Шестикрылый

Первым, к кому потянулся Габриэль, был Сэм. И, честно говоря, это даже для Винчестера стало неожиданностью.

Его рот был зашит, глаза воспалены, переполненные ужасом и истинным страхом, что Сэма беспокоило особенно сильно. Даже не настолько сильно, как покрывающее его тонкие плечи и рёбра тряпьё серых оттенков, не настолько сильно, как та неприродная пугливость. Ему хотелось порвать на клочки того, кто сделал это с ним. Он был готов уничтожить демона, – смотря только на один вид Гейба, заглядывая ему в глаза, – которого, если верить словам Артура Кетча, называли Асмодеем, законным четвёртым принцем ада.

Сэм помнил, как осторожно, подрагивающими руками разрезал вонзившиеся в тонкие губы нити. Его пальцы мягко поглаживали кожу на чужом лице, омывали смоченной тряпкой видимые раны на раскрытых ключицах и стирали грязь, - сунуть Габриэля в ванную Сэм так и не смог, потому что избавляться от тряпки, которая раньше, очевидно, была его свитером, трикстер не просто не хотел, он боялся от неё избавляться.

Габриэль очень многого боялся. Боялся включающегося в комнате света, - и от этого Сэм заводил его уже в комнаты со включенными лампами, чтобы не будоражить того щёлканьем включателя и бьющего по глазам освещения. Боялся повышеных тонов, которыми изредка награждал его раздражённый Дин. Боялся неожиданных прикосновений и резких ароматов, ужасался громким звукам.

Боялся в последнее время усиливающихся на территории Канзаса гроз.

При виде искривляющейся за окном чердака яркой молнии, его тело сотрясала сильная дрожь и он зажмурился, пытался спрятаться от света в углу. При громыхании голодного на звуки грома, он, как маленький ребёнок, прятался под одеяло.

Сэм помнил, как Дин однажды, в ту самую неделю, как у них находился Габриэль, решил уничтожить все до последней цели в тире, взяв с собой свой собственный пистолет, который всегда хранил под подушкой и доверял ему едва ли не больше, чем Сэму. Он начал стрелять по целям, перезаряжая своего дружка, когда Сэм сидел в библиотеке, зарывшись сразу в несколько книг, которые могли помочь им с перемещением в тот мир. И если поначалу лёгкий отзвук выстрелов, исходящих из тира, нисколько его не заинтерисовал, то, когда он кинул мимолётный взгляд на Габриэля, - до этого относительно спокойно сидящего на диване с прижатыми к груди коленями, которые кольцом оборачивали руки, и пустым взглядом, - немного заторможенно успел заметить два его движения.

Габриэль, прикрыв голову руками словно ожидая последующих ударов с неподдельным ужасом в глазах скользнул на пол и и нырнул под стол, за которым сидел Сэм. Он тогда явно забыл о существовании Сэма, или же наоборот, как после предположил Кас, как раз таки помнил об этом (и тянулся к тому, кто мог его защитить). Гейб забился, испуганно скуля и мыча от ужаса, отчего Сэму ничего другого не оставалось сделать, как встать из-за стола и нехотя направиться в тир, отложив все книги от себя.

Он знал, что одному помочь он точно и стопроцентно не сможет. Вытаскивая архангела из-под стола, Сэм навредил бы как самому Габриэлю с его не тактильностью и страхом к прикосновениям, так и хрупкому, возложенному на него доверию запуганного существа. А вот достучаться достаточно непростой просьбой до другого было вполне возможно.

- Дин? - позвал тогда он сосредоточенного на целях брата.

Дин недоумённо повернулся в его сторону, опуская направленный ровно на середину цели пистолет. И Сэму было даже неудобно его просить о том, о чём он должен был попросить, потому что знал, что стрельба, или драки, или музыка - это единственное, что может отвлечь Дина от того, что происходит в реальном мире; от того, что его мама и (почти) родной сын находятся по ту сторону от их мира и, возможно, уже даже мертвы.

Никогда не следует исключать этого варианта. Никогда, – насколько больно бы ни было.

- Ты что-то хотел? - он снял потяжелевшие от каждого прошедшего выстрела наушиники и кинул их на стол рядом с деревянной стойкой (сошкой).

Сэм неловко переступил с ноги на ногу.

- Ты не мог бы прекратить? - он нервно облизнул враз пересохшие губы. 

Дин моргнул.

- В смысле?

- Гейб, он... Я не могу его просто вытащить в другую комнату, так как выстрелы слышны по всему бункеру кроме нашего подвального помещения, где мы держали Кроули. А я не могу сунуть его туда, понимаешь? - с каждым словом Сэма Дин менялся в лице. Вот на нём пригрелось недоумение, после оно сменилось открытым пониманием что к чему, а позже невымолвленным недовольством.

- Издевательство. - рявкнул он и со стуком опустил пистолет на стол рядом с собой.

- Дин... Прости, я...

- Не парься, всё равно знаю, что эта чертовщина не поможет в решении всего того дерьма, что окружает нас. А Габриэля нужно вытащить из его состояния, и как можно быстрее.

Тогда Дин и выдал всю свою потерянность одной только фразой. Её тень скользнула и по его лицу, после чего Сэм с открытой болью отвернулся от брата. Ему так сильно не хотелось от чего-то его отгораживать, – в особенности от того, что помогает ему держаться на плаву, – но каким же неимоверным облегчением стало то, что Габриэль, всё ещё сидящий по возвращению Сэма на полу, позволил его поднять и вновь усадить на диван без свойственных ему всплесков паники.

Но отчего-то охотник был твёрдо уверен, что если бы архангела с пола поднимал Дин, то Габриэль показал бы совершенно иную реакцию. 

В этом и была вся их проблема. В реакциях Габриэля. 

Единственный раз, когда Гейб позволил к себе прикоснуться кому-то, кроме Сэма, был Кас, - и то, только когда рядом присутствовал сам Сэм. Он тогда словно вслушивался в спокойный голос охотника и позволил Касу изучить его ради попытки помочь и вытащить Габриэля из его собственной клетки разума. Серафим возложил свою руку ему на лоб и... лишь досадливо покачал головой, показывая, что ничего не сумел бы сделать.

Ничего...

- Я не смогу, Сэм. Габриэль должен сам сделать это, понимаешь? По-другому никак.

- Я... понимаю. - сипло выдохнул тогда младший Винчестер.

Сэм чувствовал, как Габриэль постоянно тянулся к нему за все те полторы недели, которые он провёл в их бункере в беспамятстве. Архангел постоянно старался находиться рядом с Сэмом, если только не был в своей комнате, окружённый пустынными стенами. Но он так часто уходил из неё, что Сэму показалось, что Габриэлю она определённо не нравится.

И однажды Гейб обнаружил ведущие на их третий этаж ступени. Габриэль пришёл к Сэму на чердак, когда ещё не пришёл в себя.

Сэм тогда вчитывался в очередной отчёт Хранителей в поисках хоть каких-нибудь намёков на то, что они как-то сталкивались с другими мирами, – вот только он постоянно забывал, что уже выдавил из всех бумажек последние капли информации. И, донося до своего лица чашку с горячим кофе, он едва не подавился, когда обнаружил стоящего у дверного прохода Габриэля. Дверь за его спиной бесшумно закрылась.

Самое интересное, что ступени скрипели под ходой, но у Габриэля она была настолько тихой и лёгкой, словно он боялся потревожить монстра, прячущегося в тени. Что, в принципе, так и было.

- Гейб? - Сэм отставил и бумаги, и кофе подальше от себя и спустил скрещенные ноги на пол, по ходу поправляя сбившуюся рубашку на своём теле.

Архангел переминался с ноги на ногу. На его голове топорщились в разные стороны волосы, а тряпка вовсе выглядела нелепо на его теле. Глаза блуждали по чердаку, словно выискивали место, куда можно было забиться, чтобы его не заметили.

- Вопрос на миллион: как ты сюда добрался, приятель? Я это место искал с год, а ты за один вечер нашёл его. У тебя что, гиперосмия?

Сэм снова уселся на раскладушку, вовсе не зная, что ему делать с прибывшим сюда Габриэлем. Не выгонять же? Это было бы окончательно глупо и совершенно не нужно.

- Так что у меня два варианта, - просто продолжил он, не обращаясь ни к кому конкретному, потому что знал, что Гейб его не слышал. - Либо ты ко мне привязал верёвочку, по которой находишь меня, либо у тебя слишком хороший нюх на кофе, с которым ты постоянно застаёшь меня. Сначала в библиотеке, приятель, потом у меня в комнате, после в зале, где я тоже, к слову, пил кофе, теперь тут. Всё-таки гиперосметик.

А после Сэму в голову внезапно пришла одна из тех идей, которые никогда не приходят ему на бодрую голову. А тогда была ночь, и тогда он не спал уже как с несколько дней.

Винчестер откинул одеяло от себя и похлопал рукой по матрасу рядом с собой.

- Иди сюда, ангел. - молвил он, двигаясь под стенку (так как раскладушка стояла, да и до сих пор стоит у стены напротив окна).

Габриэль долго стоял просто посреди комнаты, а после повернулся к окну, за которым возилась бренная ночь. И медленно ступил к нему, смотря на дрожащие на ветру ветви деревьев. Сэм некоторое время посмотрел на него, на его фигуру, очерченную слабоватым светом лампы и крыльями тени, чьи перья укрыли лицо Габриэля, а после вернулся к отложенным на кровать бумажкам. Его глаза скользнули по поставленной на пол чашке кофе, но он быстро потерял к ней интерес.

Сэм не знал, сколько времени прошло прежде, чем Габриэль отошёл от окна, мружась от тусклого света лампы. Он долго смотрел на пустующее и предоставленное ему место на кровати прежде, чем двинуться к нему. Сэм смотрел на эти нерешительные движения краем глаза так, словно и не замечал приближающегося архангела.

Он смотрел в листы с бежевых папок Хранителей с таким интересом, будто ничего важнее за написанное там нет и не было никогда (хоть и знал их от корочки до корочки).

Габриэль остановился рядом с раскладушкой и напомнил Сэму зверька, что следует к капкану, посередине которого лежит слащащий его взгляд кусочек мяса. И всё же он надеялся, что "кусочком мяса" является раскладушка с тёплым одеялом и матрасом, который Сэм в скором времени заменит на более тонкое из-за и впрямь адской жары на чердаке, – но что-то подсказывало ему, что матрас не есть тем самым нужным, чего так интуитивно искал Габриэль.

Сэм наконец-то показательно отнял от своих глаз информационные папки.

- Так ты садишься?

Возможно, фраза прозвучала чересчур нетерпеливо. Габриэль неловко попятился, опуская свои карие глаза в пол. Сэм склонил голову к плечу и снова хлопнул по матрасу, – спокойно и легко.

- Давай, Гейб. Ну. Я же не выгоняю тебя, ангел. Или архангел. Шестикрылый, одним словом. - Сэм хмыкнул, запутавшись в собственных словах. Рука всё ещё лежала на матрасе, приглашающе разглаживая смятые простыни. И мягко повторил, перекатывая на языке: - Шестикрылый.

И Гейб сел. Весь его вид говорил о собственной неуверенности, но она явно не мешала ему слишком сильно, чтобы отказаться от тепла.

Сэм не знал, зачем архангел пришёл тогда к нему, сонному и едва держащему свои глаза открытыми. Но тогда, когда Габриэль свернулся рядом с ним и Сэм укрыл того белым одеялом... Когда Сэм, устав от чтения знакомой ему информации, потянулся через Габриэля и кинул их на стол; когда в последний раз глянул немного расстроенно на чашку остывающего кофе, до которого не мог дотянуться не коснувшись Габриэля, лежащего на краю; когда одеяло оказалось и на нём, – Сэм уснул.

И ему не снились кошмары.

Он уснул так, что и не заметил, как не сомкнувшая глаз хрупкая фигура за его спиной придвигается к нему и носом касается его цепкой рубашки. Руки прижались к собственному телу и твёрдые костяшки упёрлись в чужую спину. И холодный нос коснулся оголённой шеи, вбирая знакомый аромат мужского дезодоранта.

***

Когда Сэм проснулся, позади него был сопящий Гейб, возложивший свою руку ему на пояс. Винчестер замер, чувствуя спокойное дыхание за своей спиной, но так и не смог пошевелиться до того, как сам Гейб не проснулся, резко вдохнув и вздрогнув. Сэм не шевелился и тогда, когда Габриэль лениво сполз с кровати и с неслышным прикосновением подошвы босых ног об пол намеревался скрыться с чердака.

Раздался звон падающей чашки с кофе, которую явно зацепил Габриэль, и послышалось быстрое, даже испуганное шуршание в противоположную от двери сторону. Сэм развернулся на кровати, смотря как Гейб прижался к стене рядом с окном, учащённо дыша, и с тусклым вздохом, переступив лужу из разлитого напитка, побрёл к Габриэлю, чтобы его успокоить.

- С добрым утром и тебя, ангел.

Так, в принципе, и начались его маленькие похождения на чердак на протяжении последующих дней. Габриэль мягко прижимался к спине Сэма, доверительно утыкаясь носом ему между лопаток, и Сэм не возражал. Да и зачем, спрашивается?

Гораздо приятнее чувствовать чьё-то присутствие, чем ощущать блуждающий по спине холодок. Иногда Сэм ворчал, когда ноги Габриэля переплетались с ногами охотника и его холодные пальцы касались к привыкшим к теплу щиколоткам, но никогда не делал резких движений и не повышал голос. И так, сидя на чердаке в компании друг друга, не говоря ни слова Габриэлю, Сэм чувствовал себя в абсолютном спокойствии. Такое состояние настигало его практически всегда, когда рядом был вздрагивающий от очередной вспышки молнии архангел. И ничто не было настолько же великолепным, как поправлять концы одеяла под Габриэлем и, неловко поворачиваясь к тому лицом, захватывать в кольцо из примитивных обьятий.

А самое интересное, что Габриэль позволял ему это. Не пытался убежать от прикосновений или отряхнуть чужую руку на манеру того наглого трикстера, которого знал Сэм, или отодвинуться, нет, - он просто позволял это Сэму. 

Никто не знал о похождениях Габриэля на чердак, насколько мог судить Сэм. Никто, кроме Каса.

Каса, который единожды увидел, как ночью Габриэль поднимается по ступеням наверх, сидя в библиотеке со стопкой книг на своих руках и задумчивым видом. Серафим недоумённо провёл взглядом архангела, а потом напрямую поинтересовался у Сэма правда ли что на ночь Гейб остаётся у него.

Сэм ответил правдиво:

- Да, Кас. 

Что-то враз изменилось в лице Каса и нельзя было сказать, что на лучшее. Что-то, от чего сквозило неподдельной болью, и Сэм не был глупцом, чтобы понять, что всё дело в Дине, его глупом старшем братце, который никак не мог принять собственного ангела. В Дине, который постоянно выгонял серафима из своей комнаты, когда тот наблюдал за ним. В Дине, который так и не понял, какую жестокую ошибку совершал раз за разом.

И если Сэм провернул нелепость, позволив архангелу спать в его кровати (что понесло бы волну шуток со стороны Дина), то Дин наносил жестокие по отношению и к нему, и к Касу ножевые раны. 

Но Сэм был не в праве влезать туда, куда ему определённо не стоило влезать. Потому-то он и не вывалил на Каса весь свой поток мыслей, а спросил банальное и словно слепое:

- Ты в порядке, Кас?

Кастиэль изменился в лице, пускай ему этого до конца сделать так и не удалось. Но боль припрятать он всё же сумел.

- Да, Сэм.

- Дину ни слова об этом, ясно? 

Все Винчестеры по натуре своей такие, - все они слишком умело делали вид, что ничего только что и не произошло. А Кас, что давно уже стал Винчестером, научился этому у них.

- Мой рот зашит. - молвил Кас, чтобы лишь в следующий миг осознать, что это была не лучшая метафора.

В особенности для человека, который собственноручно разрезал нити на сшитых губах запуганного архангела.

- Я... - начал Кас, на что Сэм только махнул рукой.

- Если ты сейчас начнёшь оправдываться, то этот момент станет ещё более неловким, чем он уже есть, Кас.

- Хорошо. - серафим нервно выдохнул. - Как скажешь. Как там Габриэль?

- Не лучше. 

Габриэлю и впрямь не становилось со временем лучше, - всё та же однотипная на протяжении полторы недели его нахождении тут, в бункере, реакция, пропитанная неподдельным страхом, всё те же однотипные кошмары, от которых архангел ворочался во сне и часто будил (на удивление) крепко спящего рядом с ним Сэма, всё тот же ужасающий вид израненного и заботливо перебинтованного охотником в нескольких местах тела.

А когда Дин впервые отправился в другой мир с надеждой найти хоть какой-нибудь вариант того, как вытащить оттуда Мэри и Джека вместе с Артуром Кетчем, помощь Габриэля понадобилась сильнее, чем когда-либо.

Они сидели друг напротив друга в его комнате и взгляд Сэма блуждал по записям на енохианском, что, если верить Касу, гласили, как архангел Габриэль попался на откровенный крючок своей же лжи и трусости. Там говорилось и о порно-звёздах, которых он нашёл в Монте Карло, и о том, как Гейб по своей неуклюжести попал в лапы Асмодея, что едва не уничтожил его за последние восемь лет нахождения в той клетке.

Но Сэм мог поклясться, что Асмодей как раз таки уничтожил Габриэля. 

Он не запоминал слов, которых он говорил Габриэлю, - там присутствовала тема побега трикстера от его собственной семьи и его схожесть с самим Сэмом, который когда-то так само убегал от отца и от их семейного бизнеса. И когда он говорил эти слова, в голове отзеркаливались учения Джона Винчестера – «Охотиться на нечисть, спасать людей, - семейный бизнес. А ещё это наша миссия, отомстить тем, кто причастен к смерти вашей матери.» И когда он это говорил, Сэму, которому было тогда на вид не более семи лет, чувствовал, как пробегают по нему леденящий душу ужас, – ведь на лице собственного отца видна была неподдельная одержимость.

Сэм отмахнулся от картинки появившегося перед его глазами Джона и после секундного молчания наклонился вперёд, сидя на своём стуле. Руки, лежащие на коленях, сжались в кулаки.

Он говорил о том, что шлюхи в Монте Карло - это, конечно, хорошо, но было бы ещё лучше, если бы Габриэль перестал прятаться внутри своей оболочки.

- Гейб, я знаю, что я чересчур о многом прошу, что тебе страшно осознать всю ту боль через которую ты прошёл, но, понимаешь, ты не сможешь от этого прятаться вечность. Ты нужен миру. Ты людям нужен. Ты нужен своему племяннику Джеку. - Сэм не желал сейчас расшаркиваться насчёт того, что Габриэль хорошо бы поладил с пока ещё незнакомым ему мальчиком. Он считал, что Гейб со временем это и сам поймёт. - Ты нам нужен.

А после язык посмел повернуться туда, куда указывал тупой конец стрелки компаса, - в совершенно противоположную сторону для Сэма. Он не хотел придавать своим словам столько значения, но знал, что всё, начиная от последнего вздоха на первом слове и заканчивая прошедшей по позвоночнику дрожи, было правдивым.

- Ты мне нужен. 

Слова не были настолько громкими, чтобы их услышал весь мир, но были достаточно звучными для них двоих. Вот только от Габриэля реакции не последовало. Сэм молчаливо выругался сквозь зубы и поднялся с насиженного места, абсолютно разочарованный своей, очевидно, снова неудачной попыткой. 

Его рука обхватила ручку двери, когда до него донеслось совершенно спокойное, но настолько пропитанное эмоциями, что сам Сэм захлебнулся бы уже в них.

- Порнозвёзды.

Сэм медленно повернулся к нему лицом, округлив свои глаза. Он почувствовал, как затрепетало его сердце в груди, когда он глянул во вполне осознанные глаза Габриэля.

И на лице была кривая, знакомая охотнику улыбка.

- Это были порнозвёзды, Сэм. - хмыкнул он, поясняя.

Его глаза вспыхнули голубоватым свечением, пропитанные благодатью. Улыбка ещё сильнее растянулась на губам, наглая и неестественная, словно он только что вынырнул из старых воспоминаний Сэма, где он был лишь фокусником, и глубоко уклонился ему.

- Ты смотришь на меня так, словно призрака увидел. - покачал головой Габриэль. И благодать пропитала всю его сущность, чтобы в один миг исчезнуть на дни и недели.

Сэм сглотнул. Он и впрямь видел призрака. Призрака прошлого, которого он так долго искал в напуганном подобии Габриэля.