Шестикрылый

«Зараза.»

У Сэма сворачивало желудок от такого перемещения, которое выплюнуло его на сухую поверхность, не щадя ни конечностей, ни перекатившееся несколько раз тело. Он слышал собственное прерывистое дыхание, что никак не могло нормализоваться из-за прокатившегося эха боли. Вспышками она отразилась и в его давно ушибленных рёбрах, когда-то залеченных Дином. Сэм застонал и открыл глаза, видя лишь размытые очертания перед собой.

С трудом он перевернулся на живот, пытаясь найти опору. Руки проехались по земле, сдирая кожу ладоней. Под ногти забрались камни и пыль, заставившие Сэма удручающе застонать от неприятных ощущений, что смешивались со всем прочим дискомфортом в теле. Рассыпчатая поверхность разверзлась под пальцами, позволяя хворосту раздразнить кожу.

Именно это и вынудило развалившегося охотника сдавленно зашипеть и, резко подтянув ноги к себе, оторвать руки от земли. Громкими хлопками он струсил их, выравниваясь в спине и становясь на колени. Его совершенно не заботила участь собственных штанов, и так потрёпанных временем. Быстрый взгляд метнулся по земле, побеспокившей его, и ринулся дальше, отнюдь не собираясь концентрироваться на чём-нибудь, лишь бы не вызвать очередную вспышку красного цвета.

Десятки мыслей вертелись в голове Сэма. И десятки из не давали ему покоя.

«А если я опоздал? Если Гейб уже мёртв? Если весь проделанный путь зря? Нет, конечно не зря. Гейб жив. С ним всё хорошо. Хорошо же, ведь так? И на его лице больше не будет той ужасающей улыбки, перемешанной со слезами, нет пустого выражения мертвеца, нет боли или страха... Только правда. И радость тоже скоро там появится. Так само, как и у меня. Скоро всё будет. Так скоро, как я найду его. И я найду его, найду. Найду.»

Но один вопрос перекрыл все нервные трепыхания размышления.

«Я на месте?»

Глаза забегали по окружающему его миру, раз за разом натыкаясь на высокие стволы деревьев, тянущиеся к самому небу. Словно они были привязаны к нему за тугую верёвку, чей конец узлом огибал безжизненную вершину вокруг иссохших веток и до треска натягивал всю синтетику. Дым от перегоревшего огня давно уже не рвался ввысь как тогда, когда они все бежали в сторону портала с единственным желанием, – выжить.

Теперь же Сэм вернулся сюда один, с другим желанием, – найти того, кто отказался от спасения в прошлый раз.

Рюкзак, который за какое-то ничтожно короткое время стал тяжелее на несколько тонн, – словно подцепил и груз внутри охотника, – оттягивал спину назад. Сэм, ссутулившись под его тяжестью, позволил ему сползти на землю. Отряхнувшись от пыли, он огляделся,  всматриваясь в высокие стволы деревьев, которые словно сомкнулись вокруг него в плотном кольце. Сэм сглотнул, пытаясь унять подступающую панику.

Дин убьёт его, – мучительно медленно, с наслаждением, когда Сэм вернётся (если вообще вернётся). Он знал это. И понимал его. Если бы подобное провернул сам Дин, Сэм бы не церемонился, а просто бы врезал ему так, чтобы аж в ушах зазвенело. Сэм бы напал на него без вопросов и сожалений, лишь с открытой яростью из-за пронзившего бы его страха того, что брат просто исчез. Он бы не церемонился, бил бы до синяков и крови, пока его бы кто-нибудь не остановил.

Пока бы его не остановил, скорее всего, Кас, который есть у Дина. В то время как у Сэма нет Габриэля, - его Габриэля, который погиб после слов «Я люблю тебя» и со словами на устах «Я устал бегать». И даже не услышал такой важный для него ответ.

Пальцы нервно подёргивались, кадык на шее взметнулся вверх, когда он сглотнул, глаза бегали по жёсткой земле. Ветра, что странно, не было и в помине, тогда как в прошлый раз нахождения Сэма здесь он рвал и метал вместе с окружающими его запахами леса, что давили со всех сторон и сейчас.

Он на месте.

Сэм рывком обернулся назад, предполагая увидеть за собой извивающуюся золотистую линию портала. Но вместо него обнаружил лишь пару колючих кустов, раскинувших свои корявые отростки в разные стороны, и повалившийся на землю рюкзак. Куда делась линия портала? Как он теперь доберётся с Габриэлем назад, домой?

Что, если он, использовав то заклинание, заточил самого же себя в ловушку?

Сэм почувствовал, как по его позвоночнику пробежал холодок. Он сглотнул. Сердце бешено заколотало в груди.

Он не ориентировался ни на местности, на которой оказался, ни на времени, знание о котором могли бы дать ему наручные часы. Но лишь одного косвенного взгляда на них хватило, чтобы понять, что секундная и минутная стрелка больше не двинутся. Часы остановились. А время продолжало идти, своими широкими шагами продолжая погружаться в болото из мыслей Сэма.

Вдруг в голову охотника, молчаливо поднявшего с земли рюкзак, пришла крохотная догадка, которая сначала показалась ему абсурдной, а потом...  вполне вероятной. А если портал на самом деле не должен появиться на этом месте, а благодаря заклинанию Ровены будет постоянно рядом с ним? Буквально внутри него?

Раз он перенёсся, не прикасаясь к золотистой нити, и оказался в лесу, - могло ли быть ещё что-то менее очевидное, нежели то, что он слился с этой нитью, которая рванёт в нём ровно через двадцать четыре часа? Безопасная секундная стрелка, тикающая внутри него?

Сэм наверняка сейчас выглядел так, словно его дубинкой шарахнули по затылку. Рука метнулась к груди, словно пыталась нащупать золотистые линии портала внутри себя, а в голове отзеркалились слова Ровены о том, что «Заклинание отнюдь не для новичков, Сэмюэль! Оно экспериментальное, хотя и придумано мной. Но не советую его использовать, если не хочешь превратиться в лужицу из крови и костей!»

Что, если портал, активировавшись внутри него во второй раз, разорвёт его на части?

Тяжёлый вдох сорвался с его губ и пар рассеялся вокруг него. А в следующее мгновение Винчестера вырвало так, словно весь желудок пожелал оказаться снаружи. 

Он закашлялся, едва не оказываясь на коленях, - снова, - и сипло выдохнул. Стучащие виски словно оттянуло, руки сжимали колени до успокаивающей боли, пряди неприятно скользнули на лоб. Сэм с размахом зачесал их на затылок, вытирая рот о рукав куртки, и вновь выровнялся в позвоночнике, что раздосадованно хрустнул.

Всё же Винчестеру не следует забывать, что ему давно уже не двадцать два года, когда он мог и под колёса грузовика прыгнуть и остаться живым. Ему, чёрт его дери, через пять лет сорок. 

Фырканье разнеслось по лесу и отразилось в методичном покачивании смеющихся вместе с ним веток. Рюкзак обрушился на спину, глаза пробежались между деревьями в поисках хотя бы единственной тропы, которая вывела бы его хоть куда-нибудь, и практически сразу же к нему выплыла сереющая вдали дорожка, окружённая серыми, всё пытающимися придушить её своими ветвями деревьями.

Сэм глубоко вдохнул, наполняя лёгкие древесным ароматом. Он знал, что путь будет не из лёгких. И был готов к этому.

Миссию никогда не интересовал его возраст, как и жадную до убийств охоту. Лес не интересовал его возраст, - он всегда забирал всех, от мала до велика, Сэм знал на собственном опыте, ощутив иррациональное желание по пути не наткнуться на тела двух маленьких детей, на чьи смерти Гейб с такой паникой отреагировал. Да, Сэму тоже было их жаль, ведь они всего-лишь дети. Жаль до ноющей боли в груди, которая так и вынуждала забиться куда-то в уголок и прятаться от этого безжалостного мира, от воспоминаний и мертвецки-бледных лиц с пустыми, выжжеными глазами...

Сэм тряхнул головой, пытаясь избавиться от двух смешавшихся друг с другом ряда воспоминаний. Ему нельзя было, нельзя было концентрироваться на чём-то одном, нельзя было, нельзя было, нельзя было, - иначе весь мир затопят кроваво-красные оттенки и Сэм просто упадёт, не в силах двинуть ни ногой, ни рукой. Он не сумеет вновь бездумно пойти вперёд и сделать своё дело, наблюдая за расплывающейся перед ним фигурой самого себя откуда-то со стороны, потому что был слишком слаб для этого. Не выспавшийся. Уставший. Голодный.

Но он должен был идти. Даже если ему ради этого придётся перепрыгнуть голову, - даже если придётся остаться в этом мире и искать его до конца своей жизни. Руки сжали противные на ощупь лямки рюкзака, пальцы побелели от напряжения. Каждый шаг отзывался тупой болью в мышцах после жёсткого приземления. Сэм стиснул зубы, игнорируя головокружение и тошноту, что всё ещё подкатывала к горлу. Он чувствовал, как пот стекает по спине, холодными каплями пробираясь под одежду.

Сэм шагнул вперёд, разгребая руками густые заросли. Ветки хлестали по лицу, оставляя царапины, а подошва ботинок утонула в чавкающей грязи.  В нос ударил тяжёлый запах гниющих деревьев.

«Я должен найти его,» -  пронеслось в голове Сэма,  - «Я не могу вернуться без него.»

Он поднял голову и посмотрел вперёд. Тропа терялась в густых зарослях, но он не останавливался. Он должен был найти Гейба. И он его найдёт. Чего бы это ему ни стоило.

***

Если честно, Сэм понятия не имел, сколько он уже брёл. Может, прошло не более получаса, а, может, двадцать четыре часа уже сплыли, словно их и не было. И пускай Сэм понимал, что подобного ещё не произошло, потому что сгущающиеся тучи над головой не темнели к ночи, а только свирепо неслись вдоль тропинки, которую выбрал Сэм.

И если поначалу Сэм спешил, перепрыгивая через отростки камней, резко отталкивая от своего лица ветви, преодолев большую часть тропы за считанные по его мнению десять-двадцать минут, то после начинал делать кратковременные привалы всё чаще и чаще. Он пытался поначалу считать собственные шаги, но после быстро сбился со счёта, теряясь в зыбком потоке стекающего времени.

Винчестер прислонился к очередному стволу, глухо кашляя в кулак, словно до того пробежал пару миль без передышки, – хотя до этого останавливался не менее, чем пятнадцать минут назад. Мышцы ныли теперь не от боли, а от усталости, – каждый шаг давался с трудом. Потерев одубевшими от лесной прохлады пальцами глаза, Сэм застыл у дерева, стараясь игнорировать, как сводит желудок от голода. Всё же ему стоило хотя бы крошку в рот положить, перед тем, как отбывать в другой мир, где, очевидно, он не сможет поесть ещё ближайшие двадцать часов, – если те прошли и если биологические часы, которым научил его Бобби Сингер ещё в детстве, не сломались.

Вновь оттолкнувшись от дерева, Сэм продолжил свой путь, споткнувшись о выступающий корень из земли. Он опустил глаза и гневно воззрился на выпирающую преграду, словно в ней заключались все его проблемы.

Голова уже перестала кружиться, давление в висках спало ещё в первые полчаса, рвотные позывы прошли, – но Сэм всё равно чувствовал себя более, чем паршиво.

Охотник шёл и шёл, мысленно молясь про себя, чтобы этот путь как можно быстрее окончился. Одна часть его хотела лечь на землю и уснуть, – вторая же представляла из себя упрямое желание идти дальше. Он думал о Габриэле, о его ухмылке и шутках. Думал о том, что архангел бродит по лесу в одиночестве, как и Сэм, если его и вовсе ещё не поймали подручные Михаила. Потому начинал ускоряться, игнорируя усталость. Габриэль был его маятником в этом лабиринте.

Лес был огромен, Дин был в этом более, чем прав, – и он и не думал кончаться, не думал давать какие-либо подсказки в пути Сэма, вынуждая идти вперёд с надеждой, что он не ходит кругами, когда тропа поворачивала в сторону.

Лишайники отсутствовали, ветер, словно мечтал подбить почву под ногами Сэма, совершенно утих, совершенно не беспокоя своим вмешательством пряди волос и слезящиеся от того глаза. Ориентиров не было совершено, Сэм медленно терялся в подсчётах, паника, глубоко зарытая в его собственные подкорки сознания, постепенно настигала его и смешивалась с кровью, подпитывая рвущиеся наружу мысли.

И в рюкзаке не то, что еды не было, – в нём отсутствовал даже термос с чаем. Пара глотков с пластиковой бутылки, которую Сэм взял для Габриэля, не дала абсолютно ничего, – ведь меньше всего на свете ему хотелось тратить воду на себя и меньше всего на свете хотелось использовать простыню, чтобы кутаться от холода. Меньше всего на свете.

Сэм шёл вперёд, понимая, что скоро ему это станет необходимо.

***

Деревья давили со всех сторон, словно пожелав замкнуть в своё неизмеримое кольцо. Охотник прихрамывал, сжимая в руках пластиковую бутылку, на три четверти заполненную водой, – до сих пор сдерживал себя от желания сделать хотя бы ещё один глоток. Так же, как и до сих пор не вытянул простыню из рюкзака, оставляя всё так, как есть.

А когда перед глазами появилась крохотный овал пустующей земли, не укрытой корнями и хворостом, Сэм практически сразу же отбросил все свои понятия и пункты насчёт безопасности, приняв чудесный выбор для очередного, но в этот раз не кратковременного привала.

Рюкзак свалился на землю и Сэм довольно расселся на нем, не жалея ничего, что находилось в нём, – все ингредиенты были упакованы едва ли не прочнее, чем самые дорогие клады в истории человечества. Спина упёрлась в раскидистое дерево позади него, и негромкий вздох облегчения сорвался с его губ.

Сидеть было так необычно. Так само, как и делать спасительные глотки прохладной воды, не выдерживая и опустошая бутылку ровно до половины. Ноги гудели от долгой ходьбы, которая не прекращалась последние чёрт-знает-сколько часов, которые давно уже перегнули пятёрку. Сэм закрыл крышку и поставил бутылку рядом с собой, откидываясь на землю.

Он позволил себе пару минут отдыха. Должен был позволить, иначе бы свалился от усталости, бессоницы и настигающего его урчавший желодудок голода на протяжении следующих минут. Глаза безэмоционально упёрлись в раскрывшее свою пасть небо. Тучи плыли вровень с его мыслями, указательный палец по инерции начал выводить круги по пыли, веки, враз потяжелевшие, медленно опустились вниз.

Сэму так сильно захотелось спать. Так сильно захотелось окунуться в дремоту, упасть в бесконечные сновидения и пролежать на этой твёрдой, мерзкой от холода земле последующие часы. Он почти поддался этой сладкой истоме, когда до его слуха донёсся далекий звук. Сначала он показался ему шумом ветра в листьях, но потом Сэм ясно различил треск ломающихся веток. 

Он резко сел, все его чувства обострились. Сердце заколотилось в груди, а рука инстинктивно  потянулась к клинку. Сэм  прислушался, стараясь не дышать.  Звуки приближались. Он различил голоса – двое мужчин,  разговаривающих вполголоса. Страх холодной змеей скользнул вниз по его спине.

Треск хвороста под чьей-то ногой мгновенно поднял его на ноги. Клинок за считанные секунды оказался в его руке и пальцы до боли сжались на нём. Глаза забегали по местности, тело вжалось в дерево, а гул голосов окатил Сэма неподдельным страхом.

Страхом проиграть, так и не дойдя до финиша.

- Ты слышал, что сказали? Всплеск энергии был мощным, чёрт возьми. - со смешком бросил молодой парень, чей ещё даже не построившийся мужской голос врезался в уши Сэма.

- Да слышал, слышал, угомонись, Бальт. - ответил резкий голос, пропитанный туманным хрипом. - Думаешь, он прав и какой-то хрен опять сунулся в нашу сторону?

Сердце колотило в груди так, что в какой-то момент голоса притихли. Клинок замер у его колена, дерево заслонило широкие плечи и спину. Сэм медленно притянул к себе рюкзак и прижал к своей груди, проклиная тех тварей, что вытолкнули его из дрёмы и не дали ему даже передохнуть.

Пара минут, он так много просил? Пускай и не был уверен, сумел бы остаться в бодром состоянии и не уснуть, сморенный усталостью.

- Не знаю и знать не хочу. - Бальт сплюнул на землю, – послышалось мерзкое чваканье слюны о пыль. - Моё задание проверить проблему и свалить отсюда нахер, – я заебался, что вся грязная работа достаётся, как всегда, мне.

- Как же. Диаметр всплеска был огромен, а это место – только границы этого всплеска. - последовал ответ. Хмыканье прервало шарканье ног, что проехались по пыли с шумным шелестом.

- Знаю. Но тебе лучше заткнуться, приятель.

- Приятелем называй придурков со своего отряда, меня – не смей.

- Пошёл нахер. - процедил сквозь зубы Бальт.

Сэм и понимал, и не понимал, о чём они говорят. Неужели он вызвал настолько сильный всплеск? В принципе, в прошлый раз Михаил их обнаружил неизвестно когда, но достаточно быстро. Возможно, в тот самый момент, когда они прибыли в этот мир.

- Стоять. - долетел враз ожесточившийся голос второго, явно выкинувшего руку в сторону, что глухо врезалась в грудь идущего позади него Бальта. Последний бесшумно остановился, замерев. - Тут кто-то есть.

И в этот момент Сэм понял, что больше скрываться ему не выйдет. Лучше момент неожиданности от него, чем от некоего «Бальта» и его дружка, которые явно не доверяли друг другу до конца так, как Сэм доверял своему клинку.

Он рванул из за дерева и атаковал того, что был помоложе – Бальта, вгрызаясь концом оружия в место между лопатками. Клинок мягко, словно нож в масло, вошёл в плоть стоящего к нему спиной ангела, вырвав из него громкий вопль боли и предсмертную вспышку благодати.

- Какого... - другой ангел отпрыгнул от неожиданности, когда Бальт в судорогах, сковавших его, покачнулся и рухнул на землю в его сторону, лицом впечатываясь в землю под ними. - Так ты... Всплеск...

- Я – и есть причина. - охрипшим от долгого молчания голосом молвил Сэм, делая выпад в сторону ангела.

Клинок разрезал пустой воздух, и мужчина уклонился, едва не столкнувшись с оружием в районе его рта, окружённого щетиной. Ещё один рывок в его сторону не принёс больших изменений, вынуждая противника лишь пружинисто уйти от удара.

Сэм двигался скорее интуитивно, его тело само знало, что делать. Адреналин захлестнул его в считанные секунды. Он глядел на ангела, но видел лишь извивающуюся перед ним змею, которую нужно было уничтожить.

Карие, пропитанные злобой глаза загорелись яркой вспышкой благодати, – словно их хозяин желал выплеснуть свою перемешанную с яростью силу на Сэма, – но удача явно ушла от него, когда острые лопатки неожиданно наткнулись на стоящее позади него дерево. И Сэм, сделав спасительный шаг вперёд, воткнул остриё во вздымающуюся грудь, прямиком в сердце.

Очередная вспышка благодати заставила отвести от себя взгляд, что для Сэма становилось уже даже традицией. С противным хлюпаньем клинок вышел из чужой груди и символически застыл в руках Винчестера. Алая капля крови стекла вниз по рукоятке и скользнула по костяшкам охотника, вынудив того отмереть, с отвращением отмахиваясь от чужой смерти, чья тень застелила покрытое бородой, с ожесточившимися чертами и глубокими морщинками вокруг губ чужое лицо. Очищенное о ткани одежды ангела оружие в следующее мгновение оказалось во внутренних карманах штанов.

Его тошнило от запаха смерти, но руки были необычно тверды в своих действиях. Всё нутро встрепенулось от вспышки адреналина, и Сэм, рвано выдохнув, развернулся на пятках подошвы, мельком глянул на дерево, у которого недавно едва не задремал, и мысленно возблагодарил ангелов, что разбудили его достаточно скоро.

И благодаря им он знал, что всё приближался к своей цели, раз стоял на месте, где были «только границы этого всплеска», если верить словам мертвеца. И лишь продолжал надеяться, что пропажу двоих из стаи Михаила заметят не сразу.

***

Сэм не мог точно сказать, в какой момент его губы дрогнули в тихих, беспорядочных словах, превращающихся в молитву. Молитву архангелу Габриэлю.

- Я молю тебя, Габриэль, если ты слышишь меня, я молю тебя, чтобы ты просто послушал. 

Может быть, это началось в ту секунду, когда Сэм начал постепенно узнавать окружающую его местность, ступая между деревьями. На одной ветви одного дерева обрубок ткани повис, на другом мазками задержалась красная краска, покрывшая весь низ ствола у корней. Думать о том, что на самом деле это кровь, Сэму отнюдь не хотелось. И он и не думал, перебирая ногами хворост, игнорируя вопли неутихающей усталости.

- Я... Гейб, я придурок, ты знаешь? - глухой смешок сорвался с пересохших губ. - Я отправился за тобой сразу же после тех слов, что ты сказал мне во сне, - ты попросил отпустить тебя. Я не знаю, может это и правда просто сон, а может... Чёрт его дери, не знаю.

Сэм отпихнул от себя ворох веток, непонимающе хмурясь. Ему показалось, или только что между деревьями мелькнула разорванная нить от взрывчатки? Она, словно призрак, мелькнула вдалеке, отпечатавшись на сетчатке глаза. Сэм напряженно вглядывался в сумрак леса, пытаясь разглядеть хоть что-нибудь, но тщетно. Может, тень от деревьев сыграла с ним злую шутку? Он потряс головой, продолжая путь.

- Я отправился сюда практически без припасов, если не считать ингридиентов к заклинанию, бутылку с водой и... И мою простыню. Ты же понимаешь, что должен взять из моих рук воду и утолить жажду? Не обращай внимания, что половина из неё отсутствует, это я не в меру хотел пить. Я продолжаю искать тебя, Гейб, и возлагаю тысячи надежд на то, что ты меня сейчас слышишь.

Сэм раздвинул очередной ворох ветвей и внезапно в его лицо ударил свободно гуляющий ветер, которого охотник не чувствовал ни разу. Он зажмурился, отводя голову назад, и вобрал в свои лёгкие чистый кислород, - если его можно было назвать чистым в этом пропахшем смертью месте.

И Сэм замер.

Ветер пробрался под его влажные от пота волосы и взбудоражил разгорячённую кожу своей прохладой. Он запнулся о ткани одежды, с удовольствием развивая их, и Сэм на секунду позволил себе расслабиться, опуская напрягшиеся плечи и раскрывая едва ли не слезящиеся от потока воздуха глаза. 

- Гейб, кажись, мы скоро встретимся. - шёпотом выдохнул он, приоткрыв губы.

Он стоял в самом начале их старого поселения. Там, откуда виднелись разрушенные не только ангелами, но и временем логова, вокруг которых лежали некоторые из оставленных вещей. Там, откуда была видна пустующая воронка, вместо двух целых автобусов. Там откуда Сэм созерцал разбитый в его глазах пейзаж смерти.

Ком застрял в горле. В мыслях закружились сотни картин, начиная с того самого момента, как они, Винчестеры, оказались среди этих помещений, среди кучи неизвестных им людей, и заканчивая не забытым страхом за тех, кто бежал в тот день к порталу. 

Ноги на мгновение стали ватными, заставляя Сэма облокотиться о стоящее позади него дерево. Он до боли в черепе сжал зубы.

- Я сейчас среди той поляны, где мы все разместились, помнишь? - хрипло выдавил Сэм, болезненно улыбаясь. - Я сейчас вижу то логово, которое принадлежало тебе и под которым мы сидели тогда, ночью. Помнишь ту ночь? Я тогда тебе рассказал давно уже накипевшую правду, Гейб. Правду и ничего кроме правды.

Сэм оттолкнулся от дерева и сделал тяжелеющий шаг вперёд, вынуждая идти себя дальше, вынуждая тенью подходить к небольшим логовам, вынуждая себя смотреть на оставленные впопыхах некоторые вещи давно уже мёртвых людей. Но об этом Сэм, на чьём лице отразилась вспышка боли, говорить не собирался.

- Ты и правда самый удивительный архангел... Да что там архангел, чувак? Ты самое удивительное создание, с которым мне доводилось познакомиться. Ты... Ты тот, на кого стоило бы бросить один взгляд, чтобы запомнить на всю жизнь. Ты, Гейб, говорил, что я изменил тебя, чёрт дери, что неправда. - рука Сэма медленно легла на холодную стену знакомого ему логова, замирая на ней, словно он пытался впитать все и так известные ему воспоминания. Словно вновь пытался пропустить через себя ту ночь, когда он почувствовал себя не тем, кем он являлся, - охотником, - а тем, кем он желал бы стать, - тем, кто мог бы назвать себя любимым в том плане. - Ты ещё тогда, до меня, был просто удивительным архангелом, с удивительными принципами и удивительной моралью. 

Рука, проехавшаяся по неровной стене, повисла в воздухе. И Сэму ничего другого не оставалось делать, как идти вперёд, к той тропе, по которой и шли, и ехали все они, с надеждой выжить и сбежать.

И пускай время вытекало сквозь пальцы, Сэм не мог не позволить себе обернуться и не взглянуть на поселение в последний раз, нерешительно ступая в сторону леса. Сэм не мог перестать говорить, не зная, слышат ли его, или же нет.

- Та ночь, она лишь расставила все точки над "і". Та ночь только ткнула меня носом в очевидное. Габриэль, я... Я боялся ничуть не меньше тебя.  - Сэм тихо хмыкнул, вызывая волну прокатившейся горечи по всей груди. - Я боялся сделать шаг не туда и утонуть в собственном страхе. Но, знаешь, я скажу, что впервые не боюсь. Не боюсь сказать правду.

Сэм практически сразу же вышел на ту проклятую тропу, по которой прошли десятки ног его людей. – и каждый шаг отдавался тупой болью в груди. Неужели всё это осталось позади? Неужели всё это уже прошло, – и страх за свою и чужие жизни? Только паника за пропажу Габриэля не изменилась. Только она осталась в нём.

Его пальцы невесомо проехались по началу оставшихся следов от колёс двух автобусов и глаза по ним плавно проследили немного виляющий путь до первого ровного поворота.

Охотник, до этого опустившийся на колени, поднялся и пошёл за следами колёс. Его глаза начинали вылавливать различные предметы, вырывающиеся из темноты теней, – где застыл крупный, но давно уже разодранный временем и ветвями рюкзак, где лежала потерянная, пустая от воды бутылка, пробитая чем-то острым, возможно, и ангельским клинком.

- А правда... Правда заключается в том, что, Гейб... Я же не успел тебе ответить, да? - Сэм прокашлялся, растирая пальцами, почерневшими от пыли, жгучие в кончиках глаза. - Я так мало кому говорил это, что просто... Ха. А ты, наверное, не говорил её никому до меня.

Сэм следовал тропе, с закрытыми глазами миная лежащие на боку, словно сражённые кони всадников, автобусы, в которых разлагались тела не спасённых раненных. Он так не хотел видеть тех, кого он не спас, хотя и знал, что следуя к Габриэлю, он буквально переступает трупы.

«Я мог сделать больше. Но не сделал» - пронеслась горькая мысль в его голове.

- Я люблю тебя, Гейб. - рвано выдохнул он, чувствуя, как сжимается собственное сердце. - Вот моя правда, шестикрылый. Я тебя люблю.

Его губы дрожали в немой улыбке. Он сам дрожал как больной лихорадкой. Сэм не мог сдержать нервного вздоха, который распахнул его губы.

Новый поворот, – и он сделал долгий полукруг вокруг того места, где лежали мёртвые мальчишки. Сэм знал, что сейчас разревётся как младенец. Знал, что упадёт на колени и просто свернётся в клубок, если увидит лица детей, изуродованных, в крови и в пепле, под тенью собственной смерти.

Потому, вбирая знакомый запах засохшей древесины, даже не повернул голову в ту сторону, жмурясь от окатывающих его чувств.

- Я так хотел сказать тебе это гораздо раньше... Я очень хотел сказать тебе об этом. Так что можешь звать меня трусом. - прохрипел Сэм, и по щеке поползла горячая слеза.

Сэм ступил на поляну, где шелестел хрупкий ветер, ударяющий его по лицу, и хрустел хворост под ногами. И его сердце сжалось от боли. Здесь, среди высоких стволов и шелестящих ветвей, он потерял все. Здесь его мир  окрасился в алые оттенки. Здесь он сломался.

Его взгляд устремился к тому месту, где когда-то мерцал золотистый портал, – именно в ту сторону, перед тремя серыми дубами, люди беспрерывно бежали с желанием спастись. И мгновение спустя глаза перенеслись туда, куда так боялись перенестись, и он замер, не в силах дышать.

Силуэт, такой знакомый и родной, казался вырезанным из чёрной бумаги на фоне бледного неба. И кожа была такой бледной-бледной, словно желала слиться с окружающим её миром. И глаза пустые, безмолвные застыли, глядя на раскинувшиеся над ними двумя тучи, что напоминали своей густотой сгущёнку. И голова, неподвижная, лежала на серой пыли.

Сэм двигался вперёд, – он знал, знал, знал, знал, что это не Габриэль. Это не Габриэль. Его ноги наливались свинцом, бьющим по икрам, и подкашивались. Сэм двигался наобум, практически не разбирая дрожащей дороги перед ним. Конечно это не Габриэль, потому что Гейб был сейчас где-то в этих дебрях, в которых сам охотник едва не потерялся, чисто из-за удачи выйдя на их старый лагерь. Сэм чувствовал слёзы, язычками своими облизующие уголки его губ, опустившихся вниз. 

К его ногам потянулись длинные тени мёртвых крыльев. Сэм не смотрел на них, - не мог смотреть. Его взгляд тянулся к лицу, покрытому пеленой безразличия к произнесённой Сэмом молитве. Он вдыхал запах леса, игнорируя другие окружившие его кольцом тела, из которых выплывали знакомые ему лица. Он застыл над фигурой, закрывая глаза. Словно ожидал знака, что это грязный, ужасный розыгрыш, что над ним захотели посмеяться, что из за деревьев сейчас выскочат разрисованные красным клоуны и начнут хлопать в ладоши и смеяться, - но тела перед ним больше не будет.

Тела Габриэля больше не будет. Габриэль будет перед ним, усмехающийся, с тем редким блеском в глазах, такой... Родной.

Ноги Сэма окончательно подкосились и он рухнул на землю, раздирая ткань на хлипких штанах. Он даже не заметил этого, широко раскрытыми глазами глядя на Габриэля.

Он больше не молился. Больше не чувствовал желания бежать как можно быстрее, лишь бы найти того, ради кого он проделал такой безумный путь. Сейчас он хотел кричать, вопить, разрывать воздух кулаками... Он хотел лечь рядом с Габриэлем и умереть.

Багровые оттенки заполняли бледное лицо Габриэля. Кровь стекала с неба, смешиваясь с его вязкостью. Кровь была на руках Сэма, чьи пальцы невозможно медленно сомкнулись на отвороте чужой куртки, что медленно сдвинула расстёгнутую на одну пуговицу рубашку. Кровь пропитала мягкий, до невозможности лёгкий след помады на сереющей коже. 

Сэм отпрянул. Он не чувствовал поступающий в его лёгкие кислород. Он задыхался. Руки вонзились в землю перед ним, тело дрожало так, словно Сэм сейчас находился не в лесу, а в Тайге, но глаза не отрывались от следа его собственных губ. 

Габриэль не смыл их после того, как Сэм пожелал показать, что его тело и сущность прекрасны. Пелена застилала глаза Сэма и руки, дрожащие вместе с телом, всё равно потянулись в такому родному телу. 

- Гейб... - имя, - больное на устах Сэма, - утонуло во вздохах, схлипах, дрожи, Сэм давно уже потерялся в собственных действиях. 

Время замедлилось, продолжая выскальзывать из-под пальцев и росой стелиться под ногами охотника. Время тикало, а Сэм потянул Габриэля к себе, задыхаясь, глотая воздух, но не пытаясь сбежать от резкости боли. 

- Гейб...

Это не было розыгрышем. Не было. Не было больше фокусов и шуток, и нос Сэма нырнул в чужие мягкие волосы, вбирая в себя лишь поток пропитавшей Гейба земли. Дыхание сбивалось, руки как животные, поглощающие нежность от всего, до чего могли дотянуться, прижимали к себе тонкую фигуру, словно желали помочь Габриэлю, - его пылающему сердцу, его сущности, его страхам, - слиться с телом Сэма. Винчестер, чувствуя, как слёзы катятся и катятся, прижимал к себе Гейба, укачивал его на своих руках как младенца, маятником раскачиваясь на земле. И его не волновали доносящиеся издалека до него взрывы от приближающихся к нему ангелов, что уже обнаружили его, готовые доставить к Михаилу. Их перекошенные от гнева лица – последнее, что сумел увидеть Сэм прежде, чем лес перед его глазами поплыл.

Он продолжал шептать бесконечное «Гейб», срывая горло в хрипах. Он продолжал прижимать архангела к себе, пальцами зарываясь в ткани его одежды.

И даже рванувшая под ногами земля не позволила ему отпустить Габриэля. И даже понимание, стрелой вонзившееся в него, что его законные двадцать четыре часа сплыли, не заставило его отстранить голову от тёплых от его дыхания волос. И даже чьи-то руки, когда колени врезались в пол знакомой библиотеки, потянувшие его куда-то, не забрали у него Габриэля. 

Сэм не хотел, чтобы Гейб остался один. Сэм сам не хотел оставаться в одиночестве.