56
Юлия
У меня слов нет. Шикарная квартира. По площади как пять моих однушек. Комнат немного — кухня, гостиная и две спальни, но все они просторные, светлые и с высокими потолками. Видно, что куплена недавно, потому что обжитой не выглядит. Не на всех окнах занавески и на кухне совсем мало посуды.
— Ну, как? — спрашивает Даня, следуя за мной по пятам из комнаты в комнату.
— Хорошая квартира, — отвечаю честно, — но неуютная.
Наверное, он решает, что это камушек в огород Карины, потому что, вдруг хитро улыбнувшись, разводит руками в стороны.
— На тебя вся надежда, Юляш...
— Даже не знаю, — прохожу вглубь кухни, — работы непочатый край.
Слышу за спиной шаги, а в следующее мгновение на моей талии смыкаются руки Данила.
— Никогда бы не подумал, что так скучал по твоему вредному характеру.
— Я не вредничаю, Дань, — едва не задыхаюсь в тесных объятиях, — я... осторожничаю...
— Я тороплюсь?
— Да... Ты меня пугаешь...
Слишком много событий и перемен в нашей с Ромкой устоявшейся жизни. Я еще не успела привыкнуть к тому, что мой сын заимел родного отца, как этот самый отец уже залез в мою постель.
— Испугать Гаврилину дорогого стоит, — усмехается в ухо.
— Я уже давно не та Гаврилина, которой ты меня помнишь, Кир.
— Я вижу и... мне ее не хватает...
— Услышать, что Милохину не хватает Гаврилиной — дорогого стоит, — со смехом переиначиваю его фразу.
— Пздц, Юля... Ты удивишься, если узнаешь, о чем я порой мечтаю.
— Очень интересно.
— Хочу хотя бы на день вернуться в то время, когда ты меня любила.
В груди вдруг сильно натягиваются невидимые нити, а потом одна за другой начинают лопаться. В горле образуется ком.
Я и сейчас люблю. Не меньше, чем тогда, когда моя любовь ему только мешала. Но кричать о ней, бездумно раздавая ее задаром, я больше не готова. Может быть потом, со временем. Не знаю.
— Я не хочу возвращаться в те дни, Дань.
Ничего не говорит. Вместо этого, склонившись, пробирается губами к моей шее. Снова целует в то место, где утром я обнаружила два лиловых пятна. Прихватывает кожу губами, легко касаясь ее языком.
— Бл*дь... балдею... такая вкусная.
Вдоль позвоночника бегут теплые мурашки, ноги становятся ватными и непослушными.
— Дань ... а где Ромка?
— Он там, в гостиной ревизию проводит... шкафы проверяет.
— Ой! Там нет ничего такого, что бы он мог испортить или поломать?
— Нет, Юль... Я туда игрушек для него напихал.
— Снова игрушки? Может, хватит?
— Пусть играет... Я, знаешь, тоже наверстываю... скажи спасибо, что погремушки ему не покупаю.
— Ой, знаешь!.. — выпаливаю на эмоциях, но резко осекаюсь и добавляю уже другим тоном — блин... Ладно, прости, Дань. Я тоже виновата, признаю, пошла на поводу у своих обид... Надо было рассказать.
— Ты рассказала... это я долбо*б. Себя не вини, поняла? Я запрещаю.
На языке вертится колкость, но именно в этот момент оживает домофон.
— Доставка, — говорит Данил, выходя из кухни.
Пока он расплачивается с курьером, я иду искать Ромку. Он находится в гостиной в окружении целой горы новых игрушек.
— Мама! Смотли, сколько!
Твой отец ненормальный, сынок — проносится в голове. Изобразив на лице удивление, присаживаюсь рядом с ним, чтобы рассмотреть подарки как следует.
Даня, тормознув на пороге гостиной, уходит в кухню с пакетами из ресторана доставки. Слышу, как гремит посуда, шумит кофе — машина, а вскоре до нас доносится и его голос:
— Кушать подано, господа!
Он позаботился и о Ромке. Заказал для него из детского меню. Для меня открыл бутылку вина.
— Хочешь напоить и совратить меня? М?.. — спрашиваю, склонившись к его плечу.
Пригубляю напиток и медленно раскатываю во рту пряный терпкий вкус. Милохин, замерев, смотрит на мои губы. Облизываю их языком. Кадык на его шее дергается.
По моим венам растекается тепло, инстинктивно прогнувшись в пояснице, вжимаюсь всем весом в стул. Сумасшедшие ощущения.
— Я постоянно тебя хочу, — шепчет на ухо, — это, бл*дь, невыносимо...
Обеими руками хватаюсь за бокал и прячу за ним пылающее лицо. Данил смотрит в свою тарелку, и только ни о чем не подозревающий Ромаш беззаботно лепечет всякую ерунду.
После ужина я вызываюсь убрать со стола, а Кирилл с Ромкой уходят в гостиную смотреть мультики. Сметаю со стола крошки, а мой взгляд машинально выискивает следы присутствия здесь другой женщины. И... ничего не находит. Словно и не жила здесь Карина никогда.
Посуды и прочей кухонной утвари очень мало, никаких прихваток, полотенец, салфеток, как на моей кухне — вообще ничего. Ничто не говорит о том, что здесь когда-либо готовили пищу.
Пройдя в гостиную, где, сидя на диване, Даня с сыном выбирают, какой посмотреть мультфильм, обследую территорию по периметру. И снова ничего.
А, нет! На одном из окон стоит одинокий Спатифиллум.
— Я его ни разу не поливал, — отзывается Милохин, заметив, что им заинтересовалась, — он там живой вообще?
— Живой, — отвечаю со смехом, беру его за глянцевые пластиковые листья и отрываю от подоконника, — он искусственный, Дань. В уходе не нуждается.
— Пздц, — читаю по губам, — выкини его в ведро.
— Зачем? — подначиваю я, — очень практично.
— Я сам выброшу.
Оставив горшок в покое, занимаю место на диване рядом с Данилом. Мои плечи тут же обвивает сильная рука. Ромаш, сидя на ковре у наших ног в окружении кучи игрушек, смотрит в экран телевизора.
— Юль, останетесь сегодня у меня? — касаясь губами уха, шепчет Милохин.
— Здесь? Нет, Дань, мы домой.
— Пожалуйста. Нам втроем в твоей однушке тесно.
Повернув к нему голову, многозначительно приподнимаю брови. Втроем?..
— Какой ты душный! Ни миллиметра личного пространства! — говорю это в шутку, но ему, очевидно, не до юмора.
Серьезно глядя в мои глаза, он даже не улыбается. А потом, притянув меня к себе за плечи, целует в губы. Конечно, я отвечаю, у меня много нерастраченного потенциала.
Вжавшись друг в друга, мы целуемся как малолетки, пока Данил не берет мою ладонь и накрывает ею свой пах.
— Останься, Юль.
Меня прошивает насквозь. Становится жарко и душно. Спрятав лицо у него на плече, я сжимаю пальцами его эрекцию.
— Ладно, — решаюсь я, — только один вопрос... можно?
— Валяй.
— У вас с Кариной свадьба на лето запланирована была. Это правда?
— Серьезно? — задумавшись, хмурит брови, — первый раз слышу, мне приглашение не присылали.
— Дань, — легонько толкаю в плечо, — я хочу знать!
— Кто тебе сказал, Юля? Карина?
— Ну, а кто же?
— Она тебе звонила?
— Нет, мы однажды случайно встретились во дворе дома ее родителей.
— Это пи*деж чистой воды. Какая, нахрен, свадьба, если ты, Юляша, взяла и перекроила всю мою жизнь?.. Мозг мне взорвала... приворожила...
— Я ничего не делала, — проговариваю уверенно.
— Специально — нет, — смеется он, — это все твои феромоны.