Шестикрылый

Сэм на протяжении длинных, слишком длинных двух недель жил только одним чувством, – надеждой. Она пульсировала где-то на подкорке его сознания и дарила долгожданное желание продолжать делать свою работу. Желание, к которому можно было подобрать лишь один синоним:

Жизнь.

Это было так странно.

Сэм не должен был верить лжецу, но отчего-то уцепился за его слова как утопающий, готовый сделать все манипуляции, лишь бы добиться подтверждения этой самой правдивости.

Сэм просыпался каждый день как в закольцованном вторнике, который повторялся вновь и вновь. Сэм брал чашку с кофе, выпивал его практически залпом и доливал кофе сразу же, как только тот успевал заканчивался. Сэм, с желанием подавить собственную беспомощность и беспокойство от того, что весь план воплощается в реальность слишком медленно, уничтожал цели в тире. Сэм максимально наслаждался зрелищем, когда безэмоциональные пули врезались в краснеющий овал на чёрном силуэте из картона – в голову.

Сэм рылся в архивах Хранителей Знаний, вытаскивая наружу все ингредиенты, которыми они пользовались при создании портала в другой мир. Многие из них так едва тронутыми и остались, кроме двух пунктов, которые очень даже напрягали его.

Первое, – кровь святейшего человека. Самого святого, праведного, очищенного от грехов человека, который без принуждения отдал бы им эту кровь. И вроде как бы с этим проблем и не должно было возникнуть, но Винчестеру всё равно пришлось одолжить байк Хранителей (когда он выезжал, Импалы на месте не было) и рвануть в сторону бесконечной дороги.

Остановкой Сэму послужила церковь, где работал некий Лука Камиллери.

Дорога пролетала под Сэмом серой лентой, превращаясь в скоростную беговую дорожку, смазанную перед взглядом. Шлем непривычно давил в голову своей серой подкладкой. Перчатки на руках, сжимающих руль, окутывали теплом руки. И Сэм думал о том, как в прошлый раз они спасли Луку на одной из охот, когда как раз таки искали подобную кровь как ингредиент. И тот, поблагодаривший их за спасение, рассказал, что считается неким святейшим человеком, благословенным самим Папой.

Потому Сэм не был удивлён, когда Лука с улыбкой на устах встретил его у своей церкви.

- Рад видеть вас, отец Камиллери.

- Мистер Винчестер, это же надо! Я не думал, что вас хоть когда-нибудь встречу в своей жизни. Что вас привело? - Камиллери добродушно хлопнул рукой по плечу охотника. - Не исповедаться же вы пришли, верно?

- Вы, как всегда, понятливы.

Тонкие губы мужчины растянулись в улыбке.

- А чего вы ещё ждали от священника, что на постоянной основе выслушивает грехи людей, но даже не видит их лиц? Мне теперь по одному тону становится понятно, чего именно хочет человек.

Всё, что в Камиллери изменилось, практически сразу ударило в глаза Винчестера. Лишь глубина морщин, покрывающих его лоб и место у кончиков губ, стала глубже с днями. Тёмные волосы, перемешанные с сединой, мрачный костюм, казавшийся идеальным под его стать, редкая бородка, – всё оставалось на своих местах. Да и когда они в последний раз виделись? С месяца два-три назад?

На удивление, Лука даже был готов к просьбе о выдаче своей крови. Маленькая колбочка вновь была заполнена алой жидкостью, и Сэм снова отправился в бункер, истратив весь бензин по пути.

Второе, – кое-что более серьёзное, чем кровь человека. Благодать архангела.

Потому следующее, что сделал Сэм, – это позвонил знакомой ему рыжеволосой ведьме, что вечность была слишком наглой, что три вечности прожила на этой самой наглости, что совокупилась с наглостью и являлась воплощением наглости. И впервые за долгое время Винчестер полагался на её наглость. Ведь именно она не позволила бы рыжеволосой уйти после отправки их четверых по ту сторону портала, – Дина, Сэма, Габриэля и Каса, – ни с чем.

- Привет, Ровена. - Сэм нервно постукивал пальцами по столу, сжимая второй рукой телефон у уха.

- Сэмюэль! - звонкий голос привычно ударил по ушам. Сэм прекрасно представил, как раскрашенные помадой губы растянулись в знакомой улыбке. - Кто соизволил позвонить! Как вы там? Десятый по счёту апокалипсис не собираетесь устраивать?

- Пока что руки до этого не дошли. - мягко молвил он. - Но есть другая проблема.

Он глянул в сторону двери, ведущей на выход из библиотеки. Сэм был в окружении полного одиночества, где за каждым поворотом виднелся новый шкаф, набитый книгами. Дин сейчас, скорее всего, сидел в своей комнате, молчаливо перебирающий фотографии. Остальные, может быть, отъехали на Импале проветриться. Кас, возможно, вновь отправился на небеса по своим делам.

Охотник отнял от уха телефон, глянул на имя Ровены, виднеющееся на экране, а после вновь прижал сенсор к своему уху.

- Как всегда, Сэмюэль? - сварливо отозвалась Ровена. - Не можешь позвонить и пригласить на чаёк с тортиком в ваш чудесный бункер, а сразу же с проблемами. Итак, Винчестер...

Ровена сделала длительную паузу, данную Сэму на то, чтобы тот ответил на её вроде как бы простой вопрос. Охотник выдохнул, с трудом удерживая себя от импульсивного желания не заходить издалека, а сразу же вывалить обвинения в умышленной краже того, что могло не принадлежать никому из них, – ни Винчестерам, ни Ровене. Лишь Люциферу.

- Мне нужна благодать архангела. - брякнул он.

С той стороны до него донеслась только мрачная тишина. Винчестер словно наблюдал, как ведьма недоумённо моргнула своими набитыми ресницами глазами, как отставила бокал с мартини и с плавающей там оливкой на стол рядом с собой, и как покачивающаяся на её колене нога в туфле замерла, такая же враз напрягшаяся, как и Ровена Маклауд.

- Прошу прощения?

- Ты знаешь. - бросил Сэм, нервно облизывая пересохшие губы. - Мы оба знаем, что ты, уходя из бункера, не могла не забрать в колбочку хоть грамму благодати Люцифера. В этом вся твоя фишка, – забирать то, что не принадлежит тебе и делать вид, что оно является оплатой твоего дела.

- С чего ты, Сэмюэль, взял...

- С того, что знаю тебя. С того, что я твой ученик. С того, что ты – моя наставница.

Новый залп тишины навалился на плечи Сэма.

- Зачем ты вновь хочешь попасть на ту сторону портала?

Винчестер моргнул. Он точно за весь их разговор не уточнял деталей своих требований. Он ожидал, что ведьма сейчас затребует цену товара или будет долго, но твёрдо отрицать наличие того у неё. Но неожиданностью стала проницательность клятой Ровены, к которой Сэм должен был уже давно привыкнуть.

Он зыркнул на выход библиотеки, желая как можно быстрее уйти из неё навстречу холодному коридору, а после – и холодной улице, завершив звонок. Но мгновением спустя лишь перекинул телефон из одной руки в другую, продолжая диалог.

- Даже не буду отнекиваться и спрашивать, откуда ты всё знаешь. Как ты там меня учила? - Сэм почесал висок, делая шутливую паузу ради того, чтобы Маклауд ответила сама, словно сам не мог вспомнить заученные наизусть слова Ровены. - Точно. Никогда не задавай глупых вопросов...

- ...Если не хочешь получить ещё более глупых ответов. - закончила за него наигранно-раздражённо рыжеволосая.

Благодать Сэм получил. Две колбы были отправлены ему вместе с самой ведьмой, которая, по её словам, ждала охотника в одном из ресторанов с итальянской едой, в котором просто «пречудеснейший состав официантов и великолепнейшая еда, – уж слишком мы, люди семнадцатого века, ранее не бывшие падки на Сейченто, со временем изменились...»

Ровена и впрямь встретила его в том дорогущем ресторане, в своём алом платье и с алой помадой на губах.

- Значит, люди семнадцатого века были падки не только на Париж и Францию, но и на красные оттенки? - со смешком поинтересовался Сэм у Ровены, подсаживаясь к ней за стол.

- Во-первых, Сэмюэль, ты в школе плохо изучал историю, так как в семнадцатом столетии все восторгались Голландией и её Золотым Веком, – Франция стала же популярной в следующие сто лет. Во-вторых, нет. Лишь у меня был вкус в таких вещах, платьях и красных цветах, тогда как меня в те времена считали путаной.

Сэм подавился купленным кофе, который скидывался на стоимость его собственной почки. И напиток едва не вылился ему из носа.

- А, наконец, в третьих, – тебе очень и очень плохо удаётся шутить и улыбаться, когда ты чем-то подавлен. - как бы невзначай добавила она, толкая в сторону Сэма маленький чёрный сундучок с раскрашенной символикой со всех его сторон.

Охотник молчаливо поджал губы, отставил кофе и с щелчком открыл вместилище, приподнимая его крышку. На него смотрели заполненные светло-голубой энергией пара колбочек, свет которых резал по глазам.

- Представь, если отбросить все твои замечания о моем паршивом стиле одежды во время нашего разговора по телефону, заставив меня надеть это, - Сэм дёрнул воротник своей тесной рубашки двумя пальцами, - и обсуждения моей тактичности, а также этот дорогой ресторан, в который ты меня затащила, - он невольно обвёл глазами помещение, украшенное развешанными на стенах картинами, дарящее взгляду дороговизну, виднеющуюся даже в идеально белых столах, позволявшее наблюдать с окна вид на красиво остриженный газон и маленькие кустики, - то, по-твоему, эти две колбочки – единственные своего рода?

- Конечно нет, Сэмюэль! А кто стал бы отдавать всё? Лишь глупец с комплексом героя, которым я не являюсь. - молвила Ровена, нагло улыбаясь. - Но, поверь мне, будь ты простым магом, а не моим каким-никаким учеником, то я бы взяла с тебя большую плату. Но так, думаю, я помогла тебе уже даже таким небольшим количеством.

- Да, спасибо. - поспешно произнёс Сэм, с щелчком закрывая крышку сундучка и пряча тот в свой рюкзак. - И, Ровена.

Охотник взглянул на ведьму со всей серьёзностью, присущей ему.

- Не дай бог с теми остатками благодати ты задумала что-то не наилучшее. Потому что тогда я лично найду тебя.

- Очень сомневаюсь, Сэмюэль.

- Я же твой какой-никакой ученик. - повторил Сэм с усмешкой её слова. - Так что, поверь.

- Я лишь хочу ими пожертвовать в фонд голодающих детей, Винчестер. Бедные детишки, так хочется их всех спрятать под своё материнское крылышко, залечить их сердца... - Сэм насмешливо вскинул брови, на что Маклауд недовольно цокнула языком. - Я не собираюсь подрывать фундамент этой пречудеснейшей планеты, мальчик. Но для перестраховки каждая ведьма обязана иметь хоть какой-то редкий ингредиент, которым сможет похвастаться.

На губах Сэма всё ещё застыли остатки того пресладкого кофе, чей вкус смог бы сравиниться с отголоском растаявшей карамели во рту. Но посланные проклятия сахару, с которым он явно переборщил, больше не посещали его голову, когда с рюкзака на свет выползла вещь, ради которой он и ехал едва ли не на другой конец Канзаса. Охотник долго рассматривал хранящуюся за стеклом колбочек благодать дьявола и даже не смотрел себе под ноги, идя по направлению к своей комнате (где покоилась кровь святейшего человека) и держа сундучок в своих руках.

А после замер посреди коридора, прямиком перед лестничной площадкой, смотря вверх.

Смотря прямиком на чердак.

Его взгляд скользнул по пустынным ступенькам, по которым уже ползали клубы пыли, и прошествовал по стенам, что начинали раздражать. Сэм на мгновение вернул глаза на тянущийся перед ним коридор, который так и зазывал его, манил лёгкими движениями руки идти дальше, следовать к своей комнате и построить грубый план, только и ждущий своего раскрытия.

А после вновь посмотрел в сторону чердака. Чердака, который подарил ему десятки неконтролируемых, неосознанных чувств, в котором витал аромат солоноватого океана, застрявший там навеки, который был словно тем клинком, что своим остриём тыкался ему в грудь, вызывая всплески боли. В который Сэм на протяжении стольких дней не мог зайти и просто ощутить его атмосферу, пропитанную лихорадочным на страх прошлым.

Он мотнул головой, прикусывая до боли губу, и шагнул в сторону коридора, тяжёлыми шагами идя туда, куда планировал идти изначально. Рваный ритм сердца дробил его грудь, мысли были схожи на выпускаемые снаряды с детской рогатки, что попадали в затылок и оставляли после себя болезненные красные следы.

Сэм, сжимая в руках сундучок, прошёл к двери своей комнаты и возложил руку на холодную ручку. Он замер, чувствуя, как толпы мурашек пробегают по коже только от осознания, что сейчас он мог бы уснуть раскладушке чердака. Мог забыть обо всём и сразу. Мог забросить тысячи проблем, позволив себе краткую передышку. Приторный голосок вопил в голове, словно маленький ребёнок, размахивающий в истерике ручками и ножками, когда родители не исполнили его капризы.

Ручка, выравнявшаяся с тихим стуком, вернулась в исходное положение, освободившись от силы, сжимающей её прежде. Подобно сковавшей его невидимой нити, тянущей его куда-то в сторону, Сэм шагнул в противоположную от комнаты сторону. Словно увлеченный неизвестной силой, он шагнул вперёд  и двинулся вглубь коридора, возвращаясь в точку старта, на которой задержался ранее.

Быстро и без лишних раздумий Сэм преодолел ступени. Ноги двигались так быстро, что казалось, что всё пространство вокруг расплывается, вздымая под собой окружающую ступени пыль. Простое прикосновение, и дверь распахнулась, приветствуя его озарившим комнатушку золотистым светом лампочки, которая повисла под потолком. Словно наблюдая со стороны, Сэм поставил сундучок на подоконник, опустился на раскладушку, которая слегка прогнулась под его весом. Взгляд его устремился к окну перед ним.

И только в миг, когда в бок уткнулся уголок книги, лежащей до этого на одеялах, Винчестер словно очнулся. Вздрогнул, оглянулся и тяжело выдохнул, опуская голову к коленям.

Решение забраться сюда казалось ошибочным. Нелепо, глупо, даже несносно было поддаваться глупому импульсу. Насколько же несносно, как и повалиться на раскладушку и привычно укутаться в одеяло, наблюдая за силуэтами деревьев за окном. Настолько, что Сэм прикусил дёсны до боли, но всё же уткнулся носом в пахнущее чем-то поистине старым одеяло.

И сморивший его в считанные секунды сон тоже был неправильным. Даже не так. Страшным. Вот каким он был, пропитанный шумом мыслей, запахом океана и Габриэлем.

Габриэлем.

***

Первым, что ударило в уши, был мрачный шум прибоя. Волны бились о небольшой берег, языками своими слизывая золотистый песок, и шипение, с которым они отходили назад, в пахнущий солью океан, дарило странное спокойствие. Словно нарисованная художником картина, в какой никак не вязался человек, начала оживать, а мазки красок, которые до того так старательно наносила кисточка, вобрали в себя огрызок жизни.

Ветер кружился в своём мягком танце, зарываясь в листву окружающих этот пустынный пляж деревьев, сонце сливалось с ним в одну бренную массу, позволяя пещинкам и пыли, кружащим в воздухе, застывать перед глазами. Откуда-то долетел оглушающий крик чайки, что, расправив крылья, наматывала круги над местностью, и Сэм от неожиданности поднял голову вверх.

«Что происходит?» - вопрос зазвенел в мыслях охотника, перекрывая все остальные мысли.

Небо было идеально чистым, ни одна туча не догоняла порывы морского ветерка и не пускалась в одну погоню с ним. Лучи солнца отзеркаливались от водной глади, покрывшейся рябью, и пускали в глаза ослепляющий блеск, вынуждающий отвернуться от воды.

Ноги погружались в мягкость песка, будто наслаждались песчаными объятиями. Рассыпчатый, тот напоминал собой муку и тянулся вслед за ступнями, невесомо его перебирающими. Он легко касался кожи и своей прохладой дарил наслаждение. Будто на самом деле вовсе не был песком, присущим многим пляжам, а являлся воздушной ватой, в которой хотелось утонуть.

Сэм словно находился в прострации. Пряди волос трепетали, свободная футболка серых оттенков дрожала пол наплывом ветерка, пальцы от непривычки оттягивали тугую резинку широких штанов. Он шагал вперёд, всматриваясь в окружающий его пейзаж, ныряя пальцами ног в пробивающиеся травинки. Его плечи, спина и шея постоянно тонули в тенях раскидистых деревьев, а живот стал всё чаще покрываться мурашками от доносящихся с воды каплей.

Он потерянно рассматривал окружающий его мир, что был в каком-то роде идеальным. Лучшим, что в последнее время видел Винчестер. Его глаза бегали по воде, находя проплывающие далеко от берега водоросли, и останавливались на концах выныривающих стволов мангровых деревьев, чьи малахитовые листья создавали некий контраст среди золота песка и солнца.

Сэм остановился перед самой водой, где прибои, что были тягучими, плавными и прохладными в глазах охотника, даже не добегали до ног, предпочитая лишь холодить песок вокруг. Хотя он был уверен, что если подкатит штанины вверх и шагнёт в воду, солнце, волны и морская прохлада захлестнёт его быстрее, чем он успеет даже подумать об этом.

- Салют, Сэм. - тихий голос разбил его мысли, а враз напрягшиеся плечи дёрнулись от неожиданности.

Винчестер обернулся в сторону окликнувшего его. И замер.

Бушующая тишина захлестнула Сэма, разинула свою огромную пасть и проглотила его, словно он ничего и не значил. А после выплюнула, - навстречу урагану эмоций, непониманию и оглушающему стуку сердца, чей ритм отражался даже в ушах.

Он смотрел на стоящую перед ним фигуру, в знакомой белой рубашке, с обычно накинутой поверх неё курткой, которая сейчас повисла на его прижатой к животу руке. Смотрел на закатанные штанины до колен и поднятые рукава до локтей. Смотрел на завязанный на затылке хвостик. Не мог отвести взгляда от лёгкой улыбки, сокрушившей тонкие губы.

- Габриэль. - промолвил он, едва узнавая свой голос.

Ветер вокруг усилился, со свистом рассекая остатки тишины. Одна из волн рванула вперёд и окутала ноги Сэма, своим скользким языком пробегая по его голени и спрятанным в песке ступням. Солнце ощущалось не только на коже, но и словно проникало глубоко внутрь, пропитывая своей жаркой концепцией тело Винчестера. Как будто желало раствориться в самом охотнике.

- Гейб. - как помешанный шептал Сэм, не вполне уверенный, сможет ли он устоять на ногах и продолжить смотреть на мерцающую перед глазами фигуру, спину которой очерчивали лучи солнца; по коже которой словно бродили волны того вздыхающего океана; на губах которого виднелась усмешка.

Габриэль, словно тот призрак прошлого, простирал свою улыбку, напоминающую лишь тень реальности собой. Словно это была одна из их косвенных встреч, словно ничего за последние месяца не произошло, словно всё было в порядке. Словно Сэм не рассматривал подрагивающий в его глазах силуэт, стоящий перед ним как ни в чём не бывало.

Архангел легко пожал плечами, и это движение показалось Винчестеру размытым. Улыбка, родная, знакомая, но будто и не реальная, всё не сходила с его губ, а глаза... Глаза были привычно переполнены смехом и эмоциями. Такой невероятно родной Гейб был таким счастливым.

- Это же ты, да? Ты? Не моя, я не знаю...

- Ты спишь, Сэмшайн. - Габриэль, словно отголосок той навязчивой мысли, спокойно перебил его.

Куртка по одному щелчку пальцев, сокрушившему шум прибоя, тенью слилась с окружающим пейзажем. Взгляд перекатился в сторону волн. Улыбка таяла на губах, оставляя место лишь вибрирующим раздумьям. И в глазах, - наполненных воспоминаниями глазах, – отразилась яркая искра солнца, словно кусочек фантомного света в тающем шоколаде.

- Значит, всё это - нереально? - горько поинтересовался Сэм, разводя руки в разные стороны.

Гейб отвёл взгляд от воды, становясь полу боком к ней. И всё его внимание теперь принадлежало к Сэму.

- Кто сказал? - вопросил он, вскидывая одну бровь. Морщинки, залёгшие вокруг губ, стали видны ещё чётче. - Я как тот Дамблдор, представший перед Гарри в момент его смерти от рук Волдеморта. Только ты на данный момент не мёртв, не ссы. Лежишь сейчас себе под одеялом, на чердаке бункера, наслаждаешься долгим сном после встречи с рыжеволосой ведьмочкой.

Он сделал шаг вперёд и его тёплые, воздушные пальцы одной руки, ощущающиеся на коже как поднимающийся с воды туман, легли на затылок Сэма. Подушечки пальцев пробежались по началу роста волос, оставляя свой едва ощутимый след нежности, отчего по всему Винчестеру пробежался столб мурашек. А Габриэль, стоящий слишком близко, казался миражом в его глазах, который в любой момент вытечь сквозь пальцы и раствориться пеплом по воздуху.

И Сэм, в страхе от подобного, сделал шаг вперёд, нарушая остатки личного пространства. И Габриэль, казавшийся отчего-то даже выше, чем в реальности, лбом упёрся в лоб Сэма, вдыхая ограниченное количество кислорода вокруг них.

- Пока ты в объятиях своего сна, Сэм, - тихо проговорил он, - то я должен сказать то, что ты давно уже должен был услышать, Сэм.

- Нет. - Винчестер резко крутанул головой из стороны в сторону.

Ему не хотелось слышать никаких слов, никаких мыслей, никаких предостережений. Он стоял, окутанный дурманящими его мыслями, тонущий в тепле солнечных лучей и дышащем на него запахе солёного океана, словно не мог шевельнуться, - словно в один миг это всё могло пропасть. Отчего ему, смотрящему на картинку словно сквозь плёнку, хотелось лишь одного.

Габриэля. Его Габриэля.

Губы впились в чужие быстрее, чем Сэм успел подумать об этом. Если даже он и спал, то он был счастлив, что не видел очередных кошмаров. Не слышал прошедших стонов мертвецов. Не думал о прошлом. Язык под сиплый вздох очертил чужие губы и сплёлся с миражным удовольствием, жадно поглощая невысказанные Габриэлем слова.

Руки, до того повиснувшие вдоль тела, легко поднялись вверх и тенью легли на острые лопатки, очерчивая спокойным, аккуратным движением весь позвоночник и всю спину. Сэм, вжимающийся в архангела, поглощал его. Габриэль, не менее жадно отвечающий Сэму, - впутывающий свои пальцы ему в волосы, сжимающий футболку, поддающийся навстречу прикосновениям и отвечающий на рваные поцелуи, то тормозящие в своём наслаждении, то ускоряющиеся в своей ненасытности, - поглощал его, охотника.

Мир вокруг них размывался, словно кисточка, до этого наносящая мазки, добавила к картине капли прозрачной воды. Сэм даже не заметил, когда такой яркий в своей красоте и одновременно с тем бледный, как призрак в зеркале, Гейб вместе с ним осел на воздушный песок. Как сквозь туман он продолжал путаться в прикосновениях, в тепле и наслаждении, едва не срываясь на плач.

Габриэль, такой живой, такой правильный, таял в его глазах, таял под его прикосновениями, таял в мыслях и движениях. Но миг спустя его ладонь уткнулась в грудь Сэма, вынуждая того отстраниться.

- Сэм...

- Всё ещё считаешь себя лишь способом отвлечься от реальности для меня? - тихий вопрос замер между ними, задрожал струной и рухнул валуном сверху.

Пальцы Гейба проехались по его щеках и тихая улыбка разорвала тонкие губы.

- Нет, Сэм. Больше нет. - он положил свою голову на плечо Винчестера, отчего его голос теперь звучал приглушённо. Но всё ещё был в пределах слышимости. Его руки кольцом обвили шею охотника, вжимая сидящего архангела в него. Плечи дрожали. Всё тело дрожало. И Сэм дрожал. - Но я хочу тебя попросить об одном, Сэмшайн. Только об одном.

- Всё, что угодно. - прохрипел Винчестер.

Их глаза встретились и замерли оба. Слышно было их сердцебиение. Слышно было шум волн, облизывающих берег. Слышен был крик чайки, расправившей свои крылья и летящей вперёд. И всё доносилось словно сквозь плёнку, обмотавшую уши Сэма. Его пальцы впились в чужие плечи, сминая белую рубашку, а глаза не желали выпускать из своего поля зрения знакомый карий цвет.

- Ты сейчас должен пообещать мне. - выдохнул Гейб и его слова растворились в воздухе. - Ты должен отпустить меня. Ты должен понять, что меня нет. Что я мёртв, чёрт возьми. Я - лишь твоё воспоминание, лишь привидение, которое преследует тебя в твоих же проблемах, Сэм. И если ты меня не отпустишь, то утонешь в собственных чувствах и боли, понимаешь? Ты захлебнёшься в них. 

Сэм распахнул губы, словно ему не хватило вдоха. А после так само безмолвно их сжал, хватаясь за тающий мираж пальцами и всем своим нутром. Он почувствовал себя выброшенной на берег рыбой.

- Отпусти меня, Сэм.

Прикосновения Габриэля теперь холодили Винчестера. Ветер больше не казался успокаивающе-прохладным, - скорее леденящим душу, - а вездесущий аромат солёного океана вместо того, чтобы дарить наслаждение, проедал носоглотку своей резкостью.

- Ты должен отпустить меня. Должен, слышишь? 

- Я должен вытащить тебя из другого мира, где ты застрял. - дрожащим голосом молвил Сэм.

- Ты должен меня отпустить, Сэм. - как на прокрутке повторил Гейб.

Солнце всё сильнее начинало жечь спину и, отбиваясь от водной глади, резало по глазам. Ветер дыхнул в самую его душу, замораживая всё тепло, которое оставалось в ней. Онемевшие губы Сэма не смогли даже пошевелиться, а язык окляк.

- Гейб...

Всё пространство сжималось, искривлялось, мангровые деревья своими змеиными стволами и корнями, вырывающимися из самой земли, словно начали оплетать Сэма по рукам и ногам, сжимать его грудную клетку и не давать прохода дыхательным путям. Пляж вокруг закружился на одном месте, превращаясь в карусель из красок и оттенков.

- Гейб! - задыхаясь, воскликнул Сэм.

И Габриэль на мгновение стал ослепительно ярким, словно состоял из лучей солнца. Настолько ярким, что его глаза были слитками из его собственной благодати, тело - состояло из мириада фонариков, волосы - стали схожи на электромагнитные волны, делая даже резинку среди них невидимой. В миг, когда на него стало невыносимо смотреть, Сэм зажмурился, выпуская из своей хватки его плечи, и повалился спиной на песок, не чувствуя под ногами его мягкость. 

А секунду спустя он уже подскочил на кровати, задыхаясь от нехватки кислорода.

***

Он впервые за последнее время в полном, абсолютном молчании сидел на чердаке. Его глаза впились в безмолвный потолок, а мысли бесновались в голове. Тишина, которая окутывала Сэма со всех сторон, теперь не успокаивала, а лишь давила, давила и ещё раз давила. Стены казались чем-то вроде клетки, которая избавляла от веры в свободу, а ночь, виднеющаяся с окна, обрушивалась на плечи.

Винчестер сидел, но даже не мог связать ни одного своего движения, чтобы встать и проследовать к библиотеке, где он сможет зарыться а очередную бестолковую книгу с бестолковыми рекомендациями и знаниями.

Постель, на которой он сидел, была смятой и пропитана потом настолько, что Сэм испытывал резкое отвращение даже к мысли о том, чтобы снова спрятаться под одеяло и попытаться заснуть.

Между его пальцами была зажата исписанная на двух сторонах ручкой бумажка, сложенная в четыре раза. Она муляла перед глазами, но Сэм старался не смотреть на неё. Он продолжал наблюдать за тянущими свои когтистые лапы деревьями, лишь бы не спускать взгляд на бумажку. Контролировал своё чрезмерно глубокое дыхание, пытаясь не поддаваться режущему, но уже прошедшему сну. Едва удерживал руки от желания щёлкнуть зажигалкой и сжечь чёртову записку до пепла.

Сэм рассматривал ветку, что вот-вот должна была взлететь и врезать по окну жёсткой пощёчиной. А мысли продолжали же кружить вокруг записки, на которой в темноте косо написанных слов было не разобрать. Вот только Винчестеру этого и не надо было, потому что он и так знал их наизусть.

«Красавчику электр...у от того, кому пришлось на сту...ньку стать, чтобы увидеть твоё ...цо. Жду звонка, если не против. Гейб».

Прикусив десну изнутри, голова Сэма накренилась вниз. Он был более не в силах удержать взаперти слишком громкий голосок внутри мыслей.

- Ты должен меня отпустить, Сэм.

Да, Сэм должен был. Но он не являлся настолько сильным, каким считал его Габриэль. Он был слаб и упивался этой слабостью, до дрожи в руках сжимая записку. Всё давно уже было решено за них двоих.

Всё давно уже было решено за Сэма. Потому он с утра, что наступит через три часа, вопреки всем словам Дина, всем его убеждениям, что Локи – просто лжец, – окажется по ту сторону портала и вытащит Габриэля, если тот жив. Если же нет... Об этом охотнику думать не прельщало.

- Прости, Гейб. Я не могу. Не могу отпустить. - вылетели из уст Сэма и растворились в воздухе слова.