40
Pov Bruna
Когда он сегодня утром сказал, что ничего не помнит, я почувствовала некую досаду. Он извинился, и я поверила в его искренность. Его изумрудные глаза не могли обмануть, они казались слишком ясными, слишком честными. Я не ожидала, что он повторит свои извинения сегодня, но он это сделал. Слова вырвались из меня прежде, чем я успела обдумать их значение.
Я ещё вчера тебя простила.
Не знаю, что на меня так повлияло – бесподобный пирог миссис Андерсон или история об Озборне, которая заставила меня полюбить этого пса ещё больше, – но почему-то мне хотелось, чтобы он это знал.
Теперь осталось не начинать корить себя за это.
Я вышла на балкончик, чтобы проверить погоду и решить, что надеть сегодня на вечерние лекции. Открывая стеклянную дверь, сразу почувствовала лёгкий ветерок, который играл с моими волосами. На улице заметно потеплело: солнце щедро осыпало светом всё вокруг, и зелень за забором казалась ещё ярче и насыщеннее.
Я глубоко вдохнула свежий воздух, насыщенный ароматами весны, и моё сердце наполнилось тихой радостью. Этот день казался особенным, даже несмотря на все сомнения и тревоги, которые терзали мою душу. Ветерок, обнимающий мою кожу, приносил с собой ощущение свободы и лёгкости. Я поймала себя на мысли, что могу свободно дышать. На мгновение всё стало ясным и простым, как этот солнечный день.
Я подошла к зеркалу, чтобы еще раз взглянуть на свой наряд перед выходом. На мне легкое белое платье, которое легко скользило по телу, подчеркивая каждое движение. Поверх него я надела свободный бежевый пиджак, который придавал образу немного небрежности и элегантности одновременно. На ногах были белые кеды с серыми полосками и высокими носками, придавая всему виду нотку спортивности и комфорта. Волосы, распущенные и слегка взъерошенные, свободно спадали на плечи.
В Лондоне нужно ценить теплые деньки. Я выбрала это платье, потому что не уверена, когда будет следующая возможность его надеть. В этом городе погода переменчива, и такие моменты нельзя упускать.
Убеждаюсь, что все выглядит гармонично, беру сумку с ноутбуком и выхожу из комнаты. Я решила выйти раньше, чтобы провести немного времени с Озборном. Не хотелось бы, чтобы он затаил на меня обиду – у меня не так много пар обуви.
Когда я ступаю за порог своей комнаты, передо мной открывается сцена, которую я никак не ожидала увидеть. Гарри, стоящий напротив, только что вышел из своей комнаты, и я увидела, как капли воды ещё блестят на его влажных волосах. Он вытирает их полотенцем, не сразу замечая меня.
Его серые спортивки, словно намеренно расслабленные, ниспадают на бедра, открывая гладкий, рельефный торс. Я невольно обратила внимание на его обнажённый торс, который поразил своей четкостью. Мускулы пресса выделялись в рельефных кубиках, словно вытесанные скульптором. Над ключицами, едва заметные, но не лишённые выразительности, красовались татуировки в виде парящих птиц — они казались почти живыми, как будто готовыми взлететь в любой момент.
Мой взгляд невольно скользнул вниз по его телу, и я заметила, как плавно переходят изображения ветвей, которые окутывают его тазовые кости, легко касаясь округлостей и изгибов. Этот художественный узор сочетался с естественными линиями мускулов, создавая контраст, который был одновременно захватывающим и невидимым.
Но наиболее завораживающим было то, как влагу, ещё блестящую на его коже, усиливала контраст между татуировками и телом.
– Прости, не хотел тебя смущать.
Поднимаю взгляд на его лицо и замечаю самодовольную ухмылку, которая медленно расползалась по его губам. На одной из щек появилась маленькая ямочка, делая его выражение ещё более обворожительным. В этот момент, как будто с опозданием, я почувствовала, что невольно кусаю свою губу, явно показав, что он произвёл на меня впечатление.
Он явно заметил это маленькое движение, поймав меня с поличным. В его взгляде читалось искрящаяся самодовольная уверенность. Но я не собиралась сдаваться.
— Ни капельки, — фыркаю я, стараясь скрыть своё внутреннее волнение. — Не переживай.
Гарри осведомлён о своей привлекательности, и это только подчеркивает его уверенность. Я не могу не признать, что его красота определённо привлекает моё внимание. Я эстет, и моя любовь к прекрасному позволяет мне видеть красоту в её самых разных проявлениях. Но всё это — только поверхностное восприятие, не более.
— Сделаю вид, что поверил, — его хриплый смех наполняет пространство вокруг.
— Платье слишком открыто, — его взгляд скользит по мне с головы до ног, и он хмурит брови, — Тебе будет холодно в этом.
— Не будет, — уверенно отвечаю я, стараясь не выдать, что его беспокойство меня немного трогает.
— Будет, — он скрещивает руки на груди, подчеркивая свою настойчивость.
— Разве в контракте было что-то про то, как я должна одеваться?
Он молчит, и я продолжаю:
— Вот именно, — разворачиваюсь и спешу уйти из его поля зрения.
— Но знай, если мне понравилось твоё платье, значит оно привлечет больше таких же как и я, — его голос доносится из-за лестницы, где он встал, наблюдая за мной.
— Тебе нужно поработать над тем, как ты формулируешь комплименты, — бросаю я через плечо и выхожу из дома.
Его слова и повадки ясно показывают желание контролировать всё вокруг. Пытается сделать вид, что заботится о моём комфорте, но это больше похоже на попытку навязать свои правила. Я не собираюсь позволять ему управлять каждым аспектом моей жизни.
Всё, что не оговорено в контракте, я оставлю под своим контролем, и это не изменится ни при каких обстоятельствах.
***
– Ты так и не сказал мне куда так торопился вчера.
Мы с Джудом входим в здание университета, и меня сразу окутывает знакомая атмосфера. Величественная архитектура этого места впечатляет с первых шагов: высокие готические арки, резные каменные фасады и массивные деревянные двери, украшенные сложной ковкой. Проходим через главный вход, над которым высится витражное окно, разливающий разноцветные отблески на мраморный пол.
Коридоры полны студентов, спешащих на занятия. Некоторые смеются и оживлённо болтают, другие сосредоточенно уткнувшись в конспекты. В воздухе витает запах старинных книг, смешивающийся с ароматом свежесваренного кофе из ближайшей кофейни.
— Вчера я ужинал дома, — говорит он с лёгкой ухмылкой, — Бабуля не любит, когда я опаздываю.
– Это очень мило, Джуд, – замечаю я, не в силах сдержать улыбку.
— Она всегда говорит, что ужин — это время, когда семья должна быть вместе, — добавляет он, и в его голосе звучит особенная нежность. – Мне редко это удается, но я стараюсь радовать её почаще.
— Звучит прекрасно, — соглашаюсь я.
Мы продолжаем идти по коридору, и разговор плавно перетекает в обсуждение семейных традиций. Джуд рассказывает о своих бабушке и дедушке, которая прекрасно готовит, и как они вместе проводят вечера, играя в "Змеи и лестницы".
В этот момент я впервые увидела его с новой стороны. Его лицо смягчилось, и в глазах появилась тёплая искра, когда он говорил о своей бабушке. Обычно он был таким уверенным и беззаботным, но теперь передо мной стоял Джуд, открыто демонстрирующий свою заботу и любовь к близким. Это было неожиданно трогательно — видеть, как много для него значат эти моменты.
— Пойдем сегодня со мной, — внезапно произносит Джуд, его глаза светятся энтузиазмом. — Она приготовит рагу из курицы и арахиса. Уверею тебя, ничего вкуснее ты в жизни не пробовала.
– Ты серьезно?
— Конечно, — уверенно отвечает он. — Бруна, ты обязана это попробовать.
— Джуд, я с удовольствием, — соглашаюсь, улыбаясь в ответ
— Отлично! Я напишу Гарри, что ты поедешь ко мне, — добавляет он.
Когда мы входим в аудиторию, моё внимание сразу же привлекает рыжая копна волос на последней парте. Девушка сидела, изучая что-то на фотоаппарате.
Как только она заметила нас, её лицо озарилось искренней радостью. Она помахала рукой в нашем направлении и, воскликнув что-то, позвала нас к себе.
— Ты перепутала корпуса университета, — говорит Джуд, садясь рядом с девушкой. — Ваши занятия по переустановке Windows проходят в здании напротив.
— Очень смешно, — отвечает Мелани, закатывая глаза. — Если для этого тебе нужен университет, у меня плохие новости.
– Какие новости? – кладёт руку под подбородок, – Рассказывай.
– Джуд, перестань!
Взглядом прошу Мелани подвинуться, чтобы сесть между этими двумя огнями. Ибо Джуд точно мне не уступит.
– Так что ты здесь делаешь? – обращаюсь к ней, закрывая собой Джуда.
Они с первой встречи друг друга не взлюбили. Потом, Джуд заявил, что она ему не нравится, не назвав никакой ясной причины.
— Я редактор нашей студенческой газеты, — говорит Мелани, демонстративно вертя камеру в руке. — Мне нужно несколько фотографий для статьи о Мистере Дугласе. У вас, как раз, сегодня презентация проектов по статистике.
– Студенческая газета? – он выглядывает из-за меня, – Кто вообще её читает?
– Очевидно, не ты, – фыркает она, – Сомневаюсь, что ты вообще что-либо читаешь.
— А за оскорбления тебя могут снять с этой важной роли, — замечает Джуд, указывая на неё пальцем. — Это всё из-за цвета моей кожи, да?
– Джуд! – возмущённо восклицаю я.
– Эту грань я не перейду, – Мелани поднимает ладони вверх, мол "сдаюсь".
– Я шучу, – Джуд тяжело вздыхает.
– О, Мистер Дуглас! – восклицает девушка, вставая со стула. – Пойду скажу ему, что буду присутствовать на лекции.
— Почему ты так себя ведёшь? – спрашиваю я Джуда, когда Мелани уходит.
— Не знаю, Бруна, — кривит лицо Джуд. — Мне она не нравится.
— Почему?
— Не нравится и всё.
— Ты что-то нашёл на неё?
— Что ты имеешь в виду? — он подозрительно смотрит на меня, пытаясь сдержать улыбку.
— Прекрати, — закатываю глаза. — Вы, должно быть, уже знаете об этой девушке больше, чем она сама о себе.
— Ладно, — перестает держать лицо, улыбка прорывается. — Ничего подозрительного в её биографии нет, — пожимает плечами.
— Мелани ничего не сделала, чтобы ты придирался ко всему, что она говорит. Она мне нравится, поэтому, пожалуйста, попробуй не показывать всем своим нутром, что тебе — нет.
— Не буду, — скрещивает руки на груди. — Но я советую к ней присмотреться. Возможно ты увидишь то,что вижу я.
— Хорошо, Джуд, — вздыхаю, понимая, что на этом спор можно закончить.
***
Мы подъезжаем на улицу, вдоль которой тянутся высокие, плотно стоящие друг к другу кирпичные дома с узкими фасадами и старомодными окнами. Дом бабушки Джуда выглядел, как картинка из старой открытки: двухэтажный, из красного кирпича, окружённый аккуратно подстриженными кустами и цветами в палисаднике. Вечернее солнце золотило крыши домов, а прохладный ветерок приятно освежал.
На углу находится небольшая продуктовая лавка с выцветшей вывеской. Вдали виднеется зелёный парк с аллеями для прогулок и спортивными площадками, откуда разносятся весёлые голоса детей.
Здесь будто остановилось время, не существует суеты и жизнь течёт размеренно и предсказуемо.
– Ты ведь предупредил бабушку, что будешь не один?
— Не волнуйся, — машет рукой Джуд. — Она всегда готовит, будто ждёт целую армию на ужин.
— Стой, — останавливаю его. — А что если сегодня она не ждёт гостей?
— Не существует такого дня, — Джуд улыбается. — Не переживай ты так. Ты ей понравишься.
Следую за ним по выложенной плиткой дорожке, ведущей к двери. Вокруг царит тишина, нарушаемая лишь шуршанием листвы под лёгким ветерком. Моё внимание привлекает дворик, который простирается за домом.
Дворик утопает в зелени. В центре его возвышается большое старое дерево с густой кроной. На одной из крепких веток висит самодельная качель, сделанная из старого ската от машины. Качель раскачивается на лёгком ветерке, придавая дворику особое очарование.
— Мне хочется остаться тут навсегда, — вздыхаю я, наслаждаясь атмосферой этого места.
— Не советую, — с ухмылкой отвечает Джуд.
— Видишь того огромного зверя? — шепчет он и указывает на высокое дерево. — В своё время я все конечности попереламывал из-за него.
— Ты просто не хочешь делить это прекрасное место со мной, — поддразниваю его.
— Нет, правда, — он поднимает рукав. — Смотри, у меня даже шрам остался, — указывает на длинный тонкий след на руке.
— Дело в дереве или всё-таки в том, кто на него лазил? — не могу удержаться от улыбки.
— В дереве, конечно, — смеётся Джуд. — Бабушка каждый раз грозилась его отрубить, но мы с дедом защищали его до последнего.
— Защищал злодея?
— Без злодея я бы не смог проявить свои геройские качества. Я должен был покорить его вершину.
— Покорил?
— Да, — гордо кивает он. — Но ненадолго. Оттуда и шрам. Битва была сложной.
Солнце медленно клонилось к закату, окрашивая небо в нежные розовые и золотые тона. Тени от деревьев удлинялись, создавая причудливые узоры на земле.
Джуд открывает дверь, мы входим внутрь. Мой рот непроизвольно открывается от увиденного. Под ногами пружинит зелёный ковер с тусклым оттенком и замысловатыми узорами. Его цвет напоминает выцветшую зелень, местами затенённую и уставшую. На стенах висят картины, их художественные рамы из тёмного дерева контрастируют с мягким светом, исходящим от стеклянных торшеров. Эти торшеры, напоминающие лепестки цветов, переливаются в приглушённом свете, создавая волшебное освещение и играя тенями на стенах.
Кроме картин, на стенах размещены элементы декора, напоминающие африканские мотивы: резные деревянные маски и яркие тканевые панели с геометрическими узорами.
У самого входа, в центре внимания, стоит крупное зеркало в изысканной резной раме, которая словно врастает в интерьер. Старинный шкаф для обуви из красного дерева с изящной резьбой дополняет картину,и кажется, хранит в себе множество историй.
— Ба, дед, мы дома! — громко объявляет Джуд, проходя в гостиную.
– Здесь невероятно, – произношу я, оглядываясь вокруг.
– Да-а, – протягивает парень, – Это всё бабуля.
Кажется, что всё вокруг пронизано чужими воспоминаниями, готовыми моментально захватить тебя, как только ты прикоснешься к чему-то. Каждый предмет в комнате — будь то резная рамка зеркала, старая картина или изящный шкаф для обуви — будто хранит в себе частицу истории и эмоций, когда-то пережитых их владельцами. Если прикоснуться к этим вещам, можно ощутить налет времени, проникающий в сознание и сразу же перенести тебя в чьи-то прошлые мгновения.
– Джуд, ты не представляешь как я рада, что ты к нам зачастил, – мелодичный голос привлекает наше внимание,
В гостиную входит темнокожая женщина невысокого роста. На ней надето платье зелёного цвета с яркими цветочными узорами, которое прекрасно контрастирует с её тёплой кожей и белый фартук поверх него. Вырез платья украшен изумрудами, которые сверкают на шее и в ушах, привлекая внимание своим блеском. Её короткие волосы аккуратно уложены, а губы ярко накрашены красным цветом.
Её улыбка искрится добротой и нежностью, словно отражая все заботы и любовь, которые она носит в себе. Она протягивает руки к Джуду, который значительно выше неё, и, он наклоняется, чтобы дать ей возможность поцеловать его в щеку. Её губы касаются его кожи с мягкостью, оставляя на его щеке красный след, который она с заботой сразу же оттирает.
– А кто это милая девушка, Джуд? – она переводит взгляд на меня и я чувствую как теплота расплывается по моему телу.
– Это Бруна, моя подруга, – Джуд подталкивает меня вперед, – Она дошла до того этапа, после которого я знакомлю свои друзей с тобой.
– Арчибальд, иди поздоровайся с внуком, – кричит женщина, – Весь день провёл в гараже. Опять его развалюха капризничает.
Смотрю на него вскинув брови. До этого я думала, что я просто пришла попробовать рагу из курицы и арахиса.
– Я очень рада с тобой познакомиться, Бруна, – говорит она, бережно беря мою руку в свою, – До этого этапа доходят немногие.
Она нежно обнимает меня и шепчет на ухо: – Он просто не любит делиться едой.
– Миссис... – смотрю на Джуда, ожидая, что он представит её. Я забыла спросить, как зовут эту замечательную женщину.
– Называй меня Элла, милая, – подмигивает мне и отпускает мою руку.
– У вас невероятный дом.
– Спасибо, милая, – её глаза начинают сверкать, – Он достался мне от мамы. Я мало что здесь поменяла, у неё был прекрасный вкус.
В комнату входит невысокий пожилой мужчина, вытирая руки об старую масляную тряпку.
– Привет, внучек, – улыбается он, и в его глазах светится доброта, – Какой прекрасный день, раз такая красивая девушка пришла в наш дом.
– Дед, это Бруна, – он поворачивается ко мне. – Она моя подруга.
– Очень приятно познакомиться, мистер Арчибальд, – улыбаюсь я и протягиваю ему руку.
– Просто Арчибальд, – целует её, заставляя меня смутиться.
– Покажи Бруне свою комнату, пока я доделаю рагу, – Элла бросает взгляд на свои наручные часы.
– Позвольте мне вам помочь, – предлагаю я.
– Ни в коем случае, Бруна, – улыбается Элла, – Ты наш гость.
– Такие правила, – Джуд скручивает губы в трубочку, – Она даже мне запрещает помогать, потому что я тоже теперь гость.
– Пойдем, покажу тебе логово льва, – с этими словами он ведёт меня наверх.
Мы поднимаемся по лестнице, обтянутой ковром с выцветшими узорами. Каждый шаг вызывает мелодичный скрип и я не могу не заметить, как ковёр, несмотря на потёртости, придаёт лестнице особое очарование и уют.
С любопытством разглядываю всё вокруг, будто нахожусь в музее. Мои глаза скользят по старинным перилам с резьбой, следят за необычными фотографиями и предметами, украшающими стены.
Я никогда раньше не посещала такие дома. В моей семье и окружении все предпочитали минимализм — простые линии, светлые, однотонные интерьеры. Я думала, что такое можно увидеть только в музеях, отелях и театрах. Здесь всё, от скрипучей лестницы до старинных предметов декора, напоминает о времени, когда искусство и история были неотъемлемой частью повседневной жизни. Всё вокруг кажется частью чего-то большего, каждый элемент завораживает.
Мы доходим до белой деревянной двери со стеклянной ручкой. Джуд открывает и я с улыбкой говорю:
– Так это же логово львёнка.
Светлый интерьер комнаты контрастирует с атмосферой остальной части дома. Белые обои с мелким узором создают светлое и воздушное пространство, а большое окно открывает вид на его "врага".
Противоположная стена занята телевизором и шкафом, наполненным дисками и видеоиграми. Эти современные атрибуты выглядят как островок в ретро-декоре комнаты. На одной из стен висят две ракетки и воланчик для бадминтона — напоминание о спортивных увлечениях Джуда.
Гарри не шутил.
– Ты ранишь мои чувства, – шутит Джуд, когда я с удивлением разглядываю всё вокруг.
– Думаю, лев должен с этим справиться, – смеюсь в ответ.
– Никогда бы не сказала, что это твоя комната, – говорю я, – Ты много времени здесь проводил?
– Достаточно, – отвечает он, – Мой отец ушел ещё до моего рождения, а мама работала медсестрой, поэтому она часто оставляла меня у бабушки.
– А когда мне было десять, – продолжает Джуд, – Мама погибла а аварии, и я переехал сюда насовсем.
– Мне жаль, Джуд, я не знала, – смотрю на него с искренним сочувствием.
– Всё нормально, – он берёт рамку с фотографией с комода, но ненадолго задерживается на ней, кладя обратно. – Дедушка заменил мне отца, а бабушка маму. Я рос счастливым ребенком.
В рамке фотография Джуда с его мамой. Они сидят на зелёном лугу, окружённом подстилкой и корзиной с едой. Оба улыбаются, радостно махая рукой тому, кто их фотографирует.
– Она очень красивая, – замечаю я, – Ты похож на неё.
– Все так говорят, – он плюхается на кровать.
– Почему бадминтон? – интересуюсь я.
– Ой, ну это всё бабушка, – смеётся он, – Она говорила, что я не должен быть как все. На фортепиано я ходить не хотел, а вот бадминтон мне подходил. Времени он много не занимал, поэтому я мог приходить домой и играть в видеоигры. Мне покупали новую игру за каждую выигранную медаль.
– Видишь, – указывает на полку, – Я даже вытеснил все книги из этой комнаты.
– Она, наверное, была очень рада, – саркастично произношу я.
– Ну, такой был уговор, – отвечает Джуд с улыбкой.
Мы ещё минуту лежим на кровати, смотря на фосфорные звёзды, рассеянные по белой поверхности. Каждый из нас погружён в свои мысли, позволяя уютному свету унести себя в мир собственных размышлений.
Я вдруг ощущаю под головой нечто твёрдое и прохладное. Приподняв подушку, я нахожу фотографию. На ней изображён молодой парень с голубыми глазами и чёрными, как смоль, волосами. Его взгляд тёплый и немного задумчивый.
– Эй, – Джуд вырывает из моих рук фотографию, – Перестань глазеть на мою первую любовь.
– Первая любовь? — встаю с кровати и удивлено смотрю на него.
– Да, а что тебя удивляет? –непринужденно спрашивает он.
– Я не знала, что тебе нравятся парни, – как можно аккуратнее произношу я.
– Ну, теперь знаешь.
Смотрю на него, хлопая глазами. И он так легко об этом говорит?
А как ещё ему об этом рассказать?
– Ладно, — вздыхаю. — Я сейчас осознаю, что где-то в глубине души я это знала.
– И что же меня выдало?
– Я почувствовала, что могу тебе доверять, — говорю, садясь обратно на кровать. — С другими парнями у меня такого нет.
– Почему?
– Боюсь оказаться использованной, — отвечаю. — Почему ты оставил эту фотографию здесь?
– Наши пути разошлись, когда я переехал из этого дома, — он вздыхает. — Я решил оставить его здесь, со всеми воспоминаниями.
– Ты засыпал с его фотографией под подушкой? — улыбаюсь. — Это так мило.
– Я был подростком, гормоны бушевали, мне казалось, что вокруг него вертятся планеты, — он усмехается. — Я не буду вдаваться в детали, но эта фотография прошла через не совсем милые вещи.
– Фу, Джуд, перестань, — смеюсь и ударяю его подушкой.
Мы продолжили лежать на кровати, разговаривая обо всем подряд. Джуд начал расспрашивать меня о моей жизни, о том, как я провела детство, о друзьях и семье. Я рассказывала ему забавные истории из школьных лет, делилась мечтами и переживаниями.
Мы смеялись, когда я вспоминала, как с друзьями устраивали ночные вылазки, прокрадываясь мимо родителей, моля Винни о том, чтобы он меня прикрыл. Он всегда меня защищал перед родителями, Не любил, когда меня за что-то ругали. Это бывало крайне редко, так как в основном я была послушным ребёнком.
Я рассказала ему о Винни, он — о своей маме. Это невероятно, ведь Роуз и Луи я за два года так и не раскрылась. Несправедливо к ним, но я просто не чувствовала, что это необходимо. Мы все жили настоящим, в собственных коконах, совсем не заглядывая в прошлое.
Его мама говорила, что когда он врёт, на его лбу появляется белая точка, и так она понимает, что он не честен с ней. Однажды он провёл целый день, глядя в зеркало и говоря какую-нибудь ложь. Он думал, что точка разрастётся и он станет белым, как его одноклассники. Ему не нравилось, что он не такой как все.
Но потом в их класс перешёл другой чернокожий парень, с которым они быстро сдружились. Мальчишки всегда ходили вдвоём и ему стало нравиться, что они отличаются и это вызывает интерес у людей. Он проводил много времени под солнцем, чтобы его кожа была ещё темнее, чувствуя себя интереснее и привлекательнее.
Он также рассказал, как его бабушка первой заподозрила, что парень, который почти каждый день на протяжении года приходил к ним, не просто его друг. Она заявила, что принимает его любым и всё, что ей нужно от него — чтобы он был счастлив. Потом, сдерживая улыбку, добавила, что ему повезло, что у неё есть и другие внуки, которые родят ей правнуков, иначе её реакция была бы другой.
Время летело незаметно. Мы погружались в разговор, не замечая, как быстро темнело за окном. Вдруг дверь приоткрылась, и на пороге появился дедушка Джуда, Арчибальд. Его добрые глаза улыбались, а седые волосы казались серебряными в свете лампы.
— Пойдемте, бабушка уже заждалась.
Мы встали и последовали за ним вниз по скрипучей лестнице, ощущая, как уют и доброта этого дома окутывают нас со всех сторон.
***
За ужином я не могла перестать улыбаться. Дедушка Джуда оказался невероятно смешным человеком, каждый его рассказ был пропитан юмором и жизненной мудростью. Его шутки и истории заставляли нас хохотать до слёз, а в его глазах блестела бесконечная доброта. Бабушка Джуда, мудрая и проницательная, умела найти нужные слова и придать вес каждому своему высказыванию. От неё исходила невероятная любовь, и она с гордостью рассказывала о своих трёх детях и пяти внуках, каждый из которых занимал особое место в её сердце.
За столом разговор зашёл о детстве Джуда. Его бабушка с улыбкой вспоминала, каким славным и смышлёным он был, как в нём всегда жила смелость и невероятное воображение. Она рассказала, что все кусты во дворе были перебиты маленьким Джудом, который представлял, что они кровожадные монстры на пути к настоящему злодею – дереву. Эти истории оживали в её рассказах, и я могла почти увидеть маленького друга, несущегося через сад с игрушечным мечом в руках.
Они также поделились историей своей любви. Бабушка Джуда была урбанистом, а дедушка — военным лётчиком. Они познакомились на мероприятии по городскому планированию, где бабушка презентовала новый проект, а дедушка был приглашён в качестве почётного гостя. Это была любовь с первого взгляда, которую они хранили и лелеяли всю жизнь. Я слушала их и думала о том, как прекрасна и сильна может быть настоящая любовь.
Рагу с курицей и арахисом, которое приготовила бабушка, оказалось изумительно вкусным. Каждая ложка дарила новые вкусовые ощущения, а вишнёвый компот прекрасно дополнял блюдо, оставляя приятное послевкусие.
После ужина мы играли в "Змеи и лестницы". Для меня это был первый опыт, и я сразу же увлеклась игрой. Мы смеялись, возмущались, спорили о правилах, и даже дедушка с бабушкой подключились, внося свою лепту.
Я чувствовала себя необыкновенно тепло и уютно. Видеть, как Джуда любят и ценят, было невероятно трогательно. В каждом жесте, в каждом взгляде его семьи я видела это искреннее и глубокое чувство. Сидя за столом с семьёй Джуда, я чувствовала себя частью всего этого, словно погружённой в атмосферу заботы и любви, которую они щедро дарили друг другу и мне.
Пришло время уезжать, и я не могла отделаться от ощущения досады. Всё закончилось слишком быстро. Я грустила, наблюдая, как мягкий свет уютного дома Джуда исчезает, уступая место холодной темноте улиц. Внутри меня словно что-то оборвалось, и теперь я чувствовала пустоту.
После сегодняшнего ужина меня не покидала одна мысль. Я повернулась к Джуду и спросила:
— Джуд, у тебя потрясающая, любящая семья, — сказала я, пытаясь подобрать слова. — Я не понимаю одного. Как ты дошел до того, чтобы работать с Гарри?
Джуд бросил на меня быстрый взгляд, затем снова сосредоточился на дороге.
— Знаешь, жизнь иногда поворачивается так, что мы сами не всегда понимаем, как оказываемся на том или ином пути, — начал он. — Когда пришло время выбирать, я понял, что не хочу идти в университет, получать неинтересное мне образование и просиживать штаны на парах.
Он вздохнул, словно собираясь с мыслями.
— Мне не интересны ни компьютеры, ни экономика, ни право, ни что-либо другое. Возможно, я слишком глупый для этого, и бабуля была права, когда заставляла меня читать.
— Перестань, — перебила я. — Ты просто не нашёл то, что тебе бы понравилось.
— Понимаешь, я искал что-то другое, что-то более динамичное, реальное. Я знал, что это не то, о чём мечтали мои бабушка и дедушка, но они учили меня, что я сам должен выбирать свой путь. Они всегда поддерживали меня, даже если не всегда соглашались с моими решениями. Предки понимали, что я должен пройти свой путь, совершить свои ошибки и найти своё место в этом мире.
— Ты думаешь, это лучший вариант? — спросила я.
— Я хотел обеспечить им безбедную старость, и я это сделал. Мне не нужно было тратить на это годы жизни и работать за копейки.
— Разве это важнее твоей безопасности? — спросила я, волнуясь. — А что если с тобой что-то случится?
— Бруна, работать на Гарри не равно быть убитым в двадцать пять, — он рассмеялся. — Не знаю, что ты себе представляешь, но в основном моя работа очень скучна и однообразна. У дедули была работа в сто раз опаснее и круче. Появление тебя в жизни Гарри сделало мою работу интереснее. Ну, кроме лекций в универе, их я не переношу.
— Да, я действительно не знаю, чем вы занимаетесь, — призналась я. — Просто то, что сказала мне Роуз, потом это похищение, контракт, Гарри... Всё это кажется опасным. Не понимаю, как ты в это ввязался. После занятий по бадминтону, то...
— Наверное, что-то от отца, — ответил он.
— Мы действуем в рамках закона, правда, — добавил он, будто это должно было успокоить меня.
— Своего закона, если только, — усмехнулась я.
— Ну, закон же, — сказал он, явно довольный своим ответом.
— Хорошо, мой неисправимый друг в сером пальто.
— Что? — удивился он. — Я правильно расслышал? Друг?
— Это всё из-за рагу, да? Оно так действует на меня?
— Бабуля и правда творит чудеса на кухне, — он улыбнулся. — Моя подруга в белом пальто.
— Я не в белом пальто, — возразила я, смеясь. — У меня оно зелёное.
— Ты уверена? — он засмеялся. — Напоминаю, мой злющий враг дерево.
– Смотри, не перепутай.
Мы продолжали ехать в ночи, а я всё ещё ощущала тепло их дома, потому что частичка его сейчас была рядом со мной.