Дорога, уходящая в даль

Сяо Чжань изначально понимал, что приехать на встречу выпускников спустя пять лет — весьма глупая затея, учитывая факт того, что он исчез и не отсвечивал достаточно долгий период времени. Для него не было бы удивительным, если бы его спросили, кто он. Потому что помнить всех тех, с кем ты учился, и кого не вспоминал всё это время, как минимум странно. Но, на удивление, его помнила большая часть одноклассников, и парочка из параллели. Неожиданно даже для самого себя, Чжань подумал, что-либо эти люди весь вечер просматривали выпускной альбом, записывая на подкорку, кто есть кто, либо же у них после школы жизни не было совсем. Он, конечно, не гордился этим, но, честно признаться, помнил только близких друзей и Ван Ибо. Остальные люди, которые, неожиданно, знали, как его зовут, немного напрягали и пугали. Так что уюта на этом празднике жизни не было, и парень порывался уйти трижды. Только Ван Чжочен останавливал, либо напоминая о сюрпризе, либо говоря, что не простит, если Чжань уйдёт. Так что всё, что оставалось — сидеть на месте и выпивать один бокал за другим, для поддержания общего настроя.

Бывшие одноклассники и параллель рассказывали, как сложилась их жизнь. Судя по выражению лица лучшего друга, Сяо Чжань мог с уверенностью сказать, что обновления в плане новостей, у тех не было. Кто-то женился и яро проповедовал семейные ценности, кто-то рассказывал о кругосветных путешествиях, которые закончились одним выездом заграницу, и то в Казахстан, а кто-то рассказывал про крутую работу. И Чжань не то чтобы придирался, просто странно слышать про хороший доход от человека в протёртых джинсах и футболке с дыркой на шве и пятном от соуса. Сам он отмалчивался про свою жизнь. Да, ему было что рассказать, но эти люди были абсолютно чужими, и проблемы ему были не нужны. Он просто поддерживал разговор, где-то шутил. Не старался себя сдерживать, просто пытался показать, что он был всё тем же, кого они знали, чтобы не портить настроение.

Только быть здесь не хотелось. Хотелось провести время с кем-то другим и в другой обстановке. Желательно, чтобы там было меньше народа, не так шумно. Сяо Чжань ничего не имел против шумных компаний, но сейчас его собственная меланхолия брала над ним верх и хотела покоя. Чжань думал об Ибо. Сейчас казалось правильным провести вечер с ним. Возможно, подождать после работы и пригласить погулять, или в кино, на какой-то очень поздний сеанс, когда людей в зале не будет. Побыть с ним ещё какое-то время.

Сяо Чжань в очередной раз осматривает людей за столом. Все они такие чужие и создаётся впечатление, что сам Чжань — лишний. Ему задают вопросы, интересуются его жизнью, уделяют внимание, но он не подходит ни к кому. Он — приглашенный гость, о котором даже после череды вопросов никто ничего не узнает. Парень смотрит на часы и говорит сам себе о том, что уйдёт через тридцать минут. Наврёт о внезапных делах и, может, позвонит Ибо, всё же воплотит план с кино в жизнь.

Его установка самому себе работает как-то не так. Потому что в помещение заходит Ван Ибо. Он подходит к их месту и только кивает головой в знак приветствия. Осматривает длинный стол, и останавливает свой взгляд на Сяо Чжане. Недавняя отстранённость и абсолютная незаинтересованность во взгляде сменяется теплом и нежностью. Парень ухмыляется и смотрит хитро, будто узнал какой-то секрет.

— Ух ты, Сяо Чжань, а я уж думал, куда ты пропал, — он не злиться, просто смеется над Чжанем и его несчастным сердцем, — я снова тебя ждал возле офиса, а ты ушёл, как так можно?

Сяо Чжань снова не знает, что сказать. И как у Ибо получается так легко загнать его в угол? Чжань просто не понимает, как этот самодовольный индюк может нравиться? Ни грамма понимания. Но с ним так хорошо, даже при всей напыщенности. Неожиданно в помещении даже светлее стало. Возможно, это сказываются проблемы со зрением и сидячий образ жизни, но Чжань хочет думать, что это из-за Ибо. Пусть будет романтично, он так желает.

— Ну что поделать, если у тебя вошло в привычку меня ждать? — Чжань делает глоток вина, стараясь сосредоточиться на данном действии, чтобы не подавиться внезапной самоуверенностью, — Может твое тотемное животное — щеночек?

— А почему не собака? Неужели не тяну на взрослого самца?

Чжань давиться. Старается прикрыться ладонью, а ещё пытается сберечь белую рубашку. Ибо старается помочь салфетками, одну вручает самому Сяо Чжаню, а второй — вытирает ткань. Он делает это максимально аккуратно, стараясь собрать всю влагу, но рубашку не спасти такими методами.

— На напыщенного индюка похож, — сквозь кашель говорит Чжань.

— Как для напыщенного индюка я слишком быстро ринулся помогать, не думаешь?

Сяо Чжань вообще не думает, если честно. Потому что не до дум. Ибо смотрит ему в глаза, сейчас Чжань точно видит свое отражение в шоколадных омутах, и почему-то кажется, что в глазах этого парня сам Сяо Чжань выглядит красивее. Они оба не шевелятся, просто всматриваются друг в друга, пытаясь что-то найти. Какие-то ответы на свои наивно-глупые вопросы. Только найдут ли?

Скорее всего, нет. Потому что, как известно, друзья — ещё те скотины. Почему им вечно надо вставить свои пять копеек туда, куда не просят? Чжань обещает себе, что порчу на них наведет (у него дед в пятом колене по бабкиной линии — ведьма). А ещё засудит. Да, в законодательстве не предусмотрено наказание за препятствие романтике, но это точно заслуживает смертной казни.

— Ну, ребята, выпьем за любовь и за то, чтоб хуй стоял и деньги были! — восклицает Юй Бинь, и все чокаются.

Честно, Чжань бы сказал, что все чокнулись, учитывая помпезность тоста и то, что его и Ибо только что прервали. Ван Ибо отстраняется и тоже пьёт. Осушает бокал полностью и смотрит на Сяо Чжаня. А второй наблюдает за движением острого кадыка первого. И кажется алкоголь дал в голову, раз Чжань спокойно признаёт факт того, что хочет прикоснуться к чужой шее губами, посчитать пульс и оставить пару ярких пятен. Щёки алеют, и парень опускает взгляд куда-то в пол. Смотрит на свою обувь и старается успокоить учащённое сердцебиение и дыхание.

— На самом деле я приехал за Сяо Чжанем, так что, надеюсь, вы нас простите, — спокойно говорит Ибо.

Он нежно берет за руку своего босса и помогает подняться. Явно переживает о том, чтобы Чжань в который раз нигде не покалечился, потому что в последнее время у того это входит в привычку. Они выходят из кафе, и ветер немного обдаёт прохладой. Тело Чжаня дрожит от резкого перепада температур, хотя, будь он в немного более трезвом состоянии, даже не заметил бы подобной перемены.

Какое-то время они идут тихо, не смея разрушить момент. Чжань опирается на Ибо. Он, конечно, может идти и сам, но хочется прикоснуться к телу рядом, так что он пользуется возможностью. Ибо же поддерживает его. Старается идти ещё ближе. Становится ощутимой опорой, и Сяо Чжань благодарен. Он думает, как они сейчас выглядят со стороны? И тихо хихикает своим мыслям, жмётся ближе. Вообще картина интересная. Чжань в этом не сомневается, как и в том, что сейчас выглядит крохотным на фоне Ибо, и что тот, в свою очередь, кажется скалой.

— Правда говоря, — начинает тихо Чжань, — мне сказали, что ты меня ждал. Прости, я собирался написать сразу, как выйду со встречи одноклассников, и хотел встретиться с тобой позже.

Язык немного заплетается и говорить тяжеловато, но в голове у Сяо Чжаня это звучит сравнительно неплохо. Он немного отстраняется от Ибо, чтобы взглянуть тому в глаза. Лицо парня рядом обеспокоенное. Возможно, он не так расценил поступок Чжаня, так что тот просто улыбается во все тридцать два зуба, показывая свою милую кроличью улыбку.

— Лао-Сяо, вы бессердечны, вы должны будете выполнить моё желание. Это плата за моё ожидание. — Ибо отвечает с улыбкой, зная, что его поймут.

Чжань млеет от чужого голоса и немного возбуждается от чужой фразы. Он останавливается посреди пути, вынуждает Ибо поддаться его примеру. Вглядывается в чужое лицо и старается придать голосу какую-никакую серьёзность.

— Для Лао-Вана всё, что угодно.

Чужие глаза округляются в удивлении, становятся сравнительно большими и это веселит. Во всяком случае, пьяному мозгу Сяо Чжаня очень смешно, и он не сдерживает улыбку. Гордится своим крутым ответом и задирает голову чуть повыше, по-детски показывая своё абсолютное превосходство.

— Всё, что угодно... — одними губами произносит Ибо, но Чжань почему-то его слышит, — Лао-Сяо стоит стать поаккуратнее с такими обещаниями, а то мало ли, что и кто у него попросит.

Голос у Ибо хриплый, и Чжань не понимает, был ли он всегда такой или только что стал. Ван Ибо подходит вплотную, смотрит в глаза снова. Почему-то он кажется выше, чем есть на самом деле. Ноги Чжаня совсем немного подгибаются, но разница колоссальная.

— Не против ездить со мной на мотоцикле домой? Обещаю, ты будешь в безопасности.

Чжань не знает, что ответить, потому что в какой-то момент выпал из разговора. Он просто отвечает на автомате и надеется, что такой ответ вписывается в контекст их диалога.

— С радостью, Лао-Ван.

Ибо усмехается и лишь кивает головой очень снисходительно. Он снова берет Чжаня за руку, и последний чувствует контраст температур. Понимает, что всё это время он горел. Понимает, что чужие холодные ладони не замораживают, только успокаивают его внутреннюю бурю. Они идут недолго, останавливаются у обочины, возле которой припарковался ранее Ибо. Парень надевает на Сяо Чжаня шлем, аккуратно застёгивает и случайно касается чужой шеи пальцами. Даже при том, что касание невинное, случайное, кажется очень интимным и нужным.

Они садятся на мотоцикл и едут домой. Чжань боится высоких скоростей, но если вжаться в Ибо, то совсем не страшно. Он цепляется тонкими пальцами за чужую одежду, а щекой льнет к спине перед собой. Слышит чужое сердце, которое бьётся в бешеном ритме, но в унисон с сердцем Чжаня. Этот звук приглушенный из-за плотности шлема, но слышный или, скорее, ощутимый. Он не слышит чужое дыхание, его заглушает мотор, но чувствует, как двигается грудная клетка, под легкой тканью футболки. Это умиротворяет. Сяо Чжань дышит впервые так легко и свободно. Дышит чужим теплом, чужим воздухом.

Парень не замечает, когда они доезжают до его дома. Чжань не хочет расставаться. Создаётся впечатление, что если они сейчас разойдутся, то навсегда. Завтра не наступит, а если и наступит, то оно будет ужасным, серым и убийственным. Так что ни один из них не рискует нарушить момент. Они стоят возле парадного, смотрят друг на друга и молчат. Чжань подходит ближе и обнимает Ибо. Так же, как парой минут ранее, но только теперь они лицом к лицу. Парень утыкается в шею любимого человека и вдыхает аромат чужого одеколона. Руки Ван Ибо так идеально ощущаются на талии, кажутся самой правильной вещью на свете. Сяо Чжань хнычет, как младенец, и надеется, что это только в его голове. Но похоже он сделал это вслух, потому что заботливые руки касаются его макушки, гладят нежно, а чужое: «я рядом» заставляет вжаться еще сильнее. Хочется залезть внутрь этого человека, в чьих руках он находится, и поселиться там навсегда.

***

Знаете этих людей, с которыми можно говорить ночи напролёт, и от этого завтра вы не будете чувствовать усталости, и кости не будет ломить? Завтра вы будете самым счастливым человеком, стремящимся встретить причину этой нескрываемой детской радости. Похоже, теперь Ибо знает, потому что сейчас 5:10 утра, а он все ещё не сомкнул глаз ни на секунду, боясь пропустить захватывающий разговор о вонтонах без супа, о кофе со льдом и литрами молока, или о коте и сложностях вычесывания шерсти.

Ван Ибо просто хотел сообщить Сяо Чжаню, что добрался в целости и сохранности. И, честно говоря, рассчитывал на то, что парень, которого он не хотел отпускать, уже спит. Но тот не спал. Он обеспокоено расспрашивал о том, как старший доехал, и всё ли в порядке. Так и разговорились. По итогу оба не выспятся, но не то чтобы кто-то из них беспокоился об этом.

Ибо увлечённо рассказывает о пользе воды для организма, на полном серьёзе споря с Чжанем, который рекомендует зелёный чай и говорит, что это куда лучше воды. Парень не знает, что лучше, просто спорит ради поддержания диалога. Хочет, чтобы их диалог длился вечность, поэтому приводит в аргумент странные факты, найденные на скорую руку. Вперемешку с этим, он кидает какие-то мемы и упёрто гонит спать младшего. А тот, в свою очередь, так же упрямо отказывается, говорит, что уже взрослый и клянется, что сможет позаботиться о себе. Ван Ибо немного не верит, но знает, что и сам о нём позаботится в случае чего. Он всё ещё чувствует родное дыхание, руки, обхватившие его талию, и стук сердца, как своего, так и чужого.

Парень думал, что, придя на встречу выпускников, в очередной раз послушает всё те же истории, выпьет вина со всеми, а после, по пути домой, купит пива. Но всё обернулось куда лучше. Еще в момент, когда он подходил к нужному столу, было какое-то приятное предвкушение. А когда Ибо увидел Чжаня, сердце так зашлось. Он уже не хотел никакого пива или вина, просто остаться рядом с этим человеком. Ван Ибо думал, что может стоит проигнорировать их знакомство, изобразить, что они всё так же незнакомы. Однако лгать так не хотелось. Пусть лучше он будет эгоистом, но собой, чем сейчас притворится незнакомцами и пройдет мимо.

В тот момент, когда они смотрели друг другу в глаза, он всё для себя решил. Ибо подумал, что стоит признаться, что лучше сказать сейчас о своих чувствах, и пусть много свидетелей, ему плевать. Решительность рукой смыло одной лишь фразой Юй Биня. Почему-то показалось, что Чжаню такое публичное признание не понравится, но это же не значит, что он не признается никогда.

Ибо закрывает глаза, вспоминает чужие объятия и впервые понимает, что это тот человек, с которым он готов проводить всё свое время. Он хочет касаться, общаться, дурачиться, смеяться и проводить время вместе. Готов стать опорой, стать спасением и комфортом, готов нести на руках всю жизнь и доставать звёзды с неба, стоит Чжаню только захотеть. Ван Ибо впервые засыпает обняв подушку, успокаивая свое сознание тем, что скоро на её месте будет Сяо Чжань.

***

На утро синяки под глазами и помятое лицо выдают тот факт, что сна вовсе не было, но глаза наполнены жизнью: наверное, это впервые за долгое время. Ибо готов делится своей лёгкостью со всеми: дарить любовь, отдавать кусочки себя другим, чтобы хоть немного сделать их счастливыми, счастливыми, как он прямо сейчас. Когда на этаже он встречает такие же уставшие, но счастливые глаза, он не может сдержать своей прямоугольной и кривоватой улыбки. Ну, вообще он мог бы скрыть свои эмоции, но не хотел. Желание быть честным и открытым — это именно то, что открыл в Ибо Сяо Чжань. Да, он не хотел быть таким со всеми подряд, но с одним конкретным человеком — на все сто процентов. Мир такой красочный, и главный цвет в этой палитре — красный. И нет, это не ванильное сравнение любви, просто прямо сейчас на Сяо Чжане бордовый костюм и какие-то смешные красные носки со Спанч Бобом. Ван Ибо смеётся себе в кулак, замечая эту забавную деталь.

Вообще, в образе статного и желанного всеми босса не часто можно было увидеть Сяо Чжаня, и Ибо стал это понимать только после множества обедов, побегушек по парку, подколов и вчерашнего вечера. Чжань был в деталях: в этих носках, жёлтых шнурках, найденных где-то в глубине шкафа; во вредных батончиках, которые всегда лежали на верхней полке на кухне; во взглядах и улыбках. Именно из-за того, что только Ван Ибо замечал такие мелочи, ему не хотелось ревновать. Он знал, что в этом он особенный. И откуда такая уверенность?

— Ван Ибо, почему это вы такой помятый, да еще и опоздали?

Чжань смеётся глазами, хотя внешне спокоен, можно даже сказать, что немного строг. Ибо уверен, что из того вышел бы очень хороший актер. Парень решает, что пусть его босс и должен изображать из себя номинанта на «Оскар», но он-то не должен.

— Ну, ночью мне как-то плохо спалось, но не беспокойтесь, я буду в порядке.

Ибо улыбается и подмигивает. А Чжань, кажется, сгорает от стыда. Это слишком мило.

***

Обеденный перерыв теперь любимое время Ибо: изо дня в день они сидят в забегаловке на углу. Чжань заказывает кучу разной еды и съедает в считанные секунды. Ван Ибо каждый раз в шоке, потому что, при комплекции парня напротив, тот попросту должен питаться святым духом; но прямо сейчас тот уплетает булочку с клубничным джемом и жалуется на то, что поправится. Ибо лишь закатывает глаза и отвечает:

— Чжань-Чжань, честно сказать, для того, чтобы ты поправился, тебе надо съесть все булки этого мира, тебе стоит кушать столько, сколько хочется, ты останешься идеальным в любом случае.

Сегодня идти обратно не хочется совсем, и Ибо берет на себя бремя дьявола и предлагает прогулять денёк. Ничего же не случится, если они не вернуться? Сяо Чжань по телефону оповещает секретаршу, что они на перекур; и не важно, что они не курят. Та что-то кричала о делах, о том, что он не может уйти, но её мнение не особо интересует сегодня. Парни просто выключают телефоны и бегут подальше от знакомого здания.

Они гуляют в знакомом парке и едят мороженное, Чжань в очередной раз заляпался. И Ибо оттирает шоколад от чужого костюма, только сейчас замечая, что у него появилась привычка носить салфетки с собой.

— У тебя в карманах есть любая вещь на все случаи жизни? — спрашивает Чжань, тоже отмечая изменения в чужих привычках.

— Да, периодически провожу время с очень неуклюжим парнем. — смеётся Ибо, получая несильный шлепок по плечу.

Парни бегают по улице, стараются догнать и шлёпнуть в ответ. Кричат и бесятся. Люди, проходящие мимо, явно уже готовы вызвать полицию, так что теперь они объединяются и готовы дать дёру от общего врага. В конечном итоге находя укрытие в кинотеатре. Они берут билет на ближайший мультик, и зал практически пустой. Ван Ибо без умолку комментирует каждую шутку или поступок персонажа, а Чжань лишь смеётся или поддакивает. Прекрасный союз.

Домой они едут на мотоцикле, который пришлось тайком забирать, потому что нагоняй от разъярённой секретарши не входил в их планы. Едут они быстро, и Чжань жмётся к Ибо так же, как делал это вчера. Оба считают пульс друг друга, стараясь узнать чувства человека рядом, но где расположен этот самый пульс — не понимают.

***

Когда Ибо возвращается домой, Чжань звонит ему по видео связи, пока сам на кухне шаманит, а Ибо еле-еле готовит лапшу быстрого приготовления. Услышь их диалог хоть кто-то, точно подумал бы, что они отстали в умственном развитии. Но им весело, так разве это плохо, быть глупыми друг с другом? Они смеются, как дети, и говорят о всякой чепухе. Если не это самая прекрасная любовь, то какая она должна быть? С Чжанем Ибо забывает обо всём; даже о недописанной программе, о которой они даже не заикаются, о прояснении взаимоотношений и о прочей душной ерунде.

Но есть то, что не даёт покоя. Точнее то, что не дает расслабиться на все двести. Это письмо — очередные загадки, и пусть это не сильно беспокоит, но всё же в голову не приходит, кто это может быть. Ибо его получил недавно и оно не мешает, но всё же вносит некоторые коррективы в его планы. Потому что, не будь этих писем, парень уже давно бы признался в своих чувствах Чжаню и ждал бы ответ. Но, учитывая подтекст чужой писанины, Ибо не может дать волю чувствам. Просто банально беспокоясь о чужой безопасности.

«Знаешь, ведь люди созданы для любви, для того, чтобы не иметь сожалений; но у меня есть одно — я не заговорил с тобой. Когда я нашёл силы подойти к тебе, ты ушел, словно злая шутка. Такая жестокая. Но я видел твою улыбку, и она навсегда со мной.

Сейчас мы в разных странах, и я не знаю, где ты, смогу ли найти, и что делать потом. Но я так хочу увидеть тебя. Пусть издали, как раньше. Пусть так, но хочу. Хочу снова... хотя бы как раньше. Без сожалений.»

Ван Ибо перебрал уже все реальные и нереальные варианты тех, кто может быть автором, но он явно что-то упускает, и это раздражает. Выводит из равновесия и разрушает изнутри. Он не против отпустить эту ситуацию, но это не то, с чем он может смириться.

Короткое сообщение от Чжаня заставляет отвлечься: «Не хочешь посидеть у меня и выпить?». Ибо уже понял, что его босс быстро пьянеет, и эта информация заставляет задуматься о том, стоит ли ехать вообще. Но уж простите, Ван Ибо слаб. Слаб настолько, что на полном серьезе считает отказ дурным тоном, так что, ответив коротким «ок», выезжает.

***

Первая бутылка вина заканчивается быстро: в основном пьёт Сяо Чжань, и весело говорит что-то о жуках, будто они безобидны; Ван Ибо всячески пытается перевести тему, но его явно не слушают и не хотят слышать, издеваясь над бедным сердцем Бо-Бо. Но тот точно всё простит, просто потому, что злиться невозможно. Как? Глядя в эти глаза, или глядя на эту улыбку. Это просто невозможно, и это факт. Соджу идёт явно тяжело, а Чжань уже укладывается на полу и что-то невнятное щебечет — по-другому это назвать нельзя. Ибо перетягивает голову безвольного тела к себе на колени, беспокоясь о здоровье бедного Чжаня. Он нежно гладит по голове, перебирает темные пряди. Говорит тихо, на грани слышимости, чтобы не нарушать чужой покой:

— Лао-Сяо, ты явно перестарался, куда тебе столько пить? Давай отнесу тебя в кровать.

Ибо пытается помочь подняться, но Чжань отталкивает руку, дует губки, как маленький ребенок. Бедного обидели заботой. Старший еле держится от колкости на этот счет.

— Лао-Ван, не трогай меня, я и сам могу.

— Чжань-Чжань, ты уже на ногах не стоишь, помнишь, я ведь сильный бойфренд, я донесу тебя, как принцессу.

— Ты же обещал, что будешь на руках носить только особенного человека. — парирует Сяо Чжань.

Он встает на ватных ногах и бредёт в сторону спальни, шатаясь и встречаясь плечами с каждым углом, набивая себе всё новые и новые синяки. Ибо шёл сзади, стараясь ладонями закрывать углы, хотя получается с трудом. Он отмечает про себя, что надо бы всю квартиру подушками обклеить и обезопасить, а то зная таланты этого пьяного счастья.

— Малыш Чжань, — тихо зовёт Лао-Ван, когда пьяный парень всё-таки улегся в кровать, — ты не против, если я одолжу твой компьютер?

Волосы растрепались, а глаза явно пьяные, лицо красное; но всё это не теряет очарования, а наоборот. Чжань кусает губы и мнётся, не давая ответ. Его рубашка расстегнута, так и манит расстегнуть побольше, чтобы рассмотреть тело и любоваться им, но Ибо держится, не в его принципах пользоваться пьяными людьми, да и пользоваться людьми в принципе. Он треплет мягкие волосы Сяо Чжаня и задает вопрос погромче:

— Чжань-Чжань, ты слышишь меня?

— Не против, но сначала поцелуй на ночь, — парень притягивает Ибо к себе и целует в губы; хотя, «целует» не подходящее слово, скорее чмокает, но Ван Ибо прямо сейчас верит в Бога или в силу алкоголя, — сердце бьётся в бешеном ритме, но бедокур Чжань-Чжань засыпает, будто ничего и не было. Хотя что с него взять? Пьяный. Ибо касается своими пальцами чужих губ. Мягкие и немного влажные. Фантазия подбрасывает варианты развития событий, и ни один из них недостоверный. Не то чтобы хотелось. Ладно, хотелось, кому тут врать. Ибо лишь опускает голову и уходит в другую комнату, где видел компьютер.

Пароль — дата рождения, что может быть проще? Ибо рассчитывал на что-то большее, ведь с таким паролем можно очень сильно огрести. Рабочий стол с котятами, и Ибо подвисает, стараясь найти самого главного конкурента. Вообще, они все тут милашки, но они вызывают детскую ревность. Звучит глупо, но люди точно не могут быть конкурентами для Ибо, а вот эти пушистые клубочки счастья — очень даже да. В углу рабочего стола папка, в ней нет ничего особенного, кроме подписи «1328». Парень изначально не задумывается о значении этих цифр. Обводит папку глазами, но что-то щёлкает в голове, и сердце рвётся наружу. Мысли не дают покоя, и лишь одна фраза на повторе «Всю жизнь люблю Ибо». Может, парень себе потом не простит, но алкоголь сейчас главный в его организме, и пальцы сами нажимают «открыть».

В комнате явно нечем дышать, а голова кружится; в таком случае Ибо расстегнул бы пару пуговиц рубашки, но на нем одна чёрная футболка, и больше ничего. Руки трясет. Он не должен был этого видеть. Все плывёт, и разум уносит по течению вместе с буквами, которые не собираются в слова. Он не понимает, сам ли сходит с ума, или мир. Письма. Все те, что Ибо читал всё это время. Тихие признания на электронном листе бумаги. Все чувства, что были вложены в эти строчки. Все тут. Ван Ибо не верит, не верит ни глазам, ни ушам, ничему. Это слишком глупый поворот сюжета. Настолько же глупый, как они сами. Неужели нельзя было открыть рот и поговорить? Парень замечает, что на одно письмо больше, и не может себе отказать в том, чтобы прочитать и его. Он набирает в лёгкие больше воздуха, и собирает последние силы мыслить здраво.

«Сегодня я встретил тебя вновь; знаешь, ты всё так же прекрасен и совершенен, как и раньше. Я был заворожен тобой, как тогда, в юности. И я всё так же хочу оказаться рядом с тобой. Касаться тебя, а не только смотреть; хотя думал, что первого хватит. Знаешь, я готов бороться. Впервые. Да, смелости всё ещё нет. Но я хочу, очень сильно хочу попробовать то, о чем мечтал так давно. Поэтому, прошу, прими мои чувства. Я люблю тебя.»

Ван Ибо в шоке и при смерти, а ведь никто не поможет, если он помрёт случайно. Он ждал этого столько лет, и не он один. Это греет душу, а еще подтверждает, что они идиоты, которые не сильно-то и выросли со времен школы. Ничего из того, что он считал случайностью, не было таковым. Ни столкновения, ни встречи в библиотеке, ни улыбка, ни приглашение на работу. Ничего из этого. Они оба старались прийти к одному «привет», и вот теперь они здесь. Ванильно до одури, но приятно. Ибо тихо смеется, осознавая, насколько всё закручено и драматично, но он решает думать, что это просто творческий подход. И кто они такие, чтобы выбирать лёгкий путь по протоптанной дорожке. Результат превзошёл ожидания, о большем парень и мечтать не смеет. Сяо Чжань спит в кровати, посапывая и укутываясь в одеяло ещё больше, а Ван Ибо сидит на полу, вытирая те две слёзки, что невольно катятся по его щекам.

***

На утро Сяо Чжань просыпается один. Постель холодная, как и воздух в комнате. Словно кроме него тут никого не было. И это даже как-то обидно, что Ибо спал не рядом, но парня не оказалось в квартире: вещи сложены и бутылок нет, а на часах 8:05, куда торопиться? Он ходит по квартире, стараясь вспомнить, что было вчера и во сколько ушёл Ибо. Сердце сжимается, тело дрожит и согреться никак не может, хотя термометр на стене показывает 28 градусов. Сделать вдох и выдох — непосильный труд, конечности тяжелые из-за накатившего ужаса.

На работе Ван Ибо тоже отсутствует, и Сяо Чжань рвёт и мечет; он не вспыльчивый человек, и эмоции с чувствами умеет держать под контролем, но не сейчас: сейчас он просто сидит за столом и смотрит в одну точку, глаза безжизненные, бегают только из угла в угол да на часы, проверяя, сколько времени прошло. Он отбивает какой-то ритм пальцами и в своей манере трясет ногой. Сотрудники к кабинету не приближаются, понимая, что что-то пошло не так. Секретарша, которая пыталась устроить взбучку за побег, заткнулась, стоило Чжаню посмотреть на неё.

В обеденный перерыв он всё так же сидит на месте — желание есть отсутствует, а руки отказываются держать что-либо. Они вдруг стали слабыми и тяжёлыми. Что он сделал? Почему Ибо не было в квартире? Может сболтнул чего... Ни на один из вопросов нет ответа. Мысли загоняют в тупик и медленно убивают. Чжань пытается вспомнить хоть что-то за прошлый вечер, но все воспоминания упираются в недостающие детали. Он всё больше загоняет себя в рамки, занимаясь бесполезной рефлексией. В очередной раз пальцы становятся холодными, а из глаз начинают течь слезы. Он не понимает, что он сделал. Он ненавидит собственную память и слабую переносимость алкоголя. А еще совсем чуть-чуть ненавидит тот факт, что начал это все. Расставаться оказалось больнее, чем не знать, какого это, быть близким с Ван Ибо.

***

Рабочее время подходит к концу, а он так и не появился. Больно. Больно так, что хочется удариться о стену, чтобы вспомнить причину побега Ибо; хочется бежать к дому парня и пытаться его найти, но ноги не держат тело, и бежать попросту не получается. Он заставляет себя выйти на улицу и смотрит в пустоту — ничего не видит. Как же иронично, что идёт дождь — на фон можно поставить грустную музыку и танцевать в лужах, чтобы брызги воды разлетелись, а слеза скатывалась по щеке только одна. Но для такого сил нет, и выглядело бы это слишком театрально. Вибрация в кармане брюк отвлекает от сумбурных мыслей, и Чжань тянется за телефоном, экран которого показывает на часах 18:23.

«Что ж, здравствуй, Сяо Чжань. Я правда не знаю, что должен написать, но напишу то, что чувствую. Я наблюдал за тобой всё это время, помню, брал те книги в библиотеке, которые ты читал взахлёб, чтобы хоть немного понять тебя. Там были книги о любви. Нежной и прекрасной. Это явно нужно было мне, потому что я испытывал то же самое. Я смотрел на твою улыбку, посвящённую не мне, и было так больно. Хотелось подойти и сказать что-то эгоистичное, на манер: «улыбайся только мне»... Но я не мог даже поздороваться. Я так хотел касаться твоей кожи, что выглядела такой бархатной; хотел быть рядом, сидеть в библиотеке и переписывать бесконечные параграфы, быть просто с тобой. Были стыдные моменты, когда я по глупости красил губы (выглядело ужасно, поверь, если ты попросишь, я обязательно накрашу для тебя), и когда я сбил тебя, выглядел просто ужасно. Но это всё не произошло тогда, не сбылись наши мечты, потому что мы были слишком молоды. Но у нас ведь есть сейчас! Мы можем наверстать, и мне не важно, что мы будем делать. Бежать под дождём или сидеть дома, греться под пледом; будем сходить с ума или читать книги в тишине; спорить или соглашаться друг с другом. Просто давай будем вместе, мы ведь долго этого ждали. Мы так долго смотрели друг на друга, а теперь время сказать то, что крутилось в голове 24/7. Сяо Чжань, как круто было бы, если бы вселенная была бесконечна. Я бы любил тебя в каждой реальности этого мира, как люблю в этой.»

Чжань рыдает. Нервы, которые всё это время были натянуты, как канат, больше не выдерживают. Парня трясёт, он чуть ли не кричит.

— Лао-Сяо, ты будешь моим лучшим другом, моим номером один, будешь моим любимым? Будешь ли ты моим парнем?

— Я буду твоим, Лао-Ван.

Ибо подходит совсем близко, вытирает слезы с родного лица, и целует, совсем нежно и немного целомудренно. Боится нарушить чужие границы своим напором.

— Ибо, — Чжань немного отстраняется, — я хочу увидеть тебя с накрашенными губами.