2 часть. 8 глава.
Аня Форджер.
На утро я не сразу поняла где нахожусь. Первым что я разглядела был... Юэн Эгенбург? Между его согнутых в коленях ног сидела моя лучшая подруга Бэкки Блэкбелл и они беззастенчиво залипали в его телефон.
Я попыталась собрать весь пазл воедино. Я вчера опоздала в школу из-за того, что собиралась на разговор с Демианом. Потом мы поговорили с Адамом и какой-то чёрт дёрнул меня прочитать его мысли, из-за чего я почувствовала себя сукой. После этого Десмонд передумал везти меня в ресторан (как я опять же прочитала в его голове) и повёз в ультра дорогой контактный зоопарк с роликами, обменяв его на свою машину. По дороге туда мысленно 1000 и 1 раз признался мне в любви. Потом мы начали встречаться, потому что так он сказал (я просто выпендривалась). Поцеловались в окружении кроликов до ночи. Я испугалась ехать домой так поздно, зацелованная, с засосами, и мы поехали в его общагу. А тут уже активно отдыхали Бэкки с Юэном (если бы мы не пришли, они бы не просто целовались, я уверена). А, ну тогда всё понятно. Я поехала кукухой.
- Доброе утро... Кролик. - прыснул со смеху Юэн, а Бэкки ударила егопо рёбрам. Моя.
- Доброе утро Анечка. Всё, Юэн, свали, начинается женское.
- Это моя комната! - возмущение Юэна не было предела, но...
- Месяц без поцелуев.
...по одной причине он всё таки вышел.
- Ну и как?
- Всё сложно. Я должна извиниться перед Адамом, но Деми его не переносит.
- Демиан твой, он тебя послушает. - успокаивающе сказала Бэк.
- Но он не Юэн.
- Юэн молча решает мои проблемы, если я не способна. Но он знает, что если я твёрдо решила сама, то я могу и я буду.
Я не воспринимала Юэна, как серьёзного, скорее вообще как парня. В том смысле, что Демиан был мужественнее, от него явственно чувствовалась защита. А у Бэкки и Юэна мужчина скорее она. Впрочем спорить я не стала.
- И ещё надо делать что-то с этой, как её там... Лили Флинт, да?
- А что с ней? Она же вроде с Эмилем.
- Я знаю, что ей нравится Демиан, но доков нет, потому что она гладенько стелит, но глазками на него стреляет.
Если бы я только могла ей рассказать, что читаю мысли, я бы рассказала, как некоторое время назад, у неё в гостях в первый и последний раз она проклинала меня, мысленно мечтала о Демиане и как я ей назло танцевала с ним, когда у нас были ссоры и непонятки. Я бы рассказала о её мыслей на счёт моего Демиана. И как я готова прямо сейчас душить её за него.
- Я не знаю на этот счёт, но... Тогда нужно вывести её на чистую воду. Иначе она сможет играть по крупному.
В комнату неожиданно вошли Демиан с Юэном.
- Кто тебя обидел, мой котик? - Важным голосом сказал мой новоиспечённый парень, а Юэн показал пальцем на меня и Бэкки с видом обиженного ребёнка.
Десмонд кивнул, подошёл ко мне, перекинул через плечо и вынес из комнаты. Только когда мы добрались до ванной комнаты он глухо, хрипло рассмеялся.
- Важный, как х*й бумажный. - пробурчала я.
Я собиралась обиженно стоять и намеренно не смотреть на него, но этот хитрожопый жук взял меня за подбородок и поцеловал.
— Молчи, — сказал он между поцелуями, и звук его голоса, низкий и немного хриплый от смеха, заставил меня вздрогнуть. — Иначе закину обратно, к этим двум: революционеры и её помощнику, которые планируют мировой переворот из-за какой-то там Флинт.
Я попыталась вырваться, но его руки крепко держали меня за талию, прижимая к холодной кафельной стене ванной. Его губы скользнули с моих губ к щеке, потом к уху, и я почувствовала, как по спине пробежали мурашки.
— Ты подслушивал! — обвинила я, но протест прозвучал жалко и не убедительно даже для моих собственных ушей.
— Дверь была приоткрыта, а вы орали, как на площади, — парировал он, не отрываясь от моего уха. Его дыхание было горячим. — Моя маленькая ревнивица. Готова убивать.
Я покраснела. Черт, черт, черт. Он все слышал. Теперь он будет думать, что я истеричка и собственница.
— Я… Я не ревную, — выдавила я. — Я просто… анализирую угрозы. Стратегически.
Он наконец оторвался, чтобы посмотреть мне в лицо. Его зеленые глаза сузились, в уголках губ играла та самая усмешка, которая сводила меня с ума – одновременно насмешливая и невероятно нежная.
— Стратегически, — повторил он. — Форджер, ты самый ужасный лгун на свете. У тебя все написано на лице. И в этой розововолосой черепушке, — он ткнул пальцем мне в лоб, — сейчас бушует ураган под названием «как бы эту блондинку случайно не столкнуть с лестницы, но так, чтобы было похоже на несчастный случай».
Я открыла рот, чтобы возмутиться, но… он был чертовски прав. Мысленно я уже прокрутила с десяток сценариев, и в трех из них Лили действительно нелепо падала со своего "пьедестала". Это было ужасно. Я была ужасна.
— Я плохая, — мрачно констатировала я, опуская голову. Его палец под моим подбородком заставил меня снова поднять взгляд.
— Ты – моя, — поправил он просто, как будто объявлял аксиому. — И твои темные, кроличьи фантазии – теперь тоже мои. Разберемся. Но сначала – душ. Ты пахнешь сеном и кроличьим восторгом.
— А ты – дорогим одеколоном и высокомерием, — буркнула я, но не сопротивлялась, когда он развернул меня и подтолкнул к душевой кабине.
Он запер дверь с нашей стороны и прислонился к раковине, скрестив руки на груди. Вид у него был такой, будто он собирался наблюдать за самым интересным спектаклем в своей жизни.
— Я подожду, — заявил он, и в его голосе прозвучала та самая нотка, которая заставляла меня одновременно злиться и таять. Командная, властная, но… заботливая. Будто он действительно боялся, что я поскользнусь и разобьюсь, или утону в трех сантиметрах воды.
— Демиан! Я не буду мыться при тебе!
— А кто просил? — он поднял бровь. — Мойся. Я просто постою. Стратегически. На случай, если мысль о Лили Флинт заставит тебя попытаться утопиться в унитазе.
Я фыркнула, но сердце почему-то ёкнуло от глупой радости. Он будет стоять и ждать. Просто потому что я здесь. Потому что я – его «сложно». Я отвернулась, чтобы скрыть предательскую улыбку, и начала снимать его же футболку, в которой проспала. Она была огромной, пахла им, и вчера, когда он дал ее мне, я чувствовала себя такой защищённой и… маленькой. Не знаю, как это объяснить по-другому. Так я чувствовала себя только с папой. Будто я маленькая девочка, а он как в детстве ведёт меня за арахисовым мороженным.
Вода была горячей, почти обжигающей. Я закрыла глаза, давая струям смыть остатки вчерашнего стресса, слез и кроличьей шерсти. Мысли, конечно, никуда не делись. Адам. Его разбитое, искреннее сердце. Мне было так стыдно. Демиан был прав в одном – я не причиняла ему боли нарочно. Но я и не отталкивала. Мне нравилось его общество, его простые, не отягощенные демонами мысли, его безобидное обожание. Это было эгоистично. Я пользовалась его светом, чтобы немного согреться, когда мне было холодно и одиноко на войне Десмонда.
«Ты – моя». Его слова эхом отдавались в такт струям воды. Что это значило? Быть чьей-то? Я никогда не думала о себе в таких терминах. Я была Аней Форджер, сиротой, студенткой, чокнутой девчонкой с розовыми волосами и странными способностями. Я никому не принадлежала. И не хотела принадлежать.
Но быть его… Это звучало не как владение. Звучало как… как звание. Как высшая, труднодостижимая степень. Как быть избранной капитаном самой безумной и рискованной команды в мире. И это было страшно. И безумно лестно.
— Ты там не уснула? — раздался его голос за матовым стеклом. — Кролики тебя так вымотали? Или что-то другое?
— Я думаю! — крикнула я в ответ, возмущённая его мыслями о вчерашних поцелуя. При том, что он знал, что я смущаюсь.
—Опасное занятие для тебя. О чём?
— О том, что я, наверное, должна сама поговорить с Адамом.
За стеклом воцарилась тишина. Такая густая, что ее можно было потрогать. Потом я услышала, как он тяжело вздохнул.
— Форджер…
—Нет, Дэми, слушай, — я выключила воду и, не вылезая, обернулась к стеклу, за которым угадывался его силуэт. — Это мой беспорядок. Моя вина. Я должна извиниться и объяснить. По-человечески. Не через тебя. Иначе я… иначе я не смогу смотреть на себя в зеркало. — дальше было молчание. Я не знала что ещё сказать.
Я ждала взрыва. Приказа. Саркастической колкости. Но он снова промолчал. Потом тень за стеклом пошевелилась, и я услышала, как он проводит рукой по лицу.
— Ладно, — сказал он наконец, и в его голосе прозвучала неподдельная, усталая уступчивость. — Ладно, черт возьми. Говори. Но только при мне. В людном месте. И если он поднимет на тебя голос или, не дай бог, руку…
— Он не такой, — быстро сказала я, открывая дверцу и заворачиваясь в полотенце. Он стоял ко мне спиной, уставившись в стену, будто на ней была написана самая сложная в мире формула.
—Все мужчины – такие, когда им разбивают сердце, — пробормотал он себе под нос, но обернулся. Его взгляд скользнул по мне, закутанной в полотенце, с мокрыми, спутанными волосами, и в его глазах на секунду вспыхнуло что-то горячее и темное. Но он тут же отвел взгляд, схватил с полотенцесушителя второе, сухое полотенце и набросил его мне на голову. — Вытирайся. Простудишься. Потом скажут, что я плохо смотрю за тобой.
Я ухмыльнулась под полотенцем, растирая волосы.
—А разве хорошо следишь?
—Ужасно, — согласился он, подходя ближе и вырывая полотенце из моих рук. Он начал вытирать мои волосы сам, с такой странной, сосредоточенной агрессией, будто выполнял боевое задание. — Плохо, ужасно и безответственно. Но, видимо, такова моя участь. Быть нянькой для взбалмошной карлицы, которая лезет разбираться с бывшими поклонниками, строит козни соперницам и спит в футболках своих бойфрендов.
Слово «бойфренд», сказанное так, буднично и ворчливо, застряло у меня в горке комом. Я резко обернулась, вырвавшись из-под его полотенца.
— Я… я не сплю в футболках всех подряд! — возмутилась я, хватая первую попавшуюся мысль, лишь бы не думать о том, как странно и правильно звучало это «мой бойфренд».
—Рад это слышать, — он наклонился, и его лицо оказалось в сантиметрах от моего. — Потому что эта — моя. И если я найду на ней чужой запах, этот «кто-то» будет иметь дело со мной. Понятно, кролик?
Я кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Его близость, его запах, эта смесь угрозы и абсолютной, животной преданности сводили меня с ума. Он выпрямился, удовлетворившись моей реакцией, и потянулся к своей зубной щетке.
— Так, — сказал он, выдавливая пасту. — План на сегодня. Завтрак. Потом ты идешь на свою миссию искупления. Потом, если выживешь и не передумаешь быть со мной, мы идем покупать тебе нормальную одежду, потому что ходить в моих футболках тебе не по статусу моей девушки. Вечером – разборки с Флинт. Стратегически, разумеется.
Я смотрела, как он чистит зубы, с той же яростной концентрацией, с какой делал все. И сердце мое наполнилось чем-то теплым, легким и пугающе огромным.
— А что насчет статуса твоей девушки? — рискнула я спросить, опершись о раковину.
Он сплюнул, ополоснул рот и посмотрел на меня в зеркало. Его отражение было серьезным.
— Самый высокий, — сказал он просто. — Выше только моего отца. И за него придется бороться каждый день. Готова?
В его глазах не было и тени шутки. Это был вызов. И контракт. И обещание.
Я улыбнулась своему отражению рядом с его отражением. Два странных, сложных, поврежденных человека в зеркале ванной в общаге. Это было не идеально. Это было не сказочно. Это было наше.
— Готова, — сказала я. И впервые за долгое время, я не читала мыслей, чтобы понять, что он чувствует. Мне не нужно было. Все и так было написано у него на лице. И у меня на сердце.
Он вытер губы тыльной стороной ладони, но не отвел взгляд. В светло-зелёной глубине его глаз все еще плескалось это странное сочетание – вызов и нежность, угроза и обещание. Слово «готова» повисло между нами, как щепотка пороха, ожидающая искры.
Искрой стала я.
Мне не нужно было думать. Мое тело, будто помня каждую микроскопическую деталь вчерашнего поцелуя в окружении кроликов, потянулось к нему само. Я оттолкнулась от раковины, и пространство между нами исчезло.
Этот поцелуй был другим. Не вчерашним открытием, не тихим чудом. Он был утверждением.
Мои губы нашли его с первой попытки, без тени неуверенности. Я вцепилась пальцами в его влажные от умывания волосы, притягивая его ближе, глубже. Он издал короткий, низкий звук – нечто среднее между вздохом и рычанием, — и его руки обхватили мою талию поверх толстого банного полотенца, прижимая к себе так, что я почувствовала каждую складку его футболки на своей коже.
Вкус был знакомый и новый одновременно. Мята зубной пасты, горьковатый кофе на заднем плане и под всем этим – его, Десмондский. До одури сладкий, резкий, живой. Я провела кончиком языка по его нижней губе, и он ответил немедленно, властно приоткрыв мои губы.
Здесь, в этой тесной, пропахшей паром и его средствами для бритья ванной, не было места робости. Это был разговор на языке, который мы оба только начинали изучать, но уже отчаянно хотели в нем преуспеть. Его руки скользнули под полотенце, уперлись ладонями в мою голую спину, и я вздрогнула от контраста – его горячих пальцев и моей прохладной кожи. Он интерпретировал эту дрожь по-своему – как приглашение. Его поцелуй стал еще более требовательным, почти жадным.
Я отвечала тем же. Все мои сомнения, весь стыд перед Адамом, все стратегические планы насчет Лили — все это сгорело в одно мгновение в этом пожаре. Оставалось только ощущение. Твердость его тела против моего. Упоительная потеря контроля, когда он полностью поддерживал мой вес, оторвав меня от кафельного пола. Звук нашего прерывистого дыхания, смешавшийся с тиканьем какой-то трубы.
Он перенес меня, не разрывая поцелуя, и посадил на край раковины. Фарфор был холодным даже сквозь полотенце. Я обвила его ногами, зацепившись пятками за его поясницу, втягивая его еще ближе, стирая последние следы дистанции. Его губы покинули мои и принялись исследовать линию челюсти, спускаясь к шее. Каждое прикосновение его губ, каждое легкое касание зубов заставляло меня выгибаться и тихо стонать, забыв, что за дверью может быть кто-то.
— Дэми… — прошептала я, и мой голос звучал чужим, сдавленным желанием.
Он приподнял голову, его дыхание обжигало мою кожу. Глаза были темными, почти черными от расширившихся зрачков. В них не было насмешки, только чистая, нефильтрованная потребность.
— Что, Форджер? — его голос был хриплым шепотом, губы снова в сантиметре от моих.
Я не ответила. Ответом был мой поцелуй. Медленный теперь, глубокий, умышленный. Я хотела передать ему все, что не могла выразить словами. Что я готова. Что я боюсь. Что он сводит меня с ума. Что этот «самый высокий статус» – это не титул, а крест, и я готова нести его, если он будет рядом.
Он понял. Или почувствовал. Его руки, державшие меня, немного дрогнули. Поцелуй стал мягче, но не менее интенсивным. Это был уже не штурм, а освоение территории. Дюйм за дюймом, вздох за вздохом.
Мы разъединились только когда нам обоим по-настоящему потребовался воздух. Лбы соприкоснулись. Наши дыхания сплелись в одно облако пара в прохладном воздухе ванной. Он не отпускал меня, его пальцы все еще впивались в мою кожу под полотенцем.
— Завтрак, — хрипло напомнил он, но даже не попытался сдвинуться с места.
—Поздно, — прошептала я, касаясь кончиком носа его носа. — Миссия искупления.
—Черт с ней, с миссией, — буркнул он, но в его тоне не было серьезности. Была лишь усталая, счастливая покорность факту, что я – я, и его планам придется с этим считаться.
Он тяжело вздохнул и, наконец, отстранился, поставив меня на ноги. Его руки медленно, почти нехотя, убрались из-под полотенца. Я почувствовала, как по коже побежали мурашки от потери его тепла.
— Ладно, — он провел рукой по лицу, снова собирая маску контроля. Но она была треснута, и сквозь трещины все еще пробивалось то, что я видела только что. — Одевайся. В моей комнате, на стуле, должна быть какая-то одежда. От Бэкки, наверное.
Я кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Мое тело все еще гудело, как натянутая струна.
Он повернулся к выходу, но на полпути остановился и, не оборачиваясь, сказал:
— И, Аня?
— Да?
— Следующий раз, когда захочешь что-то утвердить поцелуем… — он слегка обернулся, и я поймала краешек его взгляда, полного обещания и угрозы, — …убедись, что у нас впереди есть хотя бы час. А лучше – целый день.
Дверь за ним закрылась, оставив меня одну в пропахшей им ванной, с трясущимися коленями, распухшими губами и абсолютной, оглушительной уверенностью в одном: что бы ни готовил этот день – миссия к Адаму, Лили Флинт, весь мир – мы справимся. Потому что теперь мы были «мы». И это было сильнее любого статуса, любой стратегии и любого страха.
————————————————————
Это вам подарок на новый год 🎁😊