2 часть. 9 глава.
«Не всё в этой жизни можно простить и исправить. Иногда лучше не допускать ошибок, за которые возьмут высокую цену.»
— Suntime.
Аня Форджер.
Когда я пришла в комнату, Юэна уже не было, только Бэкки копалась в его телефоне с задумчивый взглядом.
— Что такое?
— Мой отец уже давно знает о наших с Эгенбургом отношениях. — напряжённо ответила она.
— Оу.. Ну и как он узнал?
— Юэн рассказал ему полтора месяца назад, а сегодня признался и дал почитать переписку.
— И как там?
— Сначала угрожал, сегодня он принял и сказал что разрешает нам быть вместе.
Я внимательно посмотрела на неё. Что-то я не доверяю этому спокойном размеренному голосу.
— А где сам Юэн?
— Твой парень его спас. Я б его убила нахуй! — она швырнула телефон в стену. — Я рада, что у них всё хорошо, но если бы была драма? А если бы папа кастрировать его? Идиот! — вслед за телефоном полетела подушка. Только сейчас я заметила, что Бэкки мелко трясёт. — Я чуть с ума не сошла, пока Юэн мне всё рассказывал. Такие заговоры за моё спиной! А вот Лойд бы так не поступил!
Я не сдержалась и засмеялась. У меня слишком нервная подруга. Хотя я её более чем понимаю, у меня нервный не только папа, но ещё и дядя. Мама их не успокоит, если они начнут его подкалывать. Но со стороны это очень забавно – всё хорошо, а она злится.
— Что ты ржёшь!? — вторая подушка полетела в меня, но я поймала её.
Я успокоилась и села рядом с ней, приобняла за плечи и стала успокаивающе гладить девушку по голове. Только, когда она расслабилась и положила голову мне на плечо я начала говорить:
— Я понимаю, что тебе обидно, из-за того, что они за твоей спиной такое проворачивали. — моя девочка закивала головой и налула губы, как ребёнок. — Но он сделал это для твоего спокойствия. Вы столько месяцев скрывали ь, а теперь везде можете быть вместе. И забирать он может тебя из дома, а не тебе с у раз пораньше шагать за шесть кварталов от дома, чтобы отец вас не спалил. — Я сделала паузу и прочитала мысли Бэкки. Они были спутаннымт, но до неё доходили смысл моих слов, не смотря на то, что она была очень зла на обоих мужчин. — Хотя возможно чуть эгоистично, что он сделал это из-за того, что надоело скрываться и он хотел быть с тобой официально, без твоего ведома.
Неожиданно она тихо заговорила, — я прекрасно его понимаю. Я бы ни за что не дала согласия на этот абсурд. Но.. мне обидно, что я зря на него на кричала получается. Скажи, что это он плохой, а я молодец и это праведный гнев.
— Само собой разумеется. Я бы тоже Деми за это убила.
Она широко улыбнулась и встала с кровати.
— В общем давай собираться, Идиот попросил тебе помочь.
Она дала мне худи и рубашку Демиана (он её убьёт, за то что она копалась в его вещах), сказала искала любовниц, а нашла одежду «неожиданно».
— В первый день отношений и без любовницы. Какой кошмар. Задерживается видимо. — наигранно сказала она и тяжело вздохнула, — позорище.
Я снова улыбнулась. Эта шикарная женщина всегда заставляет меня улыбаться.
Потом она дала мне синие джинсы клёш с розовыми бабочками на карманах и сказала, что это оберег для девственности, на что я могла только закатить глаза. Потом она сделала мне причёску "шишку", выпустив две передние пряди, которые были завиты естественным путём, благодаря моей привычке наматывать их на палец. Завершила она этот модный приговор лёгким макияжем, состоящий из туши, консилера, румяна и малинового блеска для губ.
Думаю, она бы намарафетила меня ещё больше, но Демиан позвонил ей и они орали друг другу в трубку, он – что она "меня там что пытает, или соблазняет", а она – что если я захочу уйти к ней от него, то это мой выбор, и пусть он идёт нахуй. В итоге они 10 минут орали друг другу в трубку, букву "а". Юэн пришёл примерно через 5 минут после начала этой оперы, состоящей из одной буквы и мы с ним переглядывались в шоке от того, что у нас такой похожий вкус. Потом они оба включили камеры, чтобы показать друг другу средние пальцы и только тогда посмотрели на нас. Видимо они тоже считают, что у них похожий типаж.
Только вот у нас с Юэном – мир, покой, гармония и прогулки или посиделки в кафе, по поводу того, что у нас одна шикарная женщина на двоих, либо что дарить этой самой женщине. А у этих двоих что не разговор, то драма – тайны, интриги, расследование. Они друг друга то ли терпеть не могут, то ли токсичная дружба. Причём ведут они себя так только друг с другом, с остальными – или холодные льдышки, или как со мной и Юэном милашки, добряшки и котики. За время их распевки мы успели обсудить, как им мериться.
— Скажу ей правду. Что я очень виноват перед ней, но её переживания из-за недомолвки с отцом слишком тревожили её и я переживал за неё.
— И поцелуй её, она же тактильная.
— Точно, спасибо, Розововолосая.
— Не за что, Котик.
Он закатил глаза и показал мне средний палец.
С горем пополам Бэкки закончила меня и вытолкала за дверь. Я не прошла и десяти шагов, как услышала её крики, что он идиот. "Как всегда", — подумала я с улыбкой и стала спускаться по лестнице.
На улице стоял Демиан с моей курткой. Услышав мои шаги, он обернулся с хмурым лицом и хотел начать бурчать, не знаю как он понял, что это я, но это мило.
— Ты.. — он сделал паузу и провёл по мне строгим взглядом, — чудесно выглядишь в моей одежде, но будь пожалуйста побыстрее в следующий раз. Я переживаю, когда оставляю тебя одну в мужском общежитии, так ещё и с этой занозой, хотя и знаю, что тебе надо много пространства.
Я спустилась по лестнице и обняла его. Мне приятно, что он он помнит об этом, но сейчас я скорее чувствую недостаток его. Я хочу постоянно быть с ним. Хочу обнимать его. Хочу целовать его. Жить с ним в его общежитии. Видеть первым делом с утра его улыбку. Но я не хочу торопиться, хочу постепенно переходить в эту стадию ультра тактильности, а пока наслаждаться тем, что он любит и уважает всё во мне, даже мою импульсивность, даже мои "тёмные кроличьи мысли", даже то, что мне нужна свобода, что он всегда готов ждать меня, при том что не любит этого.
— Крольчонок, — начал он с тяжёлым вздохом. — Я очень ценю и уважаю тебя мне важно, чтобы ты всегда помнила об этом. Я ценю каждый момент, проведённый с тобой, даже когда мы ругаемся. Я обожаю все твои эмоции и проявления настоящей тебя. Ты лучшее, что случалось со мной когда-либо. Даже когда ты устраивала этот цирк с Доусоном.
— Я люблю тебя, Деми.
Он тяжело вздохнул и поцеловал меня в макушку. Он не говорил, что любит меня, но я чувствовала это: в каждом случае, каждом прикосновении. И мне было этого более чем достаточно.
— Итак, мисс пока-что-Форджер, миссия искупления перед Бобиком.
— Перед Адамом.
Он закатил глаза, взял меня за руку и повёл к школе. Там стоял Адам и копался в телефоне. Я попросила Демиана остановиться примерно в десяти метрах от парня и пошла дальше сама.
— Адам, я...
— Мне сказали, что твой дружок копался под меня и кое что накопал. Я не хочу об этом говорить, поэтому, Ань, иди если пришла для этого.
— Что? Что накопал?
— Судимость. На меня пытались повесить изнасилование, но это грёбанное враньё.
— Адам... О чём ты?
И дальше, видимо от переполняющих его эмоций, он стал тараторить всю историю.
— Я бегал за одной очень красивой девчонкой в прошлой школе, но она была непреклонна. Ей нравились "плохие" парни постарше. И вот однажды, она захотела вывести такого на ревность. Согласилась погулять со мной потащила в убогий парк, где гуляют всякие моральные уроды: курят и бухают. Я согласился, потому что действительно был влюблён в неё. Накуреный чувак со своей братвой таки вывелся и они всей компанией загнали нас куда-то. Её я тащил через силу, потому что "он ведь никогда не сделает ей больно". Но он под чем-то, как оказалось потом, под веществами тронул её. Да ещё и как. Они приволокли нас во всратый гараж. Меня – потому что я накостылял двум придуркам, когда те поволокли её. Меня избили, — он расстегнул куртку и отодвинула её вместе с пиджаком, приподнял рубашку показав шрам – явно от ножевого ранения. – пырнуои ножом, потому что я тоже не из робкого десятка и защищался. После привязали к стулу и ушли, заставив меня смотреть на то, как тот урод насилует мою любимую девушку. Когда я очнулся, я был прикован к кровати наручникамт и первым, что я услышал было не "Как вы себя чувствкете", а "Адам Доусон, вы обвиняетесь в изнасиловании над Рикой Де Лив". Мне показали гараж, который теперь внушал в меня ужас и спросили откуда у меня доступ. Потом были долгие суды, Рика давала показания против меня, как оказалось потом из "любви" к своему насильнику. Благо, снаружи стояли камеры и в гараже было окно, через которое еле как разглядел, что фигура издевающаяся над девушкой была крупнее и одежда подходила под описание того мудака. — он сделал паузу и судорожно вздохнул. На его лбу выступили морщин, от того, что он хмурил брови. Ор сжал переносице большим и указательным пальцем прежде чем продолжить. — Потом посмотрели записи с других дат, эти чуваки приходили туда практически каждый месяц, иногда чаще, на протяжении 7 лет. Все показания Рики сняли, и чувака посадили, но никто не забыл. Они считают это мой отец постарался, потому что та школа была для простых подростков, а я по сути элита.
Я долго, долго молчала. Как можно было подумать на Адама, что он мог девушку.... В общем так с ней поступить? Это же Адам. Он всегда поступает по совести, всегда всем делает добро, даже себе в убыток. А его так оклеветали. Так ещё и я идиотка "просто перенервничал" блять. Что за кринж я тогда высрала? Признался в любви, поцеловал – перенервничал.
— Адам, даже если бы Демиан мне сказал, я бы никогда не подумала про тебя так.
— Прямо так-же, как ты назвала моё признание в любви "нервами"?
— Нет, серьёзно. Ты важен для меня. — Я встала на носочки и обняла его за шею. — Ты очень хороший человек. Ты жертву ешь собой во благо других. Я знаю, что ты чувствовал, когда я послала тебя по сути. Я не прибедняюсь, но... Я такая мразь. — слегка отстранившись от него я поёжилась, совсем забыла про куртку, которая сейчас была у Деми. — Я не говорила тебе, но в первый поцелуй с ним я убежала и назвала его ошибкой. Я ломала и тебя и Демиана, давая тебе ложную надежду, на то что я буду с тобой, а ему без слов говоря "вот ты целовался с той шалавой, а я тоже могу без тебя". Так вот не могу. И без тебя не могу, потому что такого чудесного человека, как ты уже не будет. Хотя я пойму, если ты не захочешь говорить со мной.
Он вглядывался в мои глаза, ища там что-то, а затем начал говорить.
— Я бы конечно хотел сказать, что ты не права, на счёт твоих слов про себя, но..
Я замерла. Я ждала удара. Словесного, конечно. Адам не был тем, кто поднимет руку. Но я ждала, что он скажет что-то горькое, правдивое, что врежется в сердце и останется там шрамом, похожим на тот, что у него на животе.
Но он не закончил фразу. Он просто смотрел на меня, и в его глазах я увидела не гнев, а... усталое понимание. Ту самую боль, о которой я только что услышала, смешанную с чем-то еще.
— Но ты права. Ты причинят боль всем вокруг, не замечая никого. Кроме себя, хотя и видела его. Но я понимаю, — наконец произнес он тихо, опустив руки. — Я понимаю, что значит быть ослепленным кем-то. Даже если этот кто-то явно не самый лучший выбор. — Он кивнул в сторону Дэмиана, который стоял неподвижно, как статуя, в десяти метрах, куря сигарету и не глядя в нашу сторону. Но я знала, что он слушает. Каждое слово. — Я тоже был идиотом с Рикой. Я видел, во что она превращается, видел её компанию. Но я верил, что смогу её «спасти», что моя любовь что-то изменит. Это была наивная, детская ерунда. И я дорого за это заплатил.
Он вздохнул, и его плечи опустились, будто под тяжестью воспоминаний.
—Ты не мразь, Аня. Ты пыталась сделать себе лучше, непреднамеренно делая хуже всем вокруг. Всё хотят быть счастливы и. Ты… запутавшаяся. Как я тогда. Только я бегал за призраком, а ты – за ураганом. — Он слабо улыбнулся, и в этой улыбке было больше боли, чем в любом упрёке. — И ураган, похоже, таки поймала. И знаешь что? — он усмехнулся и покачал головой, словно я не причиняло ему боль, а просто делаю что-то дурацкое и забавное. Хотя от следующих слов стало понятно, что он считает, что дурацкое делает он. — Этот ураган делает тебя лучше. Ты больше не причиняешь никому боли.
Мне стало невыносимо стыдно. Его прощение, его попытка понять – это было в тысячу раз хуже, чем если бы он накричал. Потому что он был прав. Всё, что он сказал, было чистой правдой.
— Мне так жаль, Адам, — вырвалось у меня, и голос задрожал. — Не за то, что выбрала его. А за то, как я с тобой поступила. За эти прогулки, за улыбки, за то, что позволяла тебе быть так близко, словно чувствую что-то к тебе… Я пользовалась твоей добротой. Я грелась в ней, когда мне было холодно и одиноко. И это было подло.
Он снова посмотрел на меня, и теперь в его взгляде появилась холодная уверенность.
—Да, — согласился он просто. — Это было подло. И больно. Особенно после вчерашнего. Ты знаешь, что я чувствовал, когда ты просто убежала снова? Как будто меня снова приковали к тому стулу в гараже. Беспомощным. И заставили смотреть, как у меня забирают что-то важное.
Каждое его слово было как удар хлыстом. Я сжала кулаки, чтобы не разрыдаться. Я заслужила это. Должна была это выслушать.
— Я не оправдываюсь, — прошептала я. — И я не жду, что мы сможем быть такими, как раньше. Но… я хотела, чтобы ты знал. Что я ценю тебя. Что ты — один из самых светлых людей, которых я встречала. И что я хочу, чтобы у тебя всё было хорошо. Даже если меня не будет рядом.
Он долго молчал, смотря куда-то поверх моей головы. Потом кивнул, будто что-то решив про себя.
— Я тоже хочу, чтобы у тебя всё было хорошо, Аня. Искренне. Но… — он сделал паузу и посмотрел мне прямо в глаза, — …мне нужно время. И пространство. Видеть вас двоих вместе… Мне будет тяжело. Дай мне просто… исчезнуть на какое-то время. Не навсегда. Но мне нужно прийти в себя.
В груди что-то болезненно сжалось. Это было справедливо. Логично. Но от этого не становилось легче. Я потеряла его. Не как поклонника, а как друга. Того самого, на кого можно было положиться, кто всегда улыбался и не усложнял.
— Конечно, — кивнула я, глотая ком в горле. — Я понимаю. Спасибо, что… что выслушал. И что рассказал мне. Про то… в общем-то про всё.
Он пожал плечами.
—Может, и к лучшему. Тайное всегда становится явным. Лучше ты узнаешь от меня, чем от кого-то ещё, с перекрученными фактами. — Он сделал шаг назад, дистанцируясь. — Береги себя, Аня. И… будь осторожна с этим ураганом. Ураганы имеют привычку ломать всё на своём пути.
Он развернулся и пошёл прочь, не оглядываясь. Его силуэт быстро растворялся в толпе студентов, спешащих на занятия. Я стояла, чувствуя, как холодный ветер пробирается под худи и рубашку Дэмиана, и понимала, что только что своими руками разрушила что-то хрупкое и хорошее. И починить это было уже не в моих силах.
Через мгновение рядом возникло тепло. На мои плечи набросили куртку — мою, пахнущую домом и чем-то ещё, новым, – его запахом. Дэмиан стоял сзади, не обнимая меня, просто накинув куртку и оставив руки на моих плечах.
— Всё? — спросил он нейтрально.
Я кивнула, не в силах выговорить ни слова. Слёзы, которые я сдерживала перед Адамом, теперь предательски подступили к глазам.
— Хорошо, — сказал он тихо. И тут же добавил, с какой-то странной, несвойственной ему неуверенностью: — Он… хороший парень. Слишком хороший для этого дерьмового мира.
Я резко обернулась к нему, удивлённая.
—Что?
—Я сказал, что не переношу его, — пробормотал Дэмиан, глядя куда-то в сторону, его лицо было напряжённым. — Я и не переношу. Его праведность, его вечную улыбку, его наивную веру в добро. Это раздражает. Но… — он тяжко вздохнул, будто вынуждая себя сказать что-то противное, — …он прав. Если честно во всём, что сказал. И он поступил… достойно. Что бы я ни говорил, я бы на его месте, наверное, уже давно устроил бы тут кровавую баню.
Это было так неожиданно, что слёзы отступили, уступив место лёгкому ошеломлению. Дэмиан Десмонд хвалил своего «соперника»? Признавал его правоту?
— Ты… ты же всё слышал? — спросила я.
—Каждое слово, — кивнул он, и его пальцы слегка сжали мои плечи. — И его историю тоже. Вот чёрт. — Он провёл свободной рукой по волосам. — Теперь я чувствую себя последним ублюдком за то, что копал под него. Хотя судимость – это серьёзно, и я был обязан проверить.
Он смотрел на меня, и в его светло-зелёных глазах бушевал внутренний конфликт – между ревностью, уважением и тем странным чувством вины, которое он, казалось, никогда раньше не испытывал.
— Я разрушила всё, — прошептала я, возвращаясь к своему горю. — Я потеряла друга.
—Нет, — возразил он резко. — Ты сделала выбор. Жёсткий, болезненный, но честный. Держать его на крючке было бы куда хуже. Он это понимает. Просто сейчас ему больно. Боль проходит. А дружба… — он замолчал, подбирая слова. — Настоящая дружба может это пережить. Если дать ей время. И пространство. Как он и попросил.
Он говорил так, словно знал это не понаслышке. Возможно, знал.
Я повернулась и прижалась лбом к его груди. Он не сразу обнял меня, замер на секунду, будто всё ещё борясь с собой, а потом его руки обхватили меня, крепко и надёжно.
— Я ужасная, — пробормотала я в его куртку.
—Ты – моя, — повторил он свою мантру, но на этот раз в голосе не было высокомерия. Была только констатация факта и… обет. — И твои ошибки, твои слёзы, твоё чувство вины – теперь тоже мои. Мы разберемся. Вместе. Но для начала – горячий шоколад. Ты дрожишь.
Он отстранился, взял меня на руки и понёс, не слушая возражений. Его шаг был твёрдым, решительным. Будто он взял на себя тяжесть моего горя, моего беспорядка, и теперь нёс её, не позволяя мне упасть.
И пока мы шли, я думала о словах Адама. «Будь осторожна с этим ураганом». Но что-то подсказывало мне, что я уже не просто попала в эпицентр. Я стала его частью. Его тихим, спокойным центром, вокруг которого бушуют ветры. И, как ни странно, в этом центре было безопаснее, чем где бы то ни было. Потому что этот ураган, со всем своим разрушительным потенциалом, бережно нёс меня в своих объятиях и готов был снести всё на своём пути, чтобы я не плакала.
Это было страшно. Это было сложно. Это было болезненно.
Но это было наше. И это было прекрасно.
♡♡♡♡♡♡♡♡♡♡♡♡♡♡♡♡♡♡♡♡♡♡♡♡♡♡
Ну как? Нравится?