Сдаюсь.
Солнечная весна, и тает снег, которого и без того было мало. В этот раз зима выдалась тёплой, возможно сказываются проблемы с экологией, которые уже не так просто решить, а может просто климат меняется, и вины человека не так много в этих изменениях. Особо люди по холоду не горевали: во-первых, холод всегда приносит с собой четырехслойное одеяние, которое снимать и надевать слишком энергозатратное дело, а во-вторых, солнце и тепло всё же заставляют чувствовать себя более живым, чем сырость и холод, хотя кому как. Лёгкий ветерок срывает первые лепестки цветов, заставляет чуть плотнее прижать к телу раскрытую куртку. Люди в очередной раз засматриваются на цветение вишни, будто это чудо не происходит каждый год, и вновь фотографируют завораживающую картину. Кто-то снова опоздает на работу и будет оправдываться проблемами транспорта, хотя прямо сейчас не может устоять перед желанием запечатлеть эти яркие, наполненные жизнью моменты. Облака спрятались, лишь солнечные лучи, что немного слепят и мягко пригревают землю, остались во главе этого дня. Люди дышат полной грудью, выбравшись из своих домов, в которых провели последние холодные дни, но есть те, которые сидят дома, заменяя природу новыми технологиями. Погружённые в свои мысли, или занятые работой, бесконечными отчетами и бумажками.
Компьютерные технологии — это хорошо, но прямо сейчас Ибо проклинает их. Недавно написанная программа опять дала сбой, а на новую ни сил, ни вдохновения. Еще и парой часов ранее босс разбудил со своим крайне важным мнением на счет выполненного отчета. На самом деле он был прав в каждой правке, но не в семь утра. В такое раннее время он был откровенным ублюдком и врагом честного народа, который яростно зарабатывал свои гроши на кусок хлеба, бензин и новую плазму. В довершение данного коктейля идет вишенка в сиропе — встреча одноклассников. Вообще законно звать на встречу за три дня до мероприятия? Потому что если законно, то парень не понимает, какой дебил так решил. Ван Ибо и в подростковом возрасте не отличался любовью к сборищу людей, и такие мероприятия требовали усердной моральной подготовки и пару заготовок на тему «я свободен, но не для тебя моя ягодка росла, так что отойди в другой угол помещения и не дыши рядом со мной вообще». Не то чтобы чужое внимание не нравилось вообще, просто одно дело — внимание людей приятных, или хотя бы знакомых, а другое — когда ты выпускался с осознанием мысли, что больше их не встретишь и, выйдя за порог учебного заведения, в секунду забыл, как кого зовут.
Единственный, кого забыть всё-таки не получилось — Сяо Чжань. Честно говоря, Ибо даже не пытался, а наоборот, думал, что со временем он сможет набраться смелости и начать общение где-нибудь за пределами их общего учебного заведения. Однако, даже зная все социальные сети своей первой любви, контакт наладить или, точнее, обрести, не вышло, потому что он исчез. Исчез, будто и не было такого человека. Каждая попытка найти его — провал. Ни одного упоминания о том, где найти Сяо Чжаня. Все свои сталкерские навыки, которыми Ибо когда-то гордился, не помогали найти того, кого он так жаждал увидеть. Долгое время парень отвлекался на учёбу, стараясь забыть чёткие и всё никак не размывающиеся в памяти черты лица; та улыбка сопровождала его на протяжении всего времени, и как только он закрывал глаза, момент с выпускного прокручивался снова и снова, как старая кассета, что пропускает шумы сквозь себя. Но, взяв себя в руки, Ибо принял волевое решение сделать шаг вперед. Только, похоже, поздно. Он пытался раз двести, не меньше, старался найти малейший след своей любви, проходя разные уровни защиты данных, и взламывая чужие социальные сети, но ничего. Где-то в период первого курса университета их школьный выпуск решил собраться вместе и узнать, что изменилось, ну и прибухнуть конечно. Ван Ибо думал отказаться, веселья в таких встречах он не видел, но надежда встретить Чжаня и узнать, как изменился тот, настояли на обратном. Правд, Ибо ожидал абсолютный провал, солнечного парня там не было, успокаивало лишь то, что во время короткой встречи одноклассников упоминали Чжаня, но только лишь вскользь и со вздохом «не знаю, куда он пропал». На этом можно было закончить посещение данных мероприятий и поставить крест, но дурацкое «а вдруг» заставляло выйти из своего интровертного мира для маломальского сбора информации, который постоянно заканчивался одним большим «ничего».
Подсознание кричит «сдайся», но Ибо не собирается отступать от своих принципов, упорно стараясь хотя бы какую-то информацию найти, но всё тщетно, и он раз за разом врезается в твёрдую стену реальности. Мир медленно разрушался под ногами, а внутри всё сжималось, хотелось просто закричать от того, насколько он лоханулся, он просто ненавидел себя и свою трусость, ведь на самом деле проблемы в том, чтобы подойти и познакомиться, не было. Да, страшно и неловко. Но что в этом такого? Неужели Сяо Чжань отказал бы ему в небольшом знакомстве? Ответ был очевиден. Этот парень точно бы поддержал инициативу или, хотя бы сделал вид, что ему интересно. Но нет, у Ван Ибо всё не как у людей. Страх и эгоизм, желание не просто подружиться или познакомиться, а сразу рассмотреть вариант отношений. Потому что как-то из головы вылетело, что перед признанием в бесконечной любви надо, для начала, познакомиться. Глупая наивность и подростковые чувства дали невероятный плод в виде потери самого важного и, возможно, единственного. Да, Ибо реалист, он знает, что в мире куча людей, возможностей разного рода отношений, просто бери и строй. Но здесь другая ситуация. У него были годы в университете, было пару интересных людей, вызывающих возбуждение не только физическое, но это не то. Это была дружба, заинтересованность, симпатия. Однако, любовью это не назвать. Просто язык не поворачивался. Ибо было спокойно, было обычно, будто воды вышел попить. Он не ждал сообщений, не проверял, что нового, он замечал мелочи, но только потому, что так он привык выживать, такая его натура. Но сердце не замирало ни разу. Парень прекрасно понимал, что не смотрит с обожанием, его глаза вовсе не принимают вид сердечек, да и не наполнен он теплом. Ему нечего дарить в ответ, поэтому он просто откупался вниманием и парой смешных сообщений, говорил искренне, что думает, и поддерживал. Ну и никогда не говорил «люблю» с этим ярким красным сердечком. Причина? Потому что это ложь. Он изначально никому ничего не обещал, и первое время его не понимали. Давали пощёчины, кричали, били в грудь, устраивали истерики и скандалы, а он особо не заступался за себя, говорил мерзкое «прости» и шел дальше по своей тропинке, стараясь больше не рушить чужие жизни. Не строить иллюзий.
***
Самолёт вылетает из аэропорта Нью-Йорка. Он разрезает носом мягкие облака, а в иллюминаторе меняются виды: горы и степи сменяют друг друга поочерёдно. Долгие тринадцать часов перелёта — и спину уже ломит, а интернет не работает, что убивает раз за разом. Можно сделать столько всего, но вместо этого Сяо Чжань продолжает упёрто листать экран телефона, стараясь то ли успокоится, то ли довести себя до ещё большего желания выкинуть несчастную железку. Тихая музыка в наушниках, чтобы заглушить плач ребёнка на задних сиденьях; честно, при всей любви к детям, этого хочется заткнуть. Парень не знает, зачем летит обратно. Точнее не так, он знает причину, он не видит смысла. Его не ждут здесь. Даже не помнят, скорее всего. Он понимает, что никто и не должен. Понимает, но это не делает ситуацию и на процент легче. Чжань трусит ногой, чем явно раздражает рядом сидящую барышню, но ему плевать. Он нервничает и ему стоит успокоить себя хоть как то. Когда их взгляды с дамой пересекаются, раздражение сменяется ухмылкой. «Флирт» — точно понимает парень. Он может отвернуться и девушка, скорее всего, фыркнет, а может улыбнуться в ответ. Он улыбается, видит, как она облизывает губы и как смущается. Чжань переводит взгляд в окно, чтобы не продолжать эту игру, не давать надежду на его благосклонность или интерес. Это вежливость. Делает музыку чуть громче. Молится, чтобы всё скорее закончилось и подсознательно надеется, что его ждут.
***
Ван Ибо готов официально заявить — он сдаётся. Честно, уже устал. Он искал все это время, и не может найти ни следа; как же так нужно прятать, чтобы невозможно было найти. Ибо был специалистом в области компьютерных технологий; ему платили бешеные суммы за проверки систем безопасности или взломы, платили за написание программ и проверки чужих; он делал это за считанные секунды, а Чжаня он искал годы — и не нашёл. Вообще, если бы такую жалобу услышали родители, они стали бы говорить, что он просто плохо искал и надо стараться лучше. Однако, это тот момент, когда он точно знает, что выкладывался по полной. Да, он не избавлялся от надежды до конца, да и сейчас он надеется. Но где результат? Испорченные нервы? Срывы и вина? Это не тот результат, который ему нужен. Он не рассчитывает, как в молодости, на любовь до гроба. Нет. Он хочет просто найти. Узнать, живой ли Сяо Чжань, не болен ли, шутит ли свои, предположительно, тупые шутки и улыбается ли прямо сейчас. Больше ему ничего не надо. Честно. Осознание, что, возможно, Чжань вовсе и не хочет, чтобы его искали, пришло слишком неожиданно, и Ибо стал остывать. Он не знал этого человека никогда и, может прямо сейчас, своими поисками его больные чувства, взявшиеся из ниоткуда, ранят и лишают Сяо Чжаня выбора. Разве лишать другого выбора — это любовь? И Ван Ибо сдался, в конечном итоге, они не были знакомы. Что он знает о Сяо Чжане?
***
Трасса под колёсами нового мотоцикла, мокрая после дождя, а он всё думает не о том. Стоит быть внимательнее, но он уже давно водит этот вид транспорта, так что спокойно полагается на ощущения. Тихая забегаловка с едой на вынос — то, что нужно в такие поздние вечера. Работы много и, скорее всего, его ждет бессонная ночь. Ибо слезает с мотоцикла, и вибрация телефона чертовски не вовремя. С очередной молитвой «хоть бы не босс», он смотрит на экран телефона — «Нᴇиɜʙᴇᴄᴛный нᴏʍᴇᴩ».
— Да, здравствуйте, вы кто? — слегка грубо, но в принципе, еще более менее, учитывая состояние парня.
— Ван Ибо? Здравствуй, я Сяᴏ Чжᴀнь, думаю ты меня не помнишь, но мы учились вместе...
Хочется засмеяться. Если это шутка, Ибо клянется, что разобьет лицо этому клоуну так, что макияж не придется наносить, сразу будет готов. Однако, голос как будто не изменился, хотя судить о таком странно, учитывая тот факт, что прошло лет пять с их последней встречи, да и по одному «прости» судить весьма глупо.
Губы сами размыкаются в тихом:
— Да, я помню...