ЭФФЕКТ ДОМИНО [18+]

Середина февраля. Время шло. В квартире Кэтрин образовалась пустошь из недосказанных слов. Кровать, кажется уже прогнулась от ее вечных лежаний и мониторинга новых новостей от Университета Хьюстона. Холодильник никак не мог выполнить свою обязанность – хранить продукты. Но в этом образовалось две причины: продуктов попросту не было, а холодильник сам по себе был не самого нового качества. Выбора было немного, поэтому, если она и шла в продуктовый, то только из-за корма для нового сожителя. Котенок немножко подрос, стал более уверенным в действиях. Девушка обзвонила всех возможных знакомых, которые могли бы приютить животное, но те либо отказывались, либо игнорировали. Осталось выгрузить объявление на сайт, однако даже там просмотров не было достаточно, чтобы привлечь внимание. Все будни превратились в одной большой день. Проснуться, покормить кота, просмотреть сайт Университета и лечь обратно. А еще, если она перепрыгнет через свою же просьбу, Кэтрин осмелиться взглянуть на сообщения Кристиана. Глазком. А затем тут же удалить, не мозоля себе самоощущение. «Кэт, что-то случилось?», «Ответь как только сможешь, я волнуюсь.», «Тебе нужна помощь? Только не отказывайся, я сделаю все что в моих силах.», «Кэт, ты мне снилась сегодня», «Кэт?».

«Кэт.»

Она умоляла его мысленно прекратить писать ей. Освободить их головы от посещения друг друга, ведь каждому из них было практически невыносимо. Порой, даже подкрадывалась мысль занести его в черный список, но рука не поднималась.

Тем же утром, она направилась в ванную, чтобы избавиться от удушающего запаха собственной кожи. Под кипятком тело размякло, почти прилипло к ледяной стенке душа. Ноги задрожали, и пришлось ухватиться за ручку душа. Только что пришло осознание сколько она уже не ела, чтобы сохранить эти ненавистные купюры. Вода заливалась в рот, уши и ноздри. Блондинка мотнула головой, не ощущая на своей спине когда-то непослушные пряди.

— Нужно прогуляться, — проговорила она, в надежде, что это отвлечет от голода, а затем погрузила в себя стакан воды.

«Почти март.»

Сердце заскулило, обращая внимание на усаженные ростки клематисы, которые вот-вот могли вырваться наружу земли и вздохнуть предвесеннего воздуха. Климат Берлина достаточно мягкий, в отличии от Нью-Йорка, росткам здесь проще.

«Ты знаешь, что клематисы можно выращивать даже в северных регионах? Для них холод ничего не значит.»

Отозвалось в голове эхом ее собственные слова, предназначенные для него. Кристиан часто прокручивал ее слова перед ухом, слова произносившиеся перед сном или во время обеда. В них был трепет, который исходил от нее. После поцелуев она стыдливо пряталась в его плече; рассказывала о мелочах, которые когда-либо затрагивали сердце; рассматривала волну на макушке волос и грядущий зеленый шторм леса в глазах, даже не подозревая, что в ее глазах мир – это искусство. Все, что находилось на почве или в невесомости. На потолке и на полу, справа и слева. Все, что когда-либо принадлежало или принадлежит Земле. Она запечатляла это как снимки, дорисовывая их в голове и отображая на полотно, а он в свою очередь старался следовать ее примеру. Получалось так себе, ведь Кэтрин старалась видеть красоту во всем, а он только в ней. Ему понадобилось полтора месяца, чтобы точно понять, что не видит всего живого без нее. Город не дышит, стены не изрисовываются узорами сквозь необычную ткань, музыка не приобретает еще более приятную мелодию. Все это не имеет смысла без нее.

— Твои последние дни здесь, — начал отец откладывая газету в сторону и устремляя взгляд в древесную сторону дома, сидя на веранде. Даже здесь доносился запах цветов. — я хотел спросить тебя кое-что.

— Что? — поднял глаза юноша, привычно переводя взгляд на отца, в котором читалась мысль о непонимании и тоске одновременно. Кристиан облокотился о деревянную сплетенную спинку стульчика.

— Как тебе здесь? — мужчина облизнул сухие губы, ожидая важных слов сына.

— Думал будет хуже, — признался он.

— Почему?

— Когда ты возвращаешься в дом детства, ты приходишь гостем. Но я ощущал себя не гостем.. — Кристиан запрокинул голову, перебирая все слова. — Просто, это казалось мне тяжелее чем я думал. Время сыграло свою роль.

— Если ты имеешь виду, что между нами конфликт, то мы думаем о том же самом. Я замечал на тебе взгляд. Будто ты не в своей тарелке. Как ты осматриваешь окрестности, пьешь с нами кофе и так далее. Я знаю, что ты чувствовал. Точнее.. могу предположить, — старший Кэролл замедлился. — но твой приезд для нас все. Когда мы оставили тебя в Нью-Йорке, мы подумали, что так будет лучше для тебя, ведь ты не хотел нашего присутствия. Как оказалось, мы были не правы.

— Конечно хотел, — он нервно издал смешок, а на губах появилась тревожная улыбка. — вы же мои родители. Я думал вы больше не примите меня, а это приглашение просто попытка что-то уладить. Что-то вроде одолжения.

— Нет, нет! — ответил отец. — Мы хотели увидеть сына. Хотели опустить тот день, пусть это практически невозможно. В наших просьбах не было корыстных целей. Только твое отношение к нам. — мужчина встал со стула, подходя к Кристиану, что был в замешательстве и при этом облегченно выдыхал. Мужская ладонь приземлилась на плечо сына, немножко сжимая. — Прости нас, Кристиан. Для нас ты всегда сын.

Папа потянулся обнять Кристиана, как тот соглашаясь сделал тоже самое. Отцовское объятие что-то оживило в нем. Впервые за эти года он смог почувствовать, что является не сиротой, а отцом действительно любящих родителей. Папа больше не «отец». Он почувствовал себя вновь маленьким мальчишкой, что внимательно наблюдает за поощрениями папы и теперь стало по-настоящему спокойно. Папа.

Кэтрин впервые за несколько дней выбралась на улицу. Последняя неделя до весны приносила надежду жизни. Пустой желудок напоминал о себе через какое-то время, но чтобы заглушить мысли об еде, она решила пройтись по старым улицам. Было уже темно, поэтому расхаживать слишком далеко не хотелось. Девушка прошлась сначала по улочке ее бывшей кофейни, где сейчас расположился швейный магазинчик со всякой полезной утварью. Будь это иголки, наперсток, булавки и разных форм, и цветов пуговицы. Конечно, сейчас он был закрыт. Дальше расположился парк с белками, которые сейчас куда-то запропастились. Мимо проехал ребенок не белом велосипеде. Сначала показалось, что это отражение снега, но на самом деле это велосипед был настолько белым. Она на секунду заправила прядь волос, но тут же спохватилась не ощущая на пальцах прежнюю длину. Позже пришло воспоминания с ножницами и стало как-то противно. Кэтрин прошла дальше, и наконец дошла до моста, что разделял Манхэттен и Бронкс. Все как и тогда. Грязные перила, громкий поток воды с перебоем в пару секунд, а еще абсолютное отсутствие какого-либо человеческого движения рядом. Никого. Как и всегда. На смену безразличия пришло скучание и проблемы с возвращением в реальность. Девушка на секунду задумалась, что находиться на мосту, где их связывало любое стечение обстоятельств. Он приходил именно в тот момент, когда было необходимо его присутствие, но не сейчас.

«И хорошо, что его нет.»

Попыталась внедрить в себя эту суть Аддингтон, но как бы не так. Она будто ожидала чего-то, ожидала, что услышит голос Кристиана из-за спины или его успокаивающее слово. Она представляла как услышит его шаги, а затем наступит успокоение. Девушка зарыдает ему в плечо, а тот просто стиснет ее в объятиях и позволит быть слабой. На смену этим мыслям пробежала еще одна, а затем еще одна, пока они окружили ее вооружаясь кинжалами. Телефон в кармане издал звук, как на почту пришло сообщение от Университета, которое напоминает о скорейшем заезде в общежитие, что наступит через неделю. Губа дрогнула. Она мокрыми ладонями стала искать номер в записной книжке, который Кэтрин бы и не открыла, не будь ей так плохо.

— Амелия, пожалуйста помоги мне. — она запнулась, касаясь легкими кислорода и задохнулась им. — У меня как-то все не клеится. — девушка всхлипнула носом, протирая его рукавом кофты. — Ты кажется была права, во всем. Прошу, помоги мне. Я не..

— Что? — крикнула в трубку Амелия, кажется не в силах выслушать ее просьбу из-за шума не заднем фоне.

— Я.. прошу тебя поговорить со мной.. — неуверенно продолжила девушка. — просто поговори, мне очень нужно тво..

— Я сейчас не могу говорить, я с друзьями, — на фоне послышался смех и какая-то песня современного лада.

— Мне только пару минут, — умоляюще протянула Кэтрин. — ты действительно была права. У нас никак не сложилось и я сейчас даже не знаю куда двигаться. Ты единственный человек, который сейчас..

— Боже мой, Кэтрин. — в трубке послышалось ее цоканье. — Я не могу сейчас говорить, понимаешь? Если тебе говорят «нет», это значит «нет». Эгоистка. Я перезвоню.

Трубку сбросили.

«Придет весна и все будет хорошо..»