каждое его слово и каждый шаг отзывались эхом в моей душе, вызывая бурю неуверенности и беспокойства.
Но все изменилось в один момент, когда он, словно сняв маску, признался, что блефовал. Он никогда не собирался лишать жизни Луи. В этом признании была скрыта такая странная, горькая ирония: страх, который казался таким реальным, развеялся в одно мгновение, как утренний туман, исчезающий с первыми лучами солнца. Но осознание того, что совсем недавно я могла всерьез поверить в возможность такого исхода, оставило свой след. Жуткое ощущение собственной уязвимости и доверчивости заставляет меня вздрагивать, но теперь, по крайней мере, я могу дышать свободнее. Страх отступил, уступив место новым, более глубоким переживаниям.
Я долго бежала от этой мысли, как от роя пчел, который готов вот-вот меня настигнуть. Но правда оказалась неумолимой: я была ужалена. В этот момент мне пришлось признаться самой себе, что я ему верю. Верю, несмотря на все страхи и сомнения, несмотря на ту часть меня, которая кричала о том, что это безумие. Признаться в этом было как шагнуть в бездну, но отступать было уже невозможно.
И хотя теперь страх исчез, его место заняли другие эмоции. Засыпаю я всё так же тяжело. Каждый вечер перед сном я снова и снова прокручиваю в голове события прошедшего дня, анализируя каждое наше взаимодействие. Я пытаюсь понять, не позволяю ли я себе и ему слишком много, не перехожу ли ту тонкую грань, за которой нет пути назад, нет прощения.
Мой худший враг — это я сама. Мои мысли, сомнения, страхи — все это продолжается внутри меня, не давая покоя. И пусть мне больше не страшно от его присутствия, этот новый виток эмоций приносит с собой не меньше беспокойства. Каждое утро я просыпаюсь, чувствуя себя чуть более уверенной, но к ночи снова возвращаюсь к этим бесконечным размышлениям, как к неразрешимой загадке. И теперь я знаю, что борьба не окончена. Она просто приняла другую форму.
— Бруна! — вдруг окликнул меня Джуд, махнув рукой перед моими глазами. — Ты слишком много думаешь.
— Да, прости, — я потёрла глаза ладонями, пытаясь прогнать усталость, которая копилась во мне, словно тяжелое облако. Как же я устала от себя. — Ты что-то говорил?
После того вечера я приказала себе избегать встреч с ним, если в этом не будет крайней необходимости. Потому что не могу. Не могу увидеть того, кого встретила месяц назад. А это неправильно. Всё должно быть не так.
— Это уже неважно, — Джуд откидывается на спинку кресла, его лицо озаряется легкой улыбкой, как будто он задумал что-то хитрое. — Хочешь, я скажу тебе, как избавляюсь от назойливых мыслей?
— Хочу, — провожу рукой по волосам, пытаясь сгладить их, больше из-за нервов, чем из-за необходимости.
Сегодня дождь. Опять. Как и три дня до этого.
Вода стекает по окну, словно смывает следы от всех моих мыслей, но как только я отворачиваюсь, они снова возвращаются, яркими и навязчивыми.
— Всё очень просто, но работает, — продолжает Джуд, его тон становится более заговорщическим, будто он собирается раскрыть величайшую тайну человечества.
— Просто пошли их на*уй, — на выдохе произносит он с таким выражением, словно это самый очевидный совет в мире.
— Джуд! — я невольно осматриваюсь по сторонам, чтобы убедиться, что никто его не услышал, и не могу удержаться от смешка. Это настолько нелепо, что даже немного смешно.
— Нет, правда, — его лицо становится серьезным, но в глазах всё ещё играют искорки юмора. — Это работает. Как только какая-то мыслишка закрадывается в твою голову, отрубай её на корню и шли куда подальше.
— Боюсь, мои мысли обидятся и нападут ещё с большей силой, — усмехаюсь, понимая, что моя голова — это как поле боя, где каждая мысль стремится занять место лидера.
— Так ты покажи им, кто здесь главный, — Джуд подмигивает мне, словно говорит: "Давай, ты справишься".
Я заперлась в своей комнате, выходя только в университет. Ссылаясь на то, что мне нужно готовиться к тестам, я ела у себя в комнате. Даже когда нужно было выйти, я сначала прислушивалась, чтобы убедиться, что его нет рядом. Вот до чего я дошла, избегая встречи с ним.
Почему?
Всё ведь было хорошо. Рядом с ним я чувствовала себя в безопасности — и именно это меня пугало. Потому что я не могла забыть, как он обнимал меня за талию, как его руки согревали меня. Вместо того чтобы отстраниться, я хотела прижаться к нему ещё крепче, смотреть в его изумрудные глаза и чувствовать, как замирает дыхание от переполняющих меня эмоций.
Мне нравилось видеть его улыбку, ловить моменты, когда он казался счастливым. Мне нравилось быть рядом с ним в эти мгновения. Но эти чувства были как ловушка.
Я пряталась. Пряталась от него. Пряталась от себя.
"Но я встретил тебя, и теперь для меня Бразилия — это ты."
"Позволь этой вещи согреть мою личную Бразилию."
Меня пугает, что мне больше не хочется бежать.
– Это нужно прекращать, – он забрал со стола мой ноутбук, на котором я застыла, снова погруженная в свои мысли.
— Что тебя так беспокоит? — он внимательно посмотрел на меня. — Томлинсон? Он будет в порядке, не переживай.
— Знаю, — я опустила глаза, разглядывая кольцо на безымянном пальце. — Я верю ему.
— В этом и проблема, Джуд, — я продолжала вертеть кольцо на пальце, не зная, как выразить то, что меня тревожит.
После нескольких секунд молчания, он усмехнулся, скрывая улыбку за рукой:
– Не то, чтобы я этого не ожидал.
— Что? — удивление в моем голосе было неподдельным.
— Хочу, чтобы ты меня услышала, — он мягко разъединил мои руки, заставляя меня посмотреть ему в глаза. — Гарри не заслуживает твоего доверия. Не потому, что он лжет — он всегда держит слово, можешь быть уверена. Но он не заслуживает снисхождения за то, что позволил с тобой так поступить. И такие девушки, как ты, не должны этого прощать... – правый уголок его губ слегка приподнялся, создавая полуулыбку, – если только очень сильно этого не хотят.
— Джуд... — я хотела попросить его объяснить, ведь его слова сбивали меня с толку.
— Но если доверие к нему делает тебя спокойнее, если разговоры с ним помогают тебе легче переносить эти дни, позволь себе это. То, что облегчает твою жизнь, правильно. Не позволяй себе думать иначе.
Я смотрела на него, не веря, что он действительно произнёс эти слова. Будто он услышал мои собственные мысли и просто повторил их вслух.
— Ты даже не представляешь, насколько мне это было нужно услышать.
— Некоторые мысли нужно просто послать куда подальше, — он подмигнул мне, добавив лёгкости в напряжённый разговор. — И тогда можно жить.
В этот момент в аудиторию зашёл профессор, и Джуд, лениво потянувшись, принял обычное положение на стуле. Затем он достал телефон и открыл свою любимую игру "Match Three in Row", где был уже на 2956-ом уровне. Всё шло своим чередом, но его слова повлияли на меня больше, чем я могла ожидать. Он оправдал мои действия, за которые я сама себя корила.
Проще позволить себе что-то, когда знаешь, что хотя бы один человек в этом мире тебя за это не осудит.
***
– Я предпочел бы быть бессмертным, – уверенно произнёс Джуд.
– Пережить всех своих близких? Это ведь ужасно, – я не удержалась от возражения, не понимая, как он может так спокойно говорить о чём-то, что для меня было бы невыносимым.
– К этому привыкаешь, думаю, – он пожал плечами, – К тому же, не обязательно с кем-то сближаться.
– И в чём тогда смысл жизни? – я нахмурилась, пытаясь представить, каково это — жить без привязанностей, зная, что каждый следующий день будет похож на предыдущий. – Она ведь наскучит тебе через пару сотен лет.
– Мир не стоит на месте. Каждый день появляется что-то новое, – его взгляд был устремлен куда-то вдаль, словно он видел за горизонтом то, что оставалось мне непостижимым.
– А если тебе придётся провести бесконечность в вегетативном состоянии? – не унималась я, – Или произойдёт ядерная война, все вымрут, а ты будешь один мучиться от последствий радиации?
– С тобой должно быть очень весело на вечеринках, – Джуд закатил глаза, но в его голосе слышалась улыбка. – Если бессмертная жизнь не идёт в комплекте с иммунитетом от всех болезней и возможностью регенерации, она не имеет смысла.
– Нужно рассматривать все варианты развития событий прежде, чем делать выбор, – я не собиралась сдаваться, чувствуя, что он упускает что-то важное.
– Боюсь, ты пропустишь всё веселье в этой жизни, – он слегка усмехнулся, будто мои опасения казались ему детскими фантазиями.
– Зато не проведу бесконечность прикованной к кровати, – я скрестила руки на груди, уверенная в своей правоте.
– Ну а что бы ты выбрала?
– Безусловно знать, что происходит после смерти, – я сказала это так спокойно, как будто уже давно пришла к этому решению.
– А что, если тема с горением в аду — правда? Как ты будешь жить, зная, что тебе суждено вариться в котле с кипящим маслом? – Джуд поднял одну бровь, явно проверяя, насколько далеко я готова зайти в своих рассуждениях.
– Буду совершать хорошие поступки и просить прощения у Бога, чтобы туда не попасть, – ответила я, не задумываясь. – Тогда у меня не будет страха перед смертью, зная, что меня ожидает райский сад.
Мы вышли из здания университета, и свежий воздух сразу окутал нас, будто смывая усталость после бесконечных лекций. Джуд и я продолжали нашу любимую игру "То или Это", начатую еще на последней паре. Эта игра стала нашим спасением от скуки — каждый из нас выбирал самые странные и неожиданные варианты, а потом пытался убедить другого, что именно этот выбор лучше.
– Признайся, – я искоса взглянула на Джуда, прикусив губу, чтобы не засмеяться, – Ты просто хочешь быть Эдвардом Калленом.
– Что? При чём тут он? – Джуд нахмурился, его лицо выражало искреннее недоумение. Я лишь пожала плечами, оставляя его в легком замешательстве.
Он провёл большим пальцем по нижней губе, его глаза на мгновение затуманились, будто он погрузился в раздумья. Я терпеливо ждала, зная, что он обязательно найдёт, что сказать.
– Да, – наконец его губы изогнулись в слабой, чуть загадочной улыбке, – Возможно, ты права.
– Но я бы выбрал Джейкоба, – добавил он, неожиданно.
– Я бы прочитала такой вариант развития событий, – засмеялась я, представляя себе Джуда в роли оборотня, и как это изменило бы всю историю. – Это могло бы быть интереснее оригинала.
– Согласен, – он одобрительно кивнул, словно уже разрабатывал в голове новый сюжет.
Мы шли по тротуару, пока вокруг нас тихо затихал город после дождя. Он только что закончился, и теперь солнечные лучи робко пробивались сквозь остатки облаков, превращая небо в дырявое полотно. Это было странное, но прекрасное зрелище — свет лился через облака, создавая впечатление, что кто-то рисует новый мир поверх старого.
Я осторожно обходила глубокие лужи, стараясь не запачкать свои любимые кеды. Эти лужи были такими большими и глубокими, что казалось, будто дождь собирался затопить весь город, но в последний момент передумал. Джуд шёл рядом, его ботинки уверенно ступали по мокрому асфальту, не боясь ни луж, ни грязи.
– Признаться, что бессмертная жизнь лучше, или сесть в машину Стайлса прямо сейчас? – внезапно произнёс Джуд, и я решила, что он продолжает нашу игру.
– Что это за выбор такой? – Я бросила на него удивлённый взгляд. – Второе, Джуд. Бессмертная жизнь – это ужасно.
– Ну, ты сама выбрала, – Джуд направил взгляд вперёд, и я проследила за ним, неожиданно наткнувшись на знакомую фигуру, стоящую возле машины.
Гарри стоял, облокотившись о капот, словно погружённый в свои мысли, и смотрел в противоположную сторону. Видеть его здесь было неожиданно и нелегко, даже несмотря на то, что он не смотрел на нас. Я почувствовала, как внутри всё сжалось, как будто время на мгновение замерло. Замечая его присутствие, некоторые студенты бросали на него короткие взгляды, а потом отступали на безопасное расстояние, шепча что-то друг другу.
– Это было жестоко, – тяжело вздохнула я и крепче сжала ручку сумки. Сердце глухо стучало в груди, заставляя меня нервничать ещё сильнее.
– Я подумал, тебе будет легче, если ты сама это выберешь, – Джуд небрежно поправил волосы, пожав плечами, как будто это был самый естественный выбор на свете.
– Ты ошибался, – с усилием выдохнула я, стараясь подавить волнение, которое захлёстывало меня волной. Гарри был слишком близко, и этот факт мгновенно пробудил все те чувства, которые я так старательно пыталась подавить последние дни.
Гарри повернул голову в нашу сторону и заметил нас. Его глаза остановились на мне, и следующие шаги давались тяжелее, как будто я тянула за собой невообразимо тяжелый груз.
Зачем он здесь? Я ведь не переставала бежать?
– Какими судьбами? – Джуд приветствует его. Я прячусь за его спиной, как ребенок, который не хочет сталкиваться с реальностью.
– Приехал подменить тебя, – Гарри наклоняет голову вправо, его взгляд скользит по округе, выискивая меня среди листвы. Я чувствую, как сердце бьется в ушах. – Привет.
– Привет, – произношу я, делая шаг вправо, постепенно обнажая себя перед его взором, словно открывая страничку книги, которая никогда не должна была быть прочитана.
– Передаю её тебе, – Джуд протягивает руку ко мне, и в этот момент я хочу ухватиться за его ладонь, не отпускать, но вместо этого он убирает кленовый листок из моих волос, и тот плавно падает на землю.
– Вижу, – Гарри кивает, его голос холоден, словно осенний ветер. – Бруна, садись в машину.
Он указывает на свой припаркованный автомобиль, и в моем желудке закрадывается неприятное чувство. Мысли срываются с цепи: "Почему я не могу просто развернуться и уйти?".
– До завтра, – поворачиваюсь к Джуду, пытаясь изобразить беззаботную улыбку, но она выглядит уныло, как опавший лист в конце сентября.
– То, что облегчает твою жизнь, правильно, – шепчет мне на ухо, его рука мягко обнимает мои плечи.
Mоя жизнь была бы проще, если бы сегодня мне не пришлось ехать обратно с Гарри. Каждая минута, проведенная в его компании, кажется испытанием. Мысли о том, как я могу просто топнуть ногой и настоять на том, что хочу поехать с Джудом, пронзают меня, но я понимаю, что это не сработает. Нельзя просто ускользнуть от этого.
Принимая свою судьбу, я делаю шаг к машине. Сердце колотится, предвкушая сорок минут езды в его компании, где каждое мгновение будет наполнено неловкими паузами, недосказанными словами и самоуничтожением.
***
К счастью, всю дорогу Гарри говорил по телефону, возмущаясь из-за каких-то несостоявшихся поставок. Я почти ничего не понимала из его обрывистых фраз, слыша лишь его раздраженный голос, обрывающий звонок, не давая собеседнику закончить мысль. Он переключался на другую жертву, словно искал виновного в этом хаосе, и одно я знала точно — я не завидую какому-то Биллу, из-за которого все это произошло. Я знала только его имя, но мне было его искренне жаль.
Мы вскоре подъехали к "Селфриджес" на Оксфорд-стрит. Надежда засветилась внутри меня: возможно, в одном из магазинов этого торгового центра прячется тот самый Билл, и он сейчас пойдет его искать.
– Зачем мы здесь? – осведомилась я, пробиваясь через неловкость.
– М? – Гарри отвлекся от телефона и хмуро взглянул на меня, его брови скрипели от напряжения.
– Зачем мы здесь? – повторяю вопрос, но уже с меньшей уверенностью в голосе, теребя пальцем замочек от сумки, как будто он мог мне дать ответ.
– За платьем для тебя, – на его лбу образовались морщины из-за его поднятых бровей, – Ты ведь не забыла о благотворительном вечере? – его телефон снова вибрирует, и он возвращает внимание к экрану, словно я уже не имела значения.
О вечере я не забыла. Как о таком можно забыть?!
Дело в том, что мои мысли были заняты другим. Я думала о том как это будет выглядеть. Мне было интересно, что подразумевают под собой такие вечера в его мире. Я пыталась морально подготовиться к тому, что я буду там с Гарри, в окружении таких же людей как и он. Вероятно, он познакомит меня с ними, и они вежливо будут улыбаться, ведь их совсем не тяготят совершенные ими преступления.
Из-за этого я совсем не подумала о том, что не могу пойти туда в том, в чем хожу каждый день. Даже то блестящее платье не совсем подходило для такого мероприятия.
Я посещала подобные события и не раз. Наша семья была приглашена на них из-за моего брата. Он активно участвовал в фонде "Живая Надежда", благотворительной организации, которая стремилась улучшить жизнь уязвимых слоёв населения, предоставляя доступ к образованию, здравоохранению и культурным возможностям. Я помнила, как мы с мамой вместе обходили все торговые центры Рио в поисках идеального наряда, пока она мне объясняла как важно выглядеть достойно на таких мероприятиях. После смерти Винни мама продолжила его дело, и это стало важной частью её возвращения к жизни.
Когда моя популярность в Бразилии начала расти, своим присутствием на вечерах смогла снова привлечь внимание людей к фонду. Каждое мероприятие становилось для меня не просто светским событием, а важной частью моей жизни и жизни многих других. Со временем мне уже не нужно было беспокоиться о платье или о том, как я выгляжу. Этим занималась моя команда, опытные профессионалы, которые знали, как создать образ, способный привлечь внимание. Мой стиль становился частью стратегии — я должна была выглядеть не только красиво, но и вызывать интерес у новостных порталов, которые, в свою очередь, донесут информацию о фонде до широкой аудитории. Это было важное задание, и я его выполняла, но часто чувствовала себя объектом, а не человеком.
Я шла рядом с Гарри, который нервно теребил телефон в руках. Он изредка проверял, успеваю ли я за ним, и легонько направлял рукой в правильную сторону, если я отвлекалась на витрины. Мы прошли мимо всех магазинов, в которых я могла бы найти что-то подходящее для вечера, но, похоже, его выбор был иным.
Вероятно, у него есть своё мнение на этот счёт, потому что вскоре мы зашли в "Givenchy". Внутри всё выглядело так, будто это музей, а не магазин. Каждая вещь, словно произведение искусства, располагалась на манекенах и в витринах, и я ожидала увидеть наклейку с надписью "руками не трогать".
– Добрый вечер, Мистер Стайлс и Миссис Маркезини, — произнесла женщина средних лет в элегантном брючном костюме и яркой красной рубашке, замечая нас. — Меня зовут Эмили Демюр, и сегодня я буду вашим ассистентом. Пожалуйста, следуйте за мной.
Я попыталась скрыть удивление на своём лице, когда она произнесла мою фамилию. Нас здесь явно ждали, и это ощущение накаливало мою нервозность.
Мы следуем за ней в комнату, которая совершенно не похожа на обычные примерочные. Здесь всего лишь одна ширма для переодевания, белые фактурные стены, зеркало во всю стену, белый диванчик и очень много света. Свет словно льется со всех сторон.
Я обводила взглядом пространство, и в сердце затаилось восхищение. Каждая деталь здесь продумана до мелочей. Воздух напоминал мне о сказках, в которых героини вдруг преображались, словно из пепла. Я совсем забыла это ощущение.
– Мистер Стайлс, проходите, присаживайтесь, — сказала Эмили, вставая позади Гарри и складывая руки в замок. — Желаете чай или кофе?
– Нет, спасибо, — ответил он, садясь на диван. Гарри приложил телефон к уху, вновь погружаясь в свои дела.
Эмили кивнула и вернулась к мне: — Миссис Маркезини, пройдите, пожалуйста, за ширму, — указала она на конструкцию из белых перегородок с золотым обрамлением. — Я принесу вам наряды, которые мы для вас приготовили.
Эмили закатывает рейл с одеждой, на котором висят три платья, настолько объемные, что на нем не осталось места для чего-либо другого. Я ловлю себя на том, что не могу отвести глаз от этих произведений искусства. Мне хватает одного взгляда, чтобы по телу прошлась приятная теплота — такое ощущение возникает только тогда, когда мои глаза встречаются с чем-то невероятно красивым.
— Это платье из новой коллекции весна-лето 2023, — говорит Эмили, протягивая мне черное платье в пол. В его ткани чувствуется тонкость и мастерство, а элегантность буквально струится из каждой линии. — Позвольте мне вам помочь.
Я с удовольствием принимаю её помощь, боясь запутаться в слоях и случайно порвать ткань. Оно кажется слишком хрупким для такого дорогого платья, но в этом и есть суть высокой моды. Произведение искусства, которое можно на себя надеть, в отличие от картин в музеях. Я ощущала, как трепет пробегает по коже при мысли о том, что сейчас примеряю нечто особенное. Я совсем забыла это ощущение.
Эмили ловко помогает мне надеть платье, и я чувствую, как легкость ткани окутывает меня. Подхожу к зеркалу убедившись, что Гарри так же увлечен телефоном.
Несмотря на то, что я на цыпочках, ткань все равно волочится по полу, оставляя за собой легкий шлейф. Я смотрю в зеркало и снова убеждаюсь в элегантности и роскоши этого наряда. Его силуэт длинный и изысканный, с открытыми плечами, а ткань обволакивает тело мягкими драпировками, акцентируя внимание на талии и плавно переходя в ниспадающую юбку из слоев легкой, почти прозрачной ткани, сложенной в изящные складки.
Я начинаю играть с тканью, словно с веером, представляя, как оно будет развиваться на ветру, оголяя правую ногу из-за высокого выреза. Оно потрясающее.
– Пройдись, – хриплый голос отвлекает меня от разглядывания платья в зеркале. – Хочу посмотреть на него в движении.
Гарри положил телефон в карман и вальяжно раскинул руки на подушки, как будто расположился на троне. На его лице засияла ехидная улыбка, которую мне тут же захотелось стереть.
– Платье слишком длинное, боюсь запутаться в нём, пока иду, – небрежно пожимаю плечами, возвращаясь к зеркалу. Внутри меня разгорается легкое недовольство. Неужели он действительно думает, что может так просто командовать?
– Я принесу вам туфли, – внезапно произносит Эмили и поспешно удаляется из комнаты, стуча каблуками по деревянному полу.
– Какое счастье, – хриплый смех раздается по всему помещению, отражаясь недовольной гримасой на моём лице. Улыбка Гарри лишь добавляет мне раздражения. Кажется, даже если бы я попросила ковровую дорожку, чтобы по ней пройтись, это бы его устроило. Лишь бы мистер Стайлс вышел довольным из магазина.
Эмили возвращается с черными босоножками на высоком каблуке и протягивает мне их.
– Спасибо, – вежливо произношу я. Она просто выполняет свою работу, а вот Гарри, похоже, заигрывает с тем, что может делать со мной всё, что ему угодно.
– Мне нужен ритм для проходки, – говорю я, застегивая замочки на ремешках. Мой голос звучит с легким вызовом.
Я жду, что сейчас из ниоткуда начнет звучать музыка, он включит её на телефоне или вовсе проигнорирует мои слова, закатит глаза и настоит на своём.
Но вместо этого он начинает напевать "The Way I Are" от Timbaland, ритмично постукивая каблуком ботинка по полу. Его брови играют, подзывая меня к действию.
Смотрю на него, пытаясь сдержать улыбку, кусая губы. Разум стучится в моё сердце, пытаясь донести, что мне нельзя так себя вести рядом с ним. Это всё неправда, снова Гарри использует свои манипуляции, чтобы получить всё, что пожелает.
Но он не достучится. Джуд прав. Пришло время послать назойливые мысли куда подальше.
Я делаю первый шаг, и он переходит на партию девушки в песне, утончая свой голос и пытаясь звучать более пискляво. Смешно, но это добавляет ещё больше игривости в наш момент. Продолжаю идти под ритм, хихикая из-за такого внезапного изменения. Я дохожу до конца "подиума", делая точку, и, взмахнув рукой, оголяю правую ногу. Ткань развивается из-за моего резкого движения, и я делаю вид, что позирую для камеры.
– Оууу, – Гарри добавляет новые моменты в свою песню, чтобы выразить свою реакцию на моё действие. Его смех заполняет комнату, и я чувствую, как лёгкость момента поднимает меня ещё выше.
Возвращаюсь обратно, не сбавляя ритм, и делаю конечную точку у зеркала.
– Доволен? – спрашиваю, поднимая брови и старательно сохраняя уверенность в голосе.
– Более чем, – отвечает он, начиная хлопать в ладони, ерзая на диване. Его глаза искрятся от удовольствия, и я ловлю себя на мысли, что это чувство — невероятное.
– Каков твой вердикт?
– Десять из десяти, — уверенно произносит Гарри, и его слова словно поднимают меня на новые высоты. – Но признаю, меня мог подкупить высокий вырез, который отказывался скрывать твои великолепные ноги. И я полностью с ним солидарен.
От его слов я немного смущаюсь, поэтому поспешно прячусь за ширмой, нервно кусая губы. Я не вижу себя в зеркале, но уверена, что лицо залилось краской. Веду себя так, будто мне никогда не говорили комплименты.
Говорили. Но они не Гарри.
– Какое хотите примерить следующим? – женщина проводит рукой по ткани.
– Красное, – беру его в руки и удивляюсь насколько оно тяжелое, – Выглядит невероятно.
– То как Александр Маккуин использовал красный цвет не оставляет никого равнодушным, – она с восхищением разглядывает вещь в моих руках.
– Мне кажется я пропаду в этом цвете, – грустно улыбаюсь, – Ему нужен конкурент посильнее.
– Тсс, – поджимает указательным пальцем губы, – Оно может вас услышать, и подумать, что не вы его носите, а наоборот. Хотя в вашем случае это невозможно.
– То как мистер Стайлс на вас смотрит не оставляет платью ни единого шанса, – шепотом продолжает она.
– Поможете мне? – указываю на змейку на платье.
Это всё платье. Оно было создано для того, чтобы на него так смотрели.
– Да, конечно.