Шестикрылый

Горел костёр.

Он был большим, ярким, словно его подпитывал не хворост, а отражающиеся в лужах лучи солнца. Его толстый слой дыма долетал аж до неба, теряясь среди рваных порывов ветра. Огонь облизывал крышеподобную структуру из веток, выдыхая жаркий поток воздуха на стоящих перед ним людей, что напоминали собой пятеро окоченевших на морозе прошедшей зимы всадников.

Сэм не смотрел на них. Он смотрел и на огонь, что окружал завёрнутую в белую, словно призрачную мантию простыню фигуру. Наблюдал, как искры взлетают вверх и рассеиваются перед его взглядом, возжелавшие обратиться в птиц и взлететь в самое небо. Но Сэм понимал, что им не было этого дано, потому что у них не было такого же тела, как у птиц, и не было тех крыльев, что подняли бы их к самому небу, даруя ощущение свободы.

И у Габриэля тоже не было крыльев, благодаря которым он бы насладился свободой перед тем, как навеки ощутить, что такое на самом деле быть смертным для кого-то. Архангел, что мог ранее по одному щелчку пальцев оказаться где угодно, был привязан к земле грёбанными цепями и даже не мог сбежать от двух настырных охотников, которые решили продлить его мучения после восьмисот проведённых лет в аду. И теперь его худое, безвольное как у тряпичной куклы тело предавалось огню.

Это было неправильно. Неправильно до возникающей боли в голове, за которой всегда следовали красные, вечно красные цвета. Габриэль должен был сейчас летать, подставлять руки свободе, а не быть так низко, словно какое-то земное материальное существо. Это определённо было неправильно.

Охотник сжал в кармане бумажку, до судорог привычно сложенную на четыре части. Он не мог её выпустить так само, как и не смотреть на тело Гейба, как и не слушать треска огня, как и не вслушиваться в тяжёлое дыхание остальных. Записка, вроде бы и ничего не значащая, значила для Сэма слишком много, - так много, что ему хотелось бросить её в костёр и броситься вслед за ней.

- Сэм? - голос Дина вернул его в реальность. И тёплая, успокаивающая тяжесть руки навалилась на Сэма, как тогда, в библиотеке. - Ты как?

Охотник медленно открыл глаза и посмотрел на Дина, на чьём лице читалось всё то же беспокойство.

- Нормально. - соврал он, вновь поворачиваясь к огню. Ложь привычно обожгла горло.

Винчестеру стоило всё же остаться по настоянию брата в бункере и не видеть... Этого. Дин же тогда, в библиотеке буквально оторвал его от Габриэля, вырвав вцепившиеся в одежду бездумно смотрящего в потолок архангела пальцы и сжав их в своей тёплой хватке. Именно Дин сумел развернуть Сэма к себе, и заглянув ему в глаза, заставить отвести взгляд от Гейба. Дин и только он без слов, без предисловий толкнул дрожащего, не контролирующего ни одного своего действия Сэма к себе, в свои медвежьи объятия, пока холодные ладони скользили по широкой спине и проходились вдоль позвоночника. 

Его тихие, едва слышные слова о том, что Сэмми сейчас должен собраться с мыслями, что он, Дин, понимает, какого это, потерять дорогого тебе человека, ангела - не важно; что его старший брат всегда рядом, и он будет рядом столько, сколько Сэмми этого захочет. Дин прижимал его бесчисленное количество времени, и Сэм чувствовал себя в безопасности, не смотря на пожирающие его голову оттенки красного, пронзающие стены бункера, сидящего совершенно рядом Дина и тело, неподвижное тело Габриэля... А Дин продолжал шептать ему несуразицу, словно Сэмми, его маленький семилетний Сэмми сейчас сидел в его объятиях, осознавший, что на самом деле монстры существуют.

Нет, Дин не понимал, какого это, - потерять навсегда. Кас всегда возвращался к Дину. Всегда.

Стоя перед огнём, перед пожирающим всё и всех своим кровавым цветом искр кострищем, из сознания выплывали болезненные, но такие правильные воспоминания о следах его собственных губ. О следах, которые должны были оставаться на розоватой, живой коже архангела, каждый участок которой Сэм благословил той ночью и мысленно, и словесно. О следах, о которых больше никто не узнает под покровом огня. 

Сэм почувствовал, как рука Дина сжала его плечо с завидной силой, привлекая его внимание. Дин смотрел на него всё с тем же молчаливым сочувствием.

- Сэм, может пойдём? - тихо предложил Дин. - Тут становится холодно.

- Идите. - качнул головой Сэм. - Я хочу... Мне нужно ещё побыть тут. 

- Сэм... - снова попытался Дин, делая хватку жёстче, настойчивей. - Не надо.

- Дин, пожалуйста. 

Сэм вытащил правую руку из кармана и, обхватив кисть руки Дина, стянул его пальцы со своего левого предплечья.

- Сэм, нам лучше зайти в бункер. А тебе – выспаться. Давай, Сэмми, ладно? Пойдём, ну?

Дин замер, встретившись взглядом с Сэмом. В его глазах Сэм увидел своё собственное ледяное отражение.  Вздрогнув, он моргнул и постарался взять себя в руки.

- Прости. Просто... Прости, но нет. Дай мне ещё время. Я... Правда. Мне нужно это, Дин.

Дин поджал губы и отступил на шаг. В наступившей тишине Сэм почувствовал на себе глаза Каса и повернулся к нему. Серафим стоял в стороне, молча наблюдая за ним своим пронзительным взглядом. И только сейчас он заметил, что Мэри и Джек уже ушли в бункер, оставив их наедине.

Голубые глаза серафима впились в лицо Сэма. После перенеслись к Дину. Зрительный  контакт между ними продержался отнюдь недолго - Кас отвернулся, явно сопротивляясь тысяче молчаливых мыслей. На его лице проносились залпы невысказанных эмоций, которые ударяли по нему железной битой. И, очевидно, с каждым ударом серафиму становилось всё тяжелее и тяжелее устоять на ногах, - и Сэм не мог его не понять. 

А после Кас, глубоко вздохнув, словно пытался взять под контроль все свои эмоции, повернулся к огню, щурясь от солнца, и бросил тихое:

- Спасибо, Габриэль. Спасибо тебе за всё. 

И в этих словах выливался весь тот удар, что переносился на костёр и впитывался в лежащую на нём фигуру. Сэм же молчаливо наблюдал, как Кас подходит к Дину и, перехватив за локоть, тянет в сторону бункера.

- Сэму действительно нужно время. Дай ему его.

Дин выглядел так, словно метался из стороны в сторону, не желая бросать брата и одновременно с этим лелея надежду затащить его силком в бункер, и в то же время понимая, что нужно оставить его один на один со своими мыслями, эмоциями. Один вздох, одна стекающая секунда, – и в глазах охотника видно краткое решение.

- Ладно. Ладно, Сэм. - сипло бросил он. - Ладно. Просто... Просто не забудь про ужин, хорошо?

- Не забуду, Дин. - кривая усмешка посетила губы Сэма.

И он снова обернулся к пламени. Шаги Каса и Дина плавно стихали вдали, набатом стуча в ушах охотника. Треск огня слился с щелчком открывающейся двери бункера, и насколько бы ожидаемым он ни был, его всё равно передёрнуло от резкости звука. Шум скользнувшего, рассеивающегося в искрах ветра пронёсся вокруг.

А Сэм стоял. Опустив голову и смотря себе под ноги, он засунул руки глубоко в карманы, вновь натыкаясь на крохотную записку в складках тканей. Его глаза медленно закрылись.

Это было неправильно. Это определённо было неправильно. Габриэль не должен был быть сейчас там, на костре, перед ним. Почему Сэм постоянно выживал, возвращался, выходил из самых смертельно опасных ситуаций живым? Почему этого не удавалось сделать ни одному связавшемуся с Винчестерами человеку? Ни Чарли, ни Бобби, ни их людям, – ни Крису, ни его брату? Почему всё было так неправильно?

Сэм закусил десну изнутри и просто уселся на пыль, посередине протоптанной Импалой и людьми дороге, по краям которой прорастала небольшая зелень, готовящаяся расцвести и покрыть всю землю вокруг бункера ближе к маю. Он уселся на колени, – прямиком как тогда, посередине той поляны в ненасытном на смерти, едва не забравшем и его лесу, когда увидел распростёршего свои серые тени крыльев Габриэля. Его руки сжали ткани домашних штанов, в которых он вышел на улицу, игнорируя висящие на стуле джинсы. И глаза, наконец, снова воззрились на хрупкую фигуру в окружении огня.

- Гейб. - выдохнул Сэм. - Я же так и не закончил ту молитву, да? А я должен её закончить. Хоть что-то правильное будет в этом всём. - кривая лыба разрослась на губах, подчёркивая углубляющиеся морщинки и появившиеся от недосыпа мешки под глазами. - Я тебе уже сказал правду. Но... Но ты нас спас. Ты нас всех спас, дав нам время на побег. Михаил бы всех нас убил, не пожалев никого. Он же никогда не жалел. И Люцифер не жалел. И Рафаил. Среди братьев, Гейб... Среди всех них ты был лучшим. Ты встал на сторону людей, рискуя всем, что есть... что было у тебя. Ты плюнул на все правила, на Отца и на братьев. И что бы ты там не говорил о том, что мы квиты, - знай, я твой вечный должник.

Ветер развивал его патлы, холодил открытую кожу шеи и рук, ведь распахнутая куртка, накинутая поверх футболки, мало что могла скрыть от вездесущего, но не холодного потока. Сэм опустил скрещенные между собой пальцы на колени. И его глаза перенеслись на пошрамированные тыльные стороны ладоней. Под ногтями до сих пор виднелась грязь от лесной пыли.

- Знаешь, Гейб, я всё ещё думаю, что ты сейчас подскочишь с костра, отряхнёшься на манеру птицы и с улыбкой ляпнешь что-то вроде «Чего такая кислая мина, Сэм?». - смешок резанул по горлу. - Ты ведь можешь так сделать, да? Всегда приставал к нам со своими шуточками, то пихая меня в день сурка, то затаскивая нас с Дином в телевизор, заставляя нас «играть свои роли». А что насчёт того инопланетянина, танцующего с тем парнем из колледжа? Это был кошмар в каком-то роде, я всё ещё это помню, – ты тогда нас загнал в тупик. Но какими бы жестокими ни были твои глупые шуточки, эта – самая не смешная из всех, что ты отпускал.

Сэм горько покачал головой, вглядываясь в пляшущие языки пламени, что постепенно начинали догорать.

- Вставай, Гейб. Хватит валять дурака. Нам же нужно ещё столько всего сделать. Нам нужно... Мне нужно...

Его голос оборвался. Осознание бессмысленности произнесённых слов ударило по Сэму от понимания, что Габриэль больше не встанет. Габриэль больше не ляпнет какую-нибудь глупость, шурша фантиками конфет. Габриэль был мёртв, – и эта мысль билась птицей о запертую клетку.

Невольно Сэм вспомнил тех, кого он потерял за свою жизнь. Джессика, - что была словно призрак давнего прошлого, - Чарли, Бобби, Кевин, Эллен и Джо Харвелл, Памела Барнс... Список был огромен. И теперь к нему добавился и Габриэль. Сейчас – навсегда.

Голова склонилась к груди и подбородок уткнулся в неё. Бессмысленное биение сердца прибилось к глотке. Улыбка, просоченная болью, растворилась на ветру, словно её и не было. И напрягшиеся руки, сжимающие ткани штанов, превратились в кулаки.

- Блять. - Сэм спрятал лицо в ладонях, - они пахли землёй даже после того, как Дин, мурмоча себе что-то под нос о том, что всё в порядке, что всё будет хорошо, что они справятся со всем, отмывал Сэма от грязи несколькими гелями с дешёвым хозяйственным мылом, вымыл голову шампунями, легко проходясь пальцами по вискам, массируя кожу головы брата, смывая его отрегулированным потоком воды, и обработал каждую рану до последней. Ногти впились в лоб и щёки, выбивая из Сэма глухой стон боли. - Блять, блять, блять.

Он не сумеет смириться. Он слишком слаб для того, чтобы отпустить ещё одного человека, которого полюбил. Он не выпутается из сетей воспоминаний. Он уже погиб, даже не прилагая к этому никаких усилий, – просто оказавшись в том лесу и разбив нахер все свои надежды о том, что Гейб был жив.

Сэм вобрал носом окружающие его ароматы, - запах прорастающих полевых растений, дорожной пыли, густого скопления дыма, собственного пота и непроизвольно вылитого кофе на себя с утра. И словно невольным эхом до него докатился дух солоноватого океана, чьи волны определённо продолжают слизывать песок с берега, как в его сне. Винчестер набрал полные груди кислорода, даже не замечая, как с кончика его глаза непроизвольно катится вниз слеза. И отчего-то он был уверен, что ужин он пропустит. В который раз за последние месяца.

Огонь медленно догорал. Лучи скатывающегося солнца врезались в лицо Сэма и освещали его одиноко сидящую фигуру в пыли. Силуэт в огне не двинулся. Время безразлично продолжало течь сквозь пальцы, растворяясь вместе с мыслями, глухо бьющимися в его висках.

Вечер раскрывал свои мрачные крылья, застилая собой поле, вместе с багровым закатом, окрашивающим небо в кровавые оттенки.

***

Темнота оплетала Дина со всех сторон, отчего деревянный кол казался ещё мрачнее. Он чувствовал на своём лице взгляд чужих, ледяных глаз, которые изучали каждую его морщинку, каждое его движение, каждый его вдох. Его тело пробила дрожь, лёгшая клином на его позвоночник.

- Ты боишься, Дин-о. - выдохнул такой знакомый голос, словно они только что не похоронили его носителя. - Боишься меня. Может быть, даже думаешь, что я сейчас вырвусь с пут, которыми вы сковали меня, Винчестеры, и разорву вас всех на части, - того чудесного паренька с глазками-бусинками и поистине детским любопытством во взрослых вещах... Ты же знаешь, что он навещал меня пару раз? И так забавно злился, злился и злился, когда я ему описывал, как вырываю лёгкие из твоих грудей и скармливаю их Фенриру... И ту рыжую ведьмочку. И ту прекрасную дамочку, убийством которой я так и не успел насладиться, если верить словам Касси. И самого Касси...

Дин, до того сдерживающий дыхание, рванул как озлобленный бык на красную тряпку в руках тореадора и впечатал ухмыляющуюся фигуру Габриэля в стул, спинка которого вонзилась в стену позади них. Звякнули цепи, дыхание участилось, рвясь наружу сбитой массой. Дистальный отдел руки вдавился в замерший кадык.

Губы Локи сложились в трубочку и насмешливое "оф-ф" вырвалось с него. Глаза встретились взглядом с глазами Дина и его брови сложились наигранно-сочувственным домиком.

- Неужели у тебя язычок отпал, Дин? Тот подвешенный язычок, который мне так понравился? - голова Локи склонился к плечу, словно тот и не замечал давящей ему на глотку руки. Внезапно его губы посетил звериный оскал, выставляющий наружу резкую усмешку. - Что, так сильно пугает мои желания?

- Послушай меня сюда, сукин ты сын...

- Ооо, думаю, Лаувейю сюда не следует впутывать. То, что она меня породила, не даёт... - Дин надавил на горло Локи ещё сильнее, отчего глухой кашель резанул по тишине, обрывая трикстера на половине фразы. - Хо, Дин-о, не думаю, что ты сможешь меня придушить. И чисто мне – похер, что от насилия тебе становится явно лучше. Но всё же тебе лучше убрать руку, пока не остался без пары пальцев. Кусаться-то я всё ещё могу.

Дин продолжительное время вгрызался взглядом в лицо, - знакомое до боли. Секунды всплывали и внутри него всё росло и росло желание закончить жизнь этого полудурка одним движением осинового кола вперёд. Он смотрел, как ядовитая ухмылка вылазит наружу, словно всё, что сейчас происходит, было именно тем, чего так яростно добивался Локи.

- Ты не боишься умереть. - внезапно понял Дин, рывком отстраняясь от Локи. Он под сорвавшийся с уст смешок сделал два шага назад и неверяще вскинул брови. - Ты не просто не боишься, ты хочешь, чтобы я тебя убил.

Улыбка трикстера надломилась, словно кто-то взял и переломал лежащую на земле палку, попросту наступив на неё. И наступившим оказался Дин, так неожиданно попавший в цель своими словами. 

Его глаза метались от скуксившихся один к другому плечей трикстера до побелевших костяшек пальцев, сцепившихся с застёгнутыми на кистях металлическими оковами. Тишина, безжалостно падающая на них, давила на Локи, усиливая звук его ускорившегося дыхания, что таким быстрым не было даже тогда, когда Дин угрожающе нависал над ним, тыкая конец кола в середину вздымающейся груди под коричневым, давно уже запачканным пиджаком.

Дин не просто попал в цель своими словами. Он расколол как грецкий орех завуалированный под отчаянную месть план.

- Ты прямо подбиваешь меня убить тебя. - выдохнул охотник. - Как подбивал и Джека.

- Единственное, чего я не предполагал, так это того, что горилла без мозгов плавно начала эволюционировать. Я думал, что первым, кто догадается, будет Сэм. - медленно, пережёвывая свои слова, молвил Локи.

- Только один вопрос...

- Зачем мне это? Ответь на собственный вопрос и полностью мутируй из обезьяны в человека, Дин-о. - кривясь, выплюнул трикстер. От прошлого наигранного веселья не осталось ни следа. - Всё, что у меня осталось - пачка жалких иллюзий. Вы убили мою семью. Я видел смерти собственных братьев, отца, что пускай и карал меня слишком жёстко по мере нашего родства, но всё же был моим отцом. Я видел, как их воспоминание, прошедший отголосок их сущностей сгорает в пламени блядского отеля от рук чтившей их памяти Кали. И я смотрел, даже не в силах подойти к ней, моей единственной сестре, чтобы пасть на колени и молить о прощении из-за перемешавшего все карты архангела!

Цепи вновь звякнули вслед за словами, - Локи непоколебимо рванул вперёд, скалясь как голодная псина. Он натянул оковы так сильно, что те вонзились в его кожу до бледных полос. Язык выскользнул со рта и облизнул тонкие губы, делая вид Локи, вид Габриэля на мгновение совершенно безумным. Расстояние между их лицами сократилось до десятка сантиметров, ведь Дин склонился и упёрся руками в стол перед собой, чтобы разбирать сплетающиеся друг с другом слова трикстера лучше.

- Ты же в курсе, что, чисто теоретически, был ненужен своей семье? - сделал безжалостный выпад словами Дин, чтобы почувствовать как по его крови блаженно разгоняется наслаждение, – словно только что он проткнул Локи колом и наблюдал, как последний задыхается в собственной крови, отплевываясь от неё. - Что никто не стал бы рыдать по твоей тушке и мстить за твою смерть, если бы умер ты?

Локи хмыкнул, безостановочно кивая, и отвернулся, откидываясь на спинку стула.

- Будто бы тебе неизвестно это чувство, Дин. Разве оно тебе неизвестно? - трикстер вернул взгляд, пропитанный надменностью. - Сам же знаешь, что бывает, когда нуждаешься в семье больше, чем сама семья нуждается в тебе, охотник. - Локи растягивал слова, словно выборочно перекатывал их на языке. - Так скажи же мне тогда, – разве ты не убил бы каждого дорогого человека врага, что убил всю твою семью?

Дин чувствовал, как начинает грохотать сердце. Его дыхание сбилось, не желая выравниваться.

Он помнил все моменты, когда его семья в нём не нуждалась. И если бы его подняли даже посреди ночи с просьбой привести примеры, он бы безоговорочно рассказал о той сотне раз, когда разрушал жизни дорогих людей из-за собственного эгоизма и страха остаться в одиночестве, как однажды сказал ему Сэм.

Это был и момент, когда Дин забрал Сэма на охоту, наплевав на все его слова о том, что он хотел остаться с Джессикой, а не идти искать отца. Момент, когда Дин с пеной у рта доказывал, что если бы Сэм исчез в Чистилище, то он, следуя по стопам Винчестеров, даже через голову перепрыгнул бы, но нашёл его, а не попытался найти спокойствие в обычной жизни. Момент, когда Дин забрал Эмануэля от его гипотетической жены, завуалированно карая того за грехи Кастиэля, который бросил его. Момент, когда Дин позволил ангелу вселиться в Сэма без согласия последнего, лишь бы не позволить младшему брату умереть. Момент, когда они пожертвовали Чарли, чтобы спасти несчастную книжку из лап Стайнов (или же Франкенштейнов), после чего сам Дин уничтожил до последнего члена этой семьи.

Момент, когда Дин услышал от Сэма, что если бы у того был выбор, то он не стал бы ничего делать, если бы Дин погиб. И таких моментов было бесчисленное количество.

- И моей величайшей местью было желание сломать вас. - вырвал его из воспоминаний Локи. - Сломать так, чтобы ни один пазл после не встал на место. И кажись, мне это удалось, – как, к слову отреагировал малыш Джекки, когда увидел, как его папаша Кастиэль оттаскивает Сэмми от тела всеми любимого архангела с моей прелестной личиной?

- Закрой свою поганую пасть и не вмешивай в это моего сына. - прорычал Дин, ударяя руками по столу. Глаза вспыхнули, на шее вздулись вены. Он чувствовал, как ярость закипает внутри, – неконтролируемая, жадная, озлобленная. - И разве твоей местью были только убийства всех, до кого ты мог дотянуться, хреновая ты тварь?

Локи плавно склонил голову к плечу и с прищуром глянул на Дина, чьё лицо сейчас выплывало из темноты как призрак.

- Ты солгал. - выплюнул напоследок Дин, чувствуя, как тяжелеет кол в его руках.

- Насчёт Габриэля? - переспросил Локи. И прочитав ответ на лице Дина, закатил глаза, откидывая голову назад, с присущим раздражением. - Алло, придурок, я трикстер! В крови моей писано лгать! А есть ли лучший вариант, как сломать вас, чем выдать надежду, а после растоптать её? Нет, Дин-о, потому что это часть человеческого бытия, чёрт её дери!

Дин не услышал скрипа двери за своей спиной. Он лишь ощущал метнувшуюся внутри себя змею, полноценно состоящую из злобы, которую больше сдерживать Винчестер не собирался.

Оказавшись у стула, он толкнул Локи к его спинке и приставил кол к его груди.

- После мести ты хотел, чтобы мы тебя после убили, верно? - краткий вопрос, не ожидающий ответа, который и так был виден в припошнявшихся уголках губ. - Я выполню твоё пожелание.

В следующее мгновение он наклонился к самому уху трикстера, вынуждая того замереть. Два их сердцебиения слились воедино, превращаясь в бесконечный залп из стука.

- Вот только знай, мой дорогой Локи. - прохрипел Дин на ухо того, кто сейчас так часто дышал. - Тебе не удалось сломать нас. Не удалось.

Рука трикстера метнулась вверх, застывая на воротнике рубашки Дина. Холодные пальцы с удвоенной силой вжались в ткани, словно подбивали Дина продолжать. Взгляд терзал его лицо и искры внутри него буквально жгли кожу охотника.

- Думаешь? - хрипло поинтересовался Локи и его шёпот разнёсся по всему подвальному помещению.

Чужие губы дрогнули в улыбке в тот самый момент, как осиновый кол рванул вперёд, пронзая его с двух сторон, - насквозь. Острое дерево пробило громко стучащее сердце и придушенный вздох сорвался с его уст.

Дин, преодолевая отвращение к хлюпающей крови, потянул оружие на себя, не замечая заливающей его руки крови и лишь наблюдая, как оно постепенно освобождается от плоти. С острого кончика стекала вязкая смесь, заставившая Дина резко встряхнуть рукой и замереть, наблюдая, как рассеиваются алые капли крови по стенам и вытягивающемуся сбоку от него столу.

И он отступил на шаг назад, смотря на содрогающееся в предсмертных судорогах тело. Его рука сжала шершавый покрой кола.

Адреналин, бушевавший в его крови секунду назад, начал отступать, оставляя после себя полное ничто. Облегчения, которого он ждал как старого друга в гости, так и не пришло. Осталась лишь накатывающая пустота, заставившая его в изнеможении прикрыть глаза и сделать дрожащий шаг назад. Дин пропитывался давящей тяжестью, чувствуя, как подкашиваются ноги.

Вначале он даже не заметил, как чьи-то руки подхватили его за плечи, удерживая от ожидаемого падения.

- Дин... - гул в ушах пробил знакомый, низкий голос, принадлежащий тому брюнету в бежевом тренче и с невероятными голубыми глазами.

На самом деле Винчестер так устал. Ноги становились ватными и он, вечно готовый ко всему охотник, позволил мягким рукам поддерживать его. Позволил надёжной ладони перенестись на его кисть и тонким пальцам уверенно вытащить осиновый кол из его хватки. Позволил Касу, так правильно стоящему слева от него - словно тот ангел-хранитель, - вывести его из давящего подвала, пропитанного яркими запахами крови.

Дин Винчестер позволил захватить мягкому голосу его разум, который пропитал его всего, повергая в сонливую негу. Идя в комнату, он не слышал ни стука их шагов, ни скрипа дверей, ни шума собственных мыслей. И продолжал ощущать на себе тёплые прикосновения даже тогда, когда с него начали стирать влажным полотенцем кровь с рук, плечей и лица. И тогда, когда повалился на кровать и когда с него стаскивали жёсткую куртку, нисколько не похожую на ту кожаную, отцовскую, которую когда-то с таким почтением носил Дин. Она упала куда-то, но сидящий с полуопущенными веками Дин даже не понял, куда именно та приземлилась. Но даже не стал бы ругаться, если бы она оказалась на самом деле на полу, когда он предпочитал идеальный порядок в своей комнате.

Он так устал. И пустота внутри него лишь наносила новые удары, которые с такой нежностью залечивали эти руки, на мгновение застывшие на его шее.

Может, всё-таки он имел право на минуту слабости?

Подушечка большого пальца проходилась по месту, где было начало роста его волос, и приятные мурашки бегали по его коже. Словно ангел и впрямь решился вылить всю заботу на своего человека, что подавался на встречу этим прикосновениям. Дин открыл глаза и глянул на возвышающегося над ним Кастиэля, с теми странными, небесными глазами.

- Тебе следует поспать, Дин. - промурчал где-то на подкорке его сознания голос серафима. Рука отстранилась и холодок пробежался по всему телу, не чувствующему больше тепла. - Позже станет лучше.

Кас лгал, они оба это знали.

По-видимому, в этот раз не только Сэм пропустит ужин, - а Дин был уверен, что тот его пропустит. Но сейчас, всматриваясь в знакомую фигуру, замешкавшейся на мгновение у его приоткрытой двери, Дин не был уверен ни в чём.

Ему на самом деле не хотелось ни думать о оставшемся теле Локи в подвале и о его словах, ни вспоминать о библиотеке, в которой он встретил окровавленного и плачущего брата, укачивающего тело того, кого он полюбил, как младенца. Не хотелось созерцать картинку чистого ужаса на лице Джека, когда он увидел кровавый пейзаж, и о том, как он прятал своё детское, невинное лицо в успокаивающих объятиях Каса, что передал Сэма под распоряжение Дина. Не хотелось размышлять ни о чём, в особенности о догорающем кострище во дворе.

Ему просто хотелось утонуть в прикосновениях и объятиях. И он, вечно хладнокровный к своим спонтанно возникающим идеям и желаниям, вскинул голову.

- Кас? - позвал он.

Серафим, уже практически вышедший за порог комнаты, непонимающе обернулся.

- Тебе нужно что-то ещё, Дин? Если да, то только скажи...

- Ты. - выдохнул Винчестер. - Мне нужен ты. Кас, прошу тебя, останься. Останься, ладно?

И в тех небесно-голубых глазах пронеслось такое большое количество эмоций, что ни одну из них Дин так и не сумел уловить. Лишь расслышал тихий щелчок закрывающейся двери и прерывистые вдохи Каса.

- Дин...

- Пожалуйста, Кас. Пожалуйста.

Откинув одеяло, охотник упал на постель, с шумом выдохнув и отодвигаясь, чтобы дать место серафиму. Матрас прогнулся под чужим  весом и Кас, такой родной и тёплый, крайне осторожно опустился вниз, словно боялся, что его прогонят. Но Дин лишь уткнулся носом в знакомый запах тренча, вдыхая его, как утопающий вдыхает воздух. Сильные руки обвили тело, пальцы нежно коснулись шеи. И Винчестер  закрыл глаза, утопая в долгожданных объятиях и прикосновениях. В долгожданном наслаждении.