2 часть. 2 глава.
Действия в этой главе происходят за месяц, до действий в предыдущей. Она создана для того, чтобы познакомить с ещё одним интересным персонажем – Лилианой Флинт.
«Самый опасный дьявол не играет в грубую силу. Он завлекает в изящную партию, где правила так элегантны, что проигрыш кажется честью. И лишь когда сделан последний ход, понимаешь, что играл не ты, а в тебя.»
– Suntime
Эмиль Эльман.
Мы шли по парку, солнце играло в её белокурых волосах. Малиновые губы были растянуть в нежной улыбке, а глаза блестели. Она – мой ангел.
Я не помню точно, когда понял, что тону в ней. Просто в один день осознал, что рядом с ней душа поёт, хочется улыбаться, можно молчать и это не будет казаться странным, не смотря на то, что поговорить я люблю. Она единственный человек на всём белом свете, рядом с которым я всегда серьёзен.
Мы не пара официально, но я думаю, что она тоже любит меня. Она часто приходит в клуб, туда же где и я, оказывается там же где и я. Просто буд-то незаметно оказывается рядом со мной, будто невзначай. Я то знаю, что она не любит клубы, что не фанатка футбола, что раньше терпеть не могла меня, котика и зайчика.
Увидев в далеке Юэна и Демиана, она потянула меня за руку и потянула за собой. Её длинные волосы развивались на ветру, запах её клубничного шампуня смешивался с запахом поздней осени и я был счастлив. Она редко вот так берёт меня за руку.
— Привет, Юэн и Деми. — она нежно улыбнулась, осветив своей красотой парк.
— Привет, Лилс. — Юэн пожал ей руку.
— Привет, Лилиана. — они обнялись с Демианом. Всегда так делают, я уже привык, да и знаю, что к зайчику ревновать не стоит.
Мы с парнями пожали друг другу руки.
— Слушайте... Я тут Бэк пригласил с нами, вы же толком с ней нормально не общались, поэтому я решил, что вам стоит наконец помириться. — Мы все посмотрели на него, как на идиота.
— Скажи ещё, что она Форджер позвала, — иронично хмыкнул Десмонд.
— О, так ты в курсе? Я думал ты будешь против, раз у вас какие-то тёрки с ней. — Очевидно Демиан был не в курсе и посмотрел на нашего общего друга крайне охуевшим взглядом.
— Да ты оху...!
Договорить он не успел – Блэкбелл прервала из перепалку тем, что прыгнула в объятья котика.
Как только они закончили обниматься, она толкнула Аню, которая до этого стояла со скептическим выражением лица в объятья Демиана.
Они стояли так долго... Очень долго. Смотрели друг другу в глаза и молчали. И тут меня осенило: они влюблены друг в друга!
Лили громко прервала идилию, видимо не понимая, что между ними происходит:
— А куда мы пойдём?
Двое сразу отстранились друг о друга и пожали руки, почему-то держась за предплечья друг друга.
Демиан первым отвёл руку, будто дотронулся до раскалённого металла. На его обычно невозмутимом лице мелькнула тень – что-то между досадой и раздражением. Аня же, наоборот, кажется, замерла на секунду дольше, прежде чем отпустить его предплечье.
— Куда пойдём? — повторил Юэн вопрос Лили, ловко беря инициативу, чтобы разрядить странное напряжение. — Я думал, в «Хаос». Там сегодня хорошая живая музыка.
— «Хаос»? — скривилась Бэкки, всё ещё держась за руку Юэна. — Это же кабак для бедных и алкашей. Там вечно давка и пойло, разбавленное водой.
— Альтернатива? — парировал Юэн, игриво дергая её за прядь волос.
— У меня есть идея, — неожиданно вступила в разговор Лили. — Давайте к нам! У родителей как раз винтажная коллекция винила, а папа на прошлой неделе привёз из Швейцарии потрясающий шоколад. Будет уютно, можно нормально пообщаться.
Все немного опешили. Идея Лилс была… необычной. Почти всегда наша мужская компания ходила в клубы, тусовалась с алкашкой, девушки, видимо тоже не привыкли так отдыхать, но в этом и заключалась её магия. Она не предлагала пойти в клуб или кафе – она приглашала в свой мир, странный, немного старомодный и бесконечно притягательный. Особенно для меня.
— Я только за, — первым поддержал я, стараясь, чтобы голос не выдал моего восторга. Провести вечер рядом с ней, в её доме… это было больше, чем нереально. Это мог бы быть лучшим вечером за всю мою жизнь. Я и раньше был у неё в гостях, но в это время мы только делали уроки, а после я уходил. Так что этот вечер был особенный для меня.
— Почему бы и нет, — пожал плечами Демиан, его взгляд скользнул по Ане, будто проверяя её реакцию.
— Мне всё равно, лишь бы не в баре, за литрами алкоголя и пошло-мразотных шуток, — буркнула Аня, но в её тоне не было колкости, которой она одаривала нас всё детство. Она казалась старше, умнее, рассудительной, слегка отстранённой.
Так и решили. Лили, сияя, взяла меня за руку и повела в сторону своего дома, расположенного в тихом, престижном районе с вековыми дубами и старинными особняками. Мы шли все вместе, но компания невольно разделилась. Юэн и Бэкки шли впереди, оживлённо споря о чём-то. Демиан и Аня – сзади, в почти полном молчании, но это молчание уже не было прежним, ледяным. В нём чувствовал ось что-то израненное, настороженное, болезненное - это не была ненависть, но и любовью это назвать сложно. Раньше такого не было. Что же они наделали за этот год.
А я шёл рядом с Лили, слушая её беспечный рассказ о том, как её кот утром устроил охоту на папины носки, и чувствовал, как с каждой минутой тону в ней всё глубже. Она была как солнечный зайчик – неуловимая, яркая, озаряющая всё вокруг. И, словно совершенно не подозревающая о тех бурях, что бушевали в душах идущих сзади.
Дом Флинтов был таким же, как и она – элегантным, светлым, взглянув на него сразу можно было понять, что здесь живёт моя Лили. Не было пафосной позолоты или холодного хай-тека. Всё было пропитано теплом: стены, заставленные книгами, потертый восточный ковёр, запах старой бумаги, воска и ванили. В гостиной стоял настоящий патефон, а на полках аккуратно рядами лежали пластинки в бумажных конвертах.
— Папа обожает «физический звук», как он говорит, — пояснила Лили, с грацией балерины скользя к полкам. — Говорит, что цифра – это бездушно. Что в щелчках и шипении винила есть жизнь.
Она выбрала пластинку, аккуратно достала её и поставила на патефон. Через мгновение гостиную наполнили томные, меланхоличные звуки джазового саксофона. Это было неожиданно и идеально. Так же, как она.
Бэкки устроилась на коленях Юэна, Юэн в огромном кресле-мешке. Демиан выбрал кожаное кресло у камина (камин, конечно, не топился, но создавал атмосферу). Аня села на широкий подоконник, обхватив колени, и смотрела в темнеющий сад. Я же помогал Лили накрывать на кофейный столик: принесла она тот самый швейцарский шоколад, фрукты, орехи. Наши руки снова соприкасались, когда я передавал ей тарелки, и каждый раз по спине пробегала лёгкая дрожь.
— Вы такие милые, — вдруг сказала Бэкки, наблюдая за нами. — Прямо как… молодая супружеская пара.
Лили рассмеялась, звонко и беззаботно. Я же почувствовал, как краснею.
—Мы просто друзья, Блэкбелл, — пробормотал я, но в глубине души надеялся, что это неправда. Неосознанно даже не оскорбил чёрногривую – при Лилс я никогда не выражался.
— Друзья, — протянул Демиан из своего кресла. Его голос прозвучал глухо, но в нём не было насмешки. Скорее, что-то вроде констатации факта, когда уже пережил подобное. Он смотрел на Аню, которая не оборачивалась, но, казалось, вся замерла, слушая.
Разговор как-то сам собой потек, под аккомпанемент джаза. Говорили о пустяках, о школе, о планах на каникулы. Лили много шутила, говорила, была активнее обычного. Даже Демиан пару раз позволил себе полуулыбку. Наверное,ей было комфортные в компании девушек, чем только в компании меня и парней. Аня же оставалась тихой. Она смотрела то на Лили и меня, то украдкой на Демиана, и в её глазах читалось какое-то сложное, болезненное осознание. Будто она понимает что-то, что не понимает никто.
В какой-то момент Лили вскочила и объявила, что сейчас принесёт «тот самый лимонный пирог, от которого плачут от счастья». Я, конечно, пошёл ей помочь.
На кухне, пока она резала пирог, я стоял рядом и не мог отвести от неё глаз. В ней было сконцентрированно всё светлое, что только может быть в этом мире.
—Они странные, правда? — вдруг тихо спросила она, кивая в сторону гостиной.
—Кто? Аня и Демиан?
—Да. Между ними что-то есть, да? Это же неправильно. Разве любовь не должна делать людей счастливее? Они ведь не делают друг друга счастливые.
Её тон казался мне странным. Она буд-то хотела также, как и они.
—Не все умеют любить просто, Лили, — сказал я. — Иногда люди настолько боятся боли, что заранее начинают причинять её сами.
Она задумалась, положив кусок пирога на тарелку.
— Это очень, очень глупо. — Потом посмотрела на меня, и её глаза сияли такой чистотой, что стало стыдно за все свои мелкие, скрытые мысли. — Я рада, что ты не такой.
В этот момент я понял, что готов на всё, лишь бы этот свет в её глазах никогда не угас. И что я, наверное, тоже один из тех глупцов, потому что боялся сказать ей самое главное.
Мы вернулись с пирогом. Вечер продолжался. Музыка сменилась на что-то более бодрое. Юэн уговорил Бэкки станцевать, и они, смеясь посреди гостиной. Лили хлопала в ладоши. Демиан наблюдал за этим с отстранённым видом, но уголки его губ всё же подрагивали.
И тут случилось то, что, как мне кажется, перевернуло всё. Аня вдруг спрыгнула с подоконника и подошла к патефону. Она пролистала стопку пластинок и выбрала одну. Через мгновение пространство взорвалось резкими, бунтарскими аккордами старого панк-рока.
— Вау! — засмеялся Юэн. — Форджер, не знал, что у тебя есть вкус.
Аня не ответила. Она стояла посреди комнаты, слушая музыку, и в её позе был вызов. Потом её взгляд нашёл Демиана. Она смотрела на него прямо, без тени насмешки или злобы, скорее устало. Просто смотрела. И он смотрел в ответ. Это был немой диалог, полный такого напряжения, что воздух, казалось, загустел.
Потом она сделала едва заметный жест головой – приглашение? Вызов? Демиан замер на секунду, а потом, к всеобщему изумлению (и, думаю, своему собственному), медленно поднялся с кресла. Он подошёл к ней. Они не танцевали в привычном смысле. Она положила руки на его шею, он – на её талию. И медленно качались под бешеный ритм, и всё их существо было сосредоточено только друг на друге. Это было слишком странно, в то же время интимно. Будто музыка и совершенно не подходящий танец под неё значили что-то, что понимали только они.
Лили притихла рядом со мной, её глаза внимательно следили за тем, как он кружит её, наклоняет, как их лица сокращают расстояние. Я обнял её за плечи, и она прижалась ко мне, будто ища спасительного спокойствия от этих объятий.
Песня закончилась так же внезапно, как и началась. Аня и Демиан стояли, дыша чуть чаще обычного, всё ещё не отрывая взглядов друг от друга. Казалось, что вот сейчас произойдёт что-то важное. Но Демиан первым сломал этот момент. Он кивнул, сухо сказал:
— Ты могла бы лучше, Форджер, — и вернулся в своё кресло. Аня отвернулась, но я видел, как дрогнул её подбородок.
После этого вечер быстро пошёл на спад. Стало поздно. Мы начали прощаться. Бэкки и Юэн ушли первыми. Демиан, немного помедлив, коротко попрощался со всеми и вышел, даже не взглянув на Аню. А она, в свою очередь, сделала вид, что это её совершенно не задело.
Я вызвался помочь Лили убраться (у неё были горничные, но она настаивала, что самой убираться чрезвычайно приятно). После уборки мы вышли прогуляться, подышать свежим воздухом в прохладную осеннюю ночь. Аня стояла возле дома и курила сигарету. Со стороны было видно, что раньше она этого не делала. Присмотревшись, я понял, что она курит сигареты Демиана, которые по видимому стырила втихую. Она оглянулась на нас и кинула мне пачку, видимо, чтобы я отдал Демиану. Она шла быстро, её силуэт скоро растворился в темноте.
Мы с Лили шли медленно, под руку. Она притихла, задумавшись.
—Эмиль, — наконец сказала она. — Думаешь они будут счастливы?
—Не знаю, — честно ответил я. — Они слишком далеко зашли, чтобы быть счастливым вместе, но раздельно счастливы они тоже не будут.
—Я бы не хотела такой любви, — прошептала она.
—Я тоже, — тихо сказал я, и это была правда.
Мы обошли круг и вернулись к её калитке.
—Ну… спасибо за сегодня, — сказала Лилс, поворачиваясь ко мне. Лунный свет серебрил её волосы. — Было действительно здорово.
—Это тебе спасибо, — произнёс я, и слова застряли в горле. — За всё.
Она смотрела на меня, и в её глазах, всегда таких ясных, появился новый, незнакомый оттенок – лёгкая неуверенность. Я знал, что должен что-то сказать. Сделать что-то. Но страх был сильнее. Страх спугнуть этот момент, разрушить хрупкое равновесие.
И тогда Лили сама сделала шаг навстречу. Она подняла руку и поправила мне воротник, её пальцы едва коснулись кожи шеи. Это прикосновение было как удар током.
—Ты всегда такой серьёзный со мной, Эмиль, — тихо сказала она. — Почему?
Я не нашёл слов. Вместо этого наклонился: медленно, давая ей время отстранилться. Она этого не сделала.
Поцелуй был таким же, как и она – лёгким, нежным, чуть сладковатым от шоколада. Он длился всего мгновение, но в нём было больше чувств, чем во всех часах сложных взглядов и невысказанных слов Форджер и Демиана. Это был самый лучший поцелуй в моей жизни.
Она шагнула назад. Она смотрела на меня широко раскрытыми глазами, в которых плескалось изумление и радость. Потом улыбнулась той самой, ослепительной улыбкой, которая сводила меня с ума.
— Увидимся завтра в школе? — спросила она шёпотом.
— Да, — хрипло ответил я. — До завтра.
Она кивнула, потом повернулась и побежала к дому, обернувшись на пороге, чтобы помахать рукой. Я стоял у калитки, касаясь пальцами губ, где ещё оставалось тепло её поцелуя, и понимал, что она была ангелом, завлёкшим меня в самую изящную игру – игру под названием «надежда». И в этот момент я был готов проиграть всё, лишь бы игра никогда не заканчивалась.
Здесь, под сенью старого клёна, падали последние листья, и мир для двоих людей на мгновение стал простым и ясным, как этот осенний воздух.
——————_–_–_–_–_–_–_——————
Итак.. Вы не ждали и не просили, а я сделала. Как вам такой пэйринг?