Исход

Выходя из дома в полной тишине, он всё так же держал её. Внутри всё тряслось так же, как и когда ему впервые озвучили тот диагноз, который Маркус ещё так долго объяснял.

— Отпусти, — сказала Кэсс, потом громче добавила: — Пусти, больно.
— Извини, — резко отходя, говорит Део.
— У вас всегда так? Или это Таддео так влияет на вашу семью? — закуривая, уточнил Маркус.

Старший брат парня недовольно зыркнул на него, чуть толкнув его плечом.
— Молчу! Уже пошутить нельзя...
— Всё в порядке. У нас действительно «так» всегда.

Девушка не приукрашивала. Честности ради, она даже не была разочарована или что-то вроде того... Была грусть, но не более. Она знала свою семью, её порядки и всё равно не отказывала себе в вольности. Делало ли это её полностью виновной? Нет. Но и засовывая пальцы в розетку, странно удивляться электричеству.

Потёрши щёку в последний раз, она достала телефон.
— Алло? Да-да... Извини. Сможешь сбросить ключи, как раньше?.. Верну, конечно!.. Всё, бежим! — хлопнув раскладушкой, девушка попросила сделать небольшой крюк.

Подойдя к кафе, где неделю назад выпивала компания, она постучала по сточной трубе. Из окна выглянула Фелиса.
— В последний раз, я устала объяснять, куда бутылки пропадают! — крикнула та, сбросив с окна ключи и с хлопком закрывая ставни.

Кассандра лишь усмехнулась: она слышала эту же фразу много лет назад, а ничего так и не изменилось.

Зайдя в кафе, она, перегнувшись через стойку, достала спиртное.
— Пойдёмте, хоть у берега посидим, как люди, — толкнув бедром дверь, предложила девушка, уже чувствуя неодобрительный взгляд.
— Ты пьёшь по любому поводу?
— Таддео, ну хоть сейчас не души! — беря бутылку из рук Кэсс, отмахнулся Маркус. — Мы немного... для здоровья! Так сказать, внутренняя дезинфекция.

Священник несколько раз схватил ртом воздух, попытался что-то изобразить руками, но в конце концов лишь махнул рукой.

Под дружный хохот Кассандры и Маркуса троица направилась к озеру. Спустившись к берегу и не сломав при этом, каким-то чудом, в темноте ноги, они присели на песок.

Тихое журчание воды, светлячки, летавшие вдоль берега, создавали ощущение полного умиротворения, особенно после скандального ужина. Света почти не было, фонарик включать не хотелось — это наверняка привлекло бы насекомых. Фонари светили на главную дорогу, совершенно не доставая до берега, так что оставалось довольствоваться отблеском луны, но и в этом была своя романтика.

Открыв бутылку водки, она почувствовала запах, ударивший в нос. И уже от него девушка поморщилась.
— Прими, господи, за лекарство, — прошептала Кассандра. Резко выдохнув, она сделала глоток.

Зажмурившись, она быстро передала бутылку Маркусу, спеша перебить запах собственным запястьем, куда ранее брызгала духами.

Таддео пить отказался, лишь помог передавать алкоголь. Подвинув ноги ближе к груди, он посматривал на Кассандру, на то, как её несколько раз дёрнуло от крепости напитка. Она наверняка не испытала сейчас и капли удовольствия от распития и всё равно скорее хотела сделать следующий глоток.

Наверное, ему не следовало обращать на это внимание, всё-таки девушка взрослая, но у него как-то в душе щемило от этого. Чувствовалось в этом что-то... неправильное. Таддео поспешил списать это на своё морализаторство, но, когда через него снова попытались передать бутылку, он предложил притормозить. Они, конечно, воспротивились, но всё же решили чуть подождать. До повода.

В то же время на телефон Маркуса пришло уведомление. Не успел тот его прочитать, как резко встал, отошёл на пару метров, будто боясь, что сообщение заметят.
— Что за тайны? — откинувшись на локти, крикнула девушка.
— Поверь, ты не хочешь знать... — не поднимая глаз от телефона, ответил парень. — Я отойду. Не знаю, на сколько. Если что, не ждите.

Бросив взгляд на Таддео, девушка выгнула бровь.
— Если он говорит, что ты не хочешь это знать, он не шутит. Я проверял.

Поджав губу, она отвернулась, переводя взгляд обратно на озеро.
— Как ты? В целом... — тихо спросил Део.
— «В целом»? В целом — нормально. Я... я не хотела, чтобы ты этого видел. Да и вообще никто не должен был быть свидетелем этой сцены.
— Агата будет играть в сценке святой, — отчеканил Таддео в ответ.

Кассия посмотрела на него. Водка мешалась с выпитым ранее вином, и она не до конца была уверена в том, что слышит.
— Что?
— Я обсужу это с Агатой. Мы сохраним это в тайне, всем скажем, что это я настоял. Большинство прихожан встанут на нашу сторону, все знают радикальность твоей семьи.
— Ты шутишь. Зачем тебе это?
— Я хочу тебе помочь и... мне стыдно, что не до конца верил твоим словам, — пожав плечами, признался мужчина.
— Я не в обиде на тебя, так что тебе не обязательно...
— Я знаю. Но может, хоть так вера станет для тебя не абсолютным злом?

Она, помотав головой, заправила волосы за уши, а после, склонив голову, усмехнулась:
— Я бы сейчас с удовольствием тебя поцеловала. Это был бы красивый момент для этого.
— Наверно. Жаль, мы не узнаем наверняка, — восприняв это как очередную шутку, ответил Таддео.
— Один поцелуй. Тогда я обещаю пересмотреть равенство между верой и злом.
— Зачем тебе это?
— Ну, знаешь ли, целоваться довольно приятно...
— Я не про это, — отрезал мужчина. — Ты с первого дня пытаешься запрыгнуть на меня. И что-то мне подсказывает, что вина тут не в алкоголе и не во вкусе. Зачем?
— Не знаю... Похоть? Страшный грех, за который я... что там Данте писал? «Вечный ураган, бросающий туда-сюда»? — усмехнулась Кассандра.

Он внимательно смотрел на неё, пока в её глазах скакали огоньки задора. Она уходила от ответа даже на прямой вопрос, что уж говорить про множество иных, что Таддео задавал прежде. Было бы враньём сказать, что он хочет отказать. Действительно же... один поцелуй...

Но нет. Это нарушение. Грех.

Сколько раз Таддео мог прогнать её? Сколько раз вместо этого смеялся с намёков? И даже сейчас не смеет остановить Кассандру, боясь, что та действительно уйдёт и он потеряет даже призрачную надежду.

Её рука легла на его щёку. Легко, одними подушечками пальцев она обвела его скулы, подбородок... Почему же мужчина не отворачивается, не останавливает её? Почему его сердце трепещет? Да какого чёрта вообще творится, что Таддео это позволяет?!

Он обхватывает её запястье — сильно и уверенно, так что девушка инстинктивно отстраняется. Его дыхание внезапно сбилось. Лишь на мгновение священник отворачивается, свободной рукой проводя по лицу.
— Я переборщила?.. — без капли сожаления спросила она.

Она не успевает ничего добавить. Его губы накрывают её — на удивление требовательно и собственнически. Только хватка ослабла, как Кэсс обхватила руками лицо мужчины, а тот, не теряя драгоценных секунд, обвёл её талию. Обычно Део отдёргивал руку, боялся лишний раз коснуться, а сейчас хотелось, чтобы каждый сантиметр тела соприкасался с ней.

Никогда прежде он не мог подумать, что один поцелуй может доставить столько удовольствия. Её губы были столь похожи на конфеты с коньяком, что мужчина был готов поспорить, что узнает их из тысячи. Это не было похоже ни на что прежде; ничто не смогло бы заставить его переступить через себя. Кроме неё. Кроме этого. И пока он до конца этого не осознал, у него была возможность избежать трагедии...

Встав на колени и нависнув над мужчиной, Кассандра не сбавляла темп, лишь требовала «больше». Руки её не знали покоя: то на его лице, то уже сжимают плечи и ткань рубашки. Прежнее желание просто позабавиться сменилось настоящей страстью; ей хотелось не обладать, а принадлежать. Впервые. И, господи! Если вера воспитывала подобное в мужчинах, она наконец поняла смысл воскресной службы.

Она переходит на шею, впиваясь в неё, как в сочное яблоко. Таддео откидывает голову; сейчас в воде было кислорода больше, чем в его лёгких. Оказывается, он молил бога не о том. Его удовольствие обрело столь конкретные черты.
— Притормози... — тихо просит Део, обхватывая её лицо рукой и направляя его на себя.
— Что такое, святой отец? — поправляя волосы, выдыхает Кэсс.
— А... Мы договаривались на один поцелуй... Если память мне не изменяет.

Девушка часто заморгала, не веря до конца услышанному. А после, плюхнувшись обратно в песок, расхохоталась.
— Так это была проверка? Действительно ли красиво получится? — смахивая слезинку, выступившую от смеха, уточнила она. — Део, ну в таком случае спасибо, что поучаствовал в эксперименте. Пожимаю руку.

Кассандра всё не могла унять смех: стоило только успокоиться, как накатывала новая волна. Таддео тоже тихо посмеивался, прерываясь на мотание головой и огорчённые вздохи.
— Я буду тебя ненавидеть за это, — зарывая пальцы в волосы, говорит мужчина.
— Говоришь так, будто это я тебя поцеловала.
— Но это ты начала!

Таддео резко выдыхает. Он знал, что это его вина. Мужчина должен был проявить стойкость, а в итоге сам сорвался, да ещё и так глупо... И сердился он по факту на себя: нарушил свои же правила, устои.
— Это не повторится. Ты же понимаешь? — сказал мужчина.
— Конечно, — снисходительно согласилась Кэсс. — Но прежде, чем ты окончательно проклянёшь меня, я могу у тебя сегодня переночевать? Думаю, домой возвращаться поздновато будет.
— Я по профессии тебя прогнать не могу, — вставая, вздохнул Таддео. Он отряхнулся, а позже помог встать и Кассии.

Идя по пустым улицам, казалось, что на земле есть только они. Жизнь в коммуне начиналась и заканчивалась ровно по графику, так что тихий смешок девушки нельзя было упустить.
— Что такое? — спросил Таддео.
— Знаешь, раньше я думала, что священники живут в церкви. Ещё думала, как удобно: проснулся — и сразу на работе.

Мужчина усмехнулся, доставая из кармана ключи.
— Это было бы куда проще. Хотя в семинарии я скучал по работе руками, а ремонтировать и церковь, и дом меня выматывает.

Кассандра помнила дом, что теперь принадлежал мужчине. И стоит признать, что рушащееся здание стало выглядеть не только обжитым, но и посвежевшим: старые глубокие трещины были зашпаклёваны и закрашены краской в тон стен, а черепица, что норовила всё её детство упасть кому-то на голову, по-видимому, была заменена на новую.
— И долго ты этим занимался? — заходя внутрь, спросила девушка.
— Ну, большую часть работы сделал за месяц. Ватикан дал время, чтобы обжиться, поэтому первое время я проводил исключительно воскресные службы, — рассказывал священник, сразу же уходя вглубь дома.

Кассандра же нерешительно осматривалась. Несмотря на любопытство, рамки приличия всё-таки были ей знакомы, и она, сложив руки за спину, изучала книжные полки. Может, это были предубеждения, но ничего, кроме Библии, Евангелия, Нового и Ветхого Заветов по отдельности, увидеть девушка не ожидала. На самом же деле полки были завалены медицинской литературой — от базовой анатомии до книг, чьи названия она с трудом могла прочитать.
— А Маркус часто к тебе приезжает? — крикнула Кэсс, чтобы мужчина в другой комнате мог её услышать.
— Нет... Мы редко видимся. Нам тяжело общаться из-за... разных взглядов.

Девушка нахмурилась. Зачем ему эти книги? Казалось, уходит что-то столь важное, что могло прояснить ей многое, но она не имела права давить, сама ведь многое недоговаривала.
— Ты чего зависла? — спросил Таддео, держа в руках сложенные вещи.
— Ничего, просто осматривалась. У тебя уютно.
— Спасибо, — искренне ответил Део, явно гордясь проделанной работой. — Я собрал тут полотенце, постельное бельё, что-то из одежды... Спальня на втором этаже справа, — махнул рукой мужчина.

Застелив постель и приняв душ, девушка натянула на себя данные ей вещи. Таддео был среднего телосложения, так что футболка, хоть и была велика, проблем не вызывала, а вот шорты... Они явно норовили спасть. Благо, мужчина и это предусмотрел, положив в стопку шнурок, который мог выполнить роль пояса.

Посмотревшись в зеркало, девушка обратила внимание на рисунок на футболке. Это была фирменная футболка университета. И не абы какого.

Услышав стук в дверь его спальни, мужчина коротко крикнул:
— Заходи.
— А ты же на архитектора учился? Я правильно помню?
— Да, — сказал он, натягивая на себя футболку до конца и садясь на край кровати.
— А почему ты не сказал, что учился в одном из лучших, если не в лучшем, университете страны? Политехнический вуз в Милане! Он же в мировой топ входит!
— Это претензия? — лёжа, усмехнулся Део.
— Нет! Просто... тебя сразу после выпуска могли забрать на престижную работу! Да чёрт, люди о таком мечтают! — размахивая руками, восклицала девушка, как вдруг её взгляд упал на бумаги на прикроватном столике.

Кассандра задержала взгляд всего на мгновение, просто идентифицируя объект перед собой. Визуально это было похоже на медицинские выписки. Но не успела она спросить, как мужчина резко убрал их в ящик.

Теперь тишина стала заметной и неловкой, особенно после непроизвольного грохота ящика. В голове пронеслись различные версии, возникло полное непонимание, но Део заговорил первым.
— Я выбрал для себя другой путь и не жалею, — твёрдо и уверенно отрезал он.
— Не верю... Ты создаёшь впечатление умного человека, и готова поспорить, ты мог бы сидеть не в итальянской глуши, а в одном из нью-йоркских небоскрёбов, к архитектуре которых лично приложил бы руку.
— Заниматься небоскрёбом, конечно, та ещё пытка для архитектора...
— Да какая разница! Я не про это! — садясь на край кровати, возражала Кэсс.
— Я люблю покой. И, наверное, тебя удивлю, но меня нисколько не прельщает жизнь... не знаю... Маркуса! — вскидывая руки, объяснял мужчина.
— Мне казалось, люди, столь хорошо знающие физику и математику, по определению не могут быть верующими, — подтянув ноги на кровать, сказала девушка.
— Математики, наоборот, верят в бога как никто другой, — усмехнулся Таддео, наконец-то включаясь в разговор. — В их глазах они его свергли, заняли место создателей. Но это лишь жалкая попытка обогнать машину на велосипеде... Я предпочёл сесть на заднее сиденье той машины.
— И почему ты поменял сторону? Считать себя «создателем» явно приятнее.
— Много причин.
— Не скажешь?
— Сама знаешь, — развёл руками он, снисходительно улыбаясь.

Тихо рассмеявшись, девушка покачала головой. Спать никак не хотелось, несмотря на количество событий за день, так что, откинувшись, она растянулась на нижней части кровати, предпочитая задержаться на пару лишних секунд.
— Знаешь, смешно, насколько мы разные и при этом одинаковые, — тихо признал Таддео, глядя на девушку. — Ты бежишь от семьи, что не принимает твои взгляды, поступаешь на «нетрадиционную» для себя профессию. А в итоге интересным для себя находишь человека со взглядами, что были у тебя, но в далёком прошлом.
— То есть всё-таки я тебе интересна? — искренне спросила она, без привычных подтекстов. Этот вопрос стоило задать именно так и именно сейчас.

Мужчина же не спешил отвечать, какое-то время молчал. Первая мысль — отмахнуться, как и прежде. Хотя какой в этом смысл? Это было бы излишне очевидной ложью.
— Да. И меня это ужасно бесит. Я боюсь представить, как буду смотреть на себя завтра. Наверно, захочу пытаться делать вид, что этого не было. Буду молить о прощении и всё же... — вначале тараторивший Таддео начал затихать, будто усомнившись в сказанном, но потом продолжил, — поздно отказываться от слов, — и всё же продолжу с тобой общаться, потому что дьявол — не дурак, он наделил своих подонных коварным очарованием, а не пугающими копытами.
— Мне уйти? — спокойно спросила она, видя, как лицо мужчины исказила гримаса разочарования и сожаления.
— Да.
— Спокойной ночи, Део, — тихо пожелала она, послушно выходя из комнаты и оглянувшись на последок.

В абсолютной тишине он несколько секунд сидел неподвижно, желая впиться себе же в горло, но вместо этого резко дёрнул ящик. Достал те справки, которые он дробил взглядом последние дни, после приезда Маркуса, и прижал их к лицу. На бумаге вскоре проступили мокрые пятна; она легко поддавалась нажиму, сминаясь под его пальцами, впрочем, как и прошлые медицинские документы.

Это была его вина. И сегодня он лишь убедился в этом.