2 часть. 3 глава.
«Иногда достаточно трёх слов,
чтобы всё изменить.»
— Suntime♡
Аня Форджер.
Утром я проснулась от мягкого пушистого тела поверх себя, которое облизывало моё лицо. Сразу захотелось улыбаться и смеяться, это было лучшее утро за последнее время.
— Бонд! Слезь с меня!
Пёсель спрыгнул с кровати, уронив телефон и начал скакать по комнате с громким лаем. Я подняла телефон и включила его, но он тут же выпал из рук снова, потому что Бонд подбежал и стал ластиться, чтобы я его погладила.
До катастрофы 3.. 2.. 1.. Он наступил на него. Нет, он не сломался под его весом, хуже. Он случайно нажал лапой на кнопку отправки сообщения Демиану.
— Чёрт, Бонд! — я чувствовала, как моё лицо заливает краска.
Я отодвинула испуганного моим криком любимца и быстро подняла телефон.
Контакт "Си-он♡" в сети.
Сообщение:
"Мне нужен твой голос" прочитанно
Да твою ж мать! Почему именно мне всегда так везёт? Почему именно у меня такая экспрессивная собака, которая любит отправлять за меня смс!? Мне конец, мне конец, мне конец...
С такими чудесным мыслями я сходила в душ, умылась, собралась на уроки. За что спасибо Бонду, так за то, что я проснулась на час раньше будильника и успела всё на свете, что хотела успеть.
Не смотря на слезы ночью, сегодня я не была сильно опухшей и это было легко прикрыть макияжем. Сегодня я выглядела шикарно. На завтраке с родителями я молчала, они к сожалению тоже. Напряжённость в атмосфере утра чувствовалась всеми фибрами души.
Бэкки написала, что они подъехали, я быстро поставила тарелку в раковину и стала быстро обуваться. Я потянулась за курткой, но папа взял меня за руку и притянул в объятья, положив подбородок мне на макушку.
— Я всегда буду рядом, ты всегда можешь мне верить. Только прошу, верь. — тихо сказал он.
Я обняла его в ответ и прошептала:— Верю.. И всегда буду верить.
Люблю тебя
— И я тебя. — он выпустил меня из объятий, я накинула пуховик, схватила сумку и убежала.
Я залетела на заднее сиденье машины и сразу оказалась в объятьях Бэкки.
— Привет, жертва блювоты единорога, — сказал Юэн.
— Привет, белобрысый бездарь.
Мы отбили друг другу кулачки и дали пять. За последние полтора месяца, Юэн иногда ездил с нами. Иногда они с Бэкки вдвоём на его или её машине, иногда на её машине со мной, иногда на его машине, чаще всего Бэкки и я ездили вдвоём. При этом третьим лишним всегда был Юэн. Хотя он мне нравится, не считая того, что охомутал мою львицу-богиню-тигрицу.
— Ну и какую музыку сегодня соизволят слушать прекрасные девушки в моей машине?
— Ебаш сектор газа, — развязно протянула я с видом дворцовой гопоты.
Он засмеялся и добровольно отдал нам на распятие его AUX. Даже подпевал после подзатыльник от Бэкки из-за слов "Кошмар, вы же девочки". Так весело мы доехали до школы.
Всё весёлое закончилось, когда мы с Бэкки дрыгались, будто играем на электро-гитаре и я в кого то врезалась. Чья-то тёплая, нежная рука оказалась на моей талии. Я медленно обернулась.
— Привет, Адам. — я улыбнулась солнечном парню.
— Привет, зайчонок.
Я встала на носочки и поцеловала его в щёку.
— Выглядишь нереально, впрочем, как всегда.
— Спасибо. — я сделала шаг назад.
Мы нашли Эмиля, Лили сама нас зачем-то нашла, курица общипанная. И всей компанией мы отправились на старый язык. После третьего урока всн отправились в столовку, а я занести тетрадь Генри, потому что забыла её в пятницу.
Как только я вышла из его кабинета, я почувствовала руку на своей талии и подбородок на своём плече. Я улыбнулась и обернулась.
— Ты опять, Ад.. — я замерла, два светло-зелёных глаза смотрели будто бы мне в душу. — Демиан?
— Привет, коротышка, — он улыбнулся мне и убрал прядь волос мне за ухо.
— Что ты здесь делаешь? — тихо спросила я. Для того чтобы сказать нормально мне не хватало воздуха.
— Что значит "что здесь делаю"? — усмехнулся он. — Я просто в стельку пьяный идиот, который приехал из Майями первым рейсом, когда девушка написала, что ей нужен мой голос.
Я принюхалась от него действительно пахло коньяком и школьная форма висела, будто он застёгивая её на ходу.
— Демиан, иди в общежитие, проспись.
— А ты пойдёшь со мной?
— Нет.
— Тогда я сегодня поучусь.
— Десмонд, ты идиот? — я закатила глаза. Что он выучить в таком состоянии?
Я стояла и смотрела на это высокое, шатающееся недоразумение в школьном галстуке, которое упрямо пыталось придать своему лицу выражение кристальной ясности мысли. У него это не получалось. Получалось скорее выражение человека, который только что вышел из центрифуги и очень этим доволен.
— Придурок, ты не «поучишься». Ты упадёшь лицом в учебник по истории и захрапишь, а мисс Глэдис вызовет скорую, думая, что у тебя кома, — сказала я, скрестив руки на груди. — Иди. Спать.
— Но тогда я пропущу наш общий урок по истории искусства, — заявил он с такой пафосной грустью, будто речь шла о пропуске открытия Лувра.
— Мы изучаем сегодня барочные интерьеры, Демиан. Твоё текущее состояние идеально впишется в тему. Ты — ходячее олицетворение «пьяного амура» с потолка какого-нибудь палаццо.
Он задумался, явно пытаясь обработать эту информацию. Видно было, как единственная извилин на лбу поворачивает, а шестерёнки в его голове медленно и со скрипом проворачиваются.
— Ты считаешь меня амуром? — наконец выдавил он, и в его глазах вспыхнул пьяный восторг.
— Я считаю тебя идиотом, которого сейчас выведут из школы под белы ручки, — вздохнула я. — И… эй!
Он вдруг наклонился, схватил мою руку и прижал её ладонь к своему лбу.
— Что ты делаешь?
— Проверяю, не горячо ли. Ты же заботишься. Это диагностика.
— Это бред. И ты весь горячий. От коньячного плена.
В этот момент из кабинета вышел мистер Хендерсон, наш учитель алгебры, с папкой под мышкой. Увидев нас, он остановился, поднял бровь и медленно, с явным интересом, надел очки.
— Мистер Десмонд. Вы, как я вижу, решили добавить в изучение эпохи Ренессанса элемент личного перевоплощения? Очень методологично. Вы изображаете молодого Баччо Бандинелли после удачной продажи скульптуры?
Демиан, к моему ужасу и восхищению, выпрямился во весь свой немалый рост и сделал такой изящный кивок, что у него чуть не слетела голова с плеч.
— Мистер Генри. Вы угадали. Я погружаюсь в атмосферу творческого экстаза и… сопутствующего ему празднества.
— Празднество у вас, я смотрю, было основательным, — сухо отметил Генри. — Мисс Форджер, вы будете так любезны сопроводить произведение искусства к источнику воды, а лучше — кофе? Прежде чем оно решит вдохновиться на создание фрески в коридоре.
— Да, мистер Генри, — пробормотала я, чувствуя, как краснеют даже уши.
— Браво! — воскликнул Демиан, когда учитель удалился. — Видишь? Он понял! Это перформанс!
— Это прямая дорога к отчислению, — я схватила его за рукав и потащила к автомату с кофе. — Ты выпьешь литр самого чёрного кофе, который только найдётся, или я прибью тебя этим галстуком к доске объявлений.
Он позволил себя вести, покорно шаркая ногами.
— Ты такая властная, когда волнуешься. Мне нравится.
— Я не волнуюсь, я пытаюсь предотвратить уголовное дело об интоксикации несовершеннолетнего в стенах учебного заведения!
Купив баночку холодного кофе (горячий я ему не доверяла в его состоянии), я усадила его на скамейку в относительно безлюдном коридоре.
— Пей. Маленькими глотками. Не вздумай блевать.
— Я не… — он отхлебнул и скривился. — Фу, это отвратительно. Как жижа из-под машинного масла.
— Это твоё противоядие. Пей.
Он покорно пил, а я сидела рядом, поглядывая на часы. Урок уже начался. Мы оба его пропускали. Великолепно.
— Знаешь, — сказал он после долгого молчания, глядя перед собой остекленевшим взглядом. — В самолёте я думал. Что бы это могло значить — «мне нужен твой голос». Может, тебе приснилось, как я пою, и ты хотела сделать замечание по поводу интонации. Может, ты записываешь аудиокнигу про умирающих лебедей и тебе нужны предсмертные стоны. Может…
— Демиан.
— …может, ты просто соскучилась. И это было самое приятное «может». Поэтому я и прилетел. На случай, если это оно.
Я смотрела на его профиль. Он был бледный, под глазами синяки, волосы всклокочены. Он выглядел ужасно. Самым идиотским образом на свете. Но всё-же очень мило.
— Я не соскучилась, — солгала я. — У меня был сложный вечер. Я плакала. А утром Бонд… ну, ты знаешь.
Он медленно повернул ко мне голову.
— Почему плакала?
— Не твоё дело.
— Сделай моим.
— Нет.
— Тогда я буду выдумывать. Это будет эпическая сага. Ты плакала, потому что осознала бренность бытия при виде увядающего кактуса на подоконнике. Или потому что пересмотрела «Хатико». Опять. Или…
— Десмонд! Хватит уже, я не скажу тебе причину!
— Ты так классно мою фамилию произносишь... Не хочешь записать её к себе в паспорт?
Я замерла, чувствуя, как по щекам разливается жар. Он улыбался — пьяная, блаженная ухмылка, от которой его глаза щурились, становятся похожими на два зелёных полумесяца.
— Ты абсолютно невменяем, — выдавила я, отхватывая баночку кофе у него из рук и делая решительный глоток. На вкус это действительно было похоже на смесь машинного масла и отчаяния. — Твои мозги явно пропустили этот рейс. Они всё ещё гуляют по Майами.
— Они прислали открытку, — беззаботно ответил он, откидываясь на спинку скамейки и закидывая руки за голову. — «Привет, тело! Мы тут на пляже, пьём мохито и обсуждаем теорию струн. Держись там». — Он повернул ко мне голову. — Так что соскучилась?
— Я уже сказала — нет! — я ткнула баночкой ему в бок. — Пей дальше. И перестань говорить о моём паспорте, ты как будто на скорой женитьбе.
— Это была не женитьба, это стратегическое предложение, — пафосно заявил он, снова хватая кофе. — Представь: «Аня Форджер-Десмонд». Звучит солидно. Как название архитектурного бюро или очень дорогого вина. Или редкой болезни.
— Ты — редкая болезнь, — пробормотала я, но не удержалась и фыркнула. Обстановка в опустевшем коридоре, пропущенный урок и этот полоумный парень в алкогольном опьянении создавали сюрреалистичное ощущение оторванности от реальности. — Ладно, допустим, я чуть-чуть соскучилась по твоим саркастичным комментариям на уроках музыки. Только по комментариям.
— Ура! Прогресс! — он сделал триумфальный глоток и скривился. — Этот напиток — военное преступление. Кто-то должен понести ответственность.
— Неси ответственность ты — за своё текущее состояние. Как ты вообще прошёл через вахтёра?
— О, это был спектакль, достойный «Оскара», — оживился Демиан. — Я изобразил молодого гения, страдающего от мигрени и идущего на жизненно важную встречу с меценатом. Немного шатался для правдоподобия. Вахтёрша, мисс Этель, спросила, не нужно ли мне в медпункт. Я сказал, что моё лекарство – это искусство, и что оно ждёт меня в кабинете номер 214. Она прослезилась и пропустила.
— Она не прослезилась, у неё просто аллергия на твой пафос, — сказала я, но мысленно отдала должное его актёрским способностям. В полусонном состоянии умудриться нести такую чушь — это талант. — И вообще, если принюхаться, это вовсе не мигрень, а миграция алкоголя в крови.
Спустя двадцать минут, три баночки отвратительного кофе и один (к счастью, ложный) позыв Демиана к рвоте, он наконец-то начал напоминать человека, а не персонажа из фильма про зомби-апокалипсис. Правда, зомби с прекрасными скулами и томным взглядом.
— Я начинаю различать цвета, — торжественно объявил он, прищурившись на рекламный плакат напротив. — И даже буквы. «Школьный… турнир… по… боулингу». Какой ужас. Уже одно название заставляет меня мечтать о возвращении в сладкие объятия алкогольной амнезии.
— Рада, что ты на пути к выздоровлению, — я встала и потянулась, чувствуя, как затекли мышцы от сидения на этой жёсткой скамейке. — Теперь иди в общежитие. Серьёзно. Через час у тебя урок химии, и ты не хочешь на нём оказаться, когда начнётся обратный процесс отрезвления. Это похоже на снятие порчи, только с таблицей Менделеева.
Он посмотрел на меня снизу вверх, и в его глазах промелькнула знакомая искорка озорства, уже менее мутная.
— Боюсь, я не смогу дойти один. Я всё ещё слаб. Меня может сдуть сквозняком. Или увлечь за собой коварный отряд бойскаутов, идущих на тот самый боулинг. Ты же не хочешь, чтобы я стал запасным игроком в детской команде?
— Хочу. Очень. Пусть научат тебя хоть чему-то полезному, например, как бросать шар, не запутавшись в собственных ногах.
Но встал он действительно неуверенно, и мне пришлось схватить его за локоть, чтобы он не пошатнулся в сторону шкафа с пожарным рукавом.
— Ладно, ладно, провожу тебя до выхода на улицу. Но только до выхода. Дальше ты летишь в общежитие как посланник трезвости, даже если тебе придётся ползти на четвереньках.
Мы пошли по коридору — вернее, я повела его, как тренер ведёт травмированного чемпиона после боя. Он покорно шёл рядом, изредка спотыкаясь о собственные ботинки.
— Знаешь, что самое обидное? — спросил он задумчиво.
— Что твой план «блеснуть романтической спонтанностью» обернулся унизительным кофейным детоксом под присмотром девушки, которая видела тебя в более выигрышных образах?
— Нет. Что я пропустил тот момент, когда ты залилась краской, отправив то сообщение. Я бы заплатил миллион, чтобы это увидеть. Ну, или пятьдесят баксов. Наличными. Больше в самолёте не было.
Я фыркнула.
— Это был не румянец, это был предынфарктный прилив крови к голове от ужаса. Я представляла, как ты строишь из этого глобальные выводы.
— О, я построил! Целый небоскрёб! С лифтами, которые ездят только вверх, к розовым облакам, и с пожарным выходом, заваленным коробками от арахиса. Он у тебя до сих пор в сумке?
Я покраснела снова, теперь уже точно от смущения. Чёрт его дед, он ничего не забывает.
— Может быть.
— Значит, шансы на мою теорию «чуть-чуть соскучилась» растут в геометрической прогрессии. Это уже не домысел, это почти научный факт. Надо записать в диссертацию.
Мы вышли на крыльцо. Резкий холодный воздух ударил в лицо, и Демиан вздрогнул, но, кажется, окончательно протрезвел. По крайней мере, его глаза стали ясными и очень насмешливыми.
— Ну вот, — сказала я, выпуская его локоть. — Ты жив, более-менее сто́ишь на ногах и не пахнешь ромом с кока-колой, как пиратский трюм. Свободен. Лети.
Он не уходил. Стоял и смотрел на меня, засунув руки в карманы брюк. На нём была только тонкая джинсовая школьная куртка поверх рубашки, и он явно мёрз.
— Что? — спросила я, чувствуя себя неловко под его взглядом.
— Спасибо, что не сдала меня родителям или директору. И что не дала мне по приколу выйти к доске на истории искусства. Я бы, наверное, начал рассуждать о сходстве картин Караваджо с моими вчерашними видениями.
— Да ладно, — я махнула рукой, стараясь говорить небрежно. — У меня просто не было с собой формы для сдачи пьяных наследников состояний. А так бы, конечно, с удовольствием. Куча свободного времени появится, если тебя отчислят.
Он улыбнулся. Не той пьяной ухмылкой, а своей обычной, чуть кривой, но тёплой улыбкой.
— Аня?
— М-м?
— Мой голос. Он тебе правда был нужен? Или это всё-таки Бонд — скрытый романтик и мастер эскалации?
Я откашлялась, рассматривая узор на замшевой перчатке. Почему он не идёт? Почему он всё ещё здесь, на холоде, и задаёт эти неудобные вопросы?
— Ну… — начала я. — В каком-то смысле. Иногда… твой голос в действует успокаивающе. Даже если саркастичит. Лучше, чем тишина.
Я подняла на него глаза, ожидая колкости. Но он просто кивнул, очень серьёзно.
— Понял. Буду знать. Теперь у меня есть официальная функция: живая аудиокнига «Язвительный Демиан утешает и развлекает». Готов выступить в любое время суток. Даже если для этого придётся пересекать континенты полупьяным придурковатым голубем.
— Не стоит так усердствовать, — пробормотала я, но уголки губ предательски поползли вверх. — Достаточно обычного звонка. Или смс. Без помощи лап моего пса.
— Обещаю отправлять сообщения только своими, неопьянёнными пальцами. Хотя лапа Бонда ставит такой эмоциональный, спонтанный почерк…
— Демиан!
— Уже ухожу! Вижу, ты начинаешь снова закипать, а на тебе такой милый свитер, жалко, если лопнет по швам.
Он сделал шаг назад, потом ещё один, и, наконец, развернулся и зашагал по дорожке к общежитию. Я смотрела ему вслед, обняв себя за плечи, и думала о том, какой же он всё-таки идиот. Красивый, настырный, совершенно невыносимый идиот.
И только когда он скрылся за поворотом, я осознала, что стою на морозе без куртки, а урок давно закончился. И что внутри, несмотря на всю эту утреннюю суматоху, панику и кофейную экзекуцию, стало как-то… светло. И тепло. Будто кто-то разжег маленький, упрямый огонёк прямо под ребрами.
С таким осознанием я вернулась в школу и сразу же попала в объятия разъярённой Бэкки.
— Розововолосая, я тебя убью! Где ты пропадала?! — прошипела она, таща меня в укромный уголок у шкафчиков. — Мы думали, ты или упала в унитаз, или тебя похитили представители запрещённой секты, поклоняющейся неудачным стрижкам! Юэн даже хотел организовать поисковый отряд, но ему помешал приступ героической лени!
— Успокойся, — засмеялась я, вырываясь. — Я… помогала одному дурачку прийти в себя после ночного полёта.
Бэкки замерла, и её глаза сузились, она скептически оглядела меня с ног до головы.
— Погоди-ка. Полёт. Дурачок. — Она принюхалась. — От тебя пахнет кофе и… дорогим коньячным выдохом. Не тем дешёвым, что пьют простые-смертные вроде тебя. Десмонд здесь?
— Был. Уже упорхнул в общежитие досыпать.
— И что, он примчался просто так из Майями?
— Он был пьян, Бэкки. Пьян и беспомощен. Это не романтика, это криминальная хроника.
— Ага, а ты — его сообщница. Смотри, я всё вижу! Ты улыбаешься! У тебя аж щёки горят! — Она тыкала мне пальцем в грудь. — Ты влюблена в этот мусоропровод! Хотя я итак это знала.
— Я влюблена в идею, что его отчислят, и в школе станет тише, — отрезала я, но было уже поздно. Бэкки видела всё.
Она обняла меня за плечи, и мы пошли в столовую.
— Ладно, не буду давить. Но если он снова появится в таком виде, снимай на видео. Это будет золотой фонд для будущего выкупа. «Платите миллион, или мы покажем миру, как наследник империи Десмонд пускал пузыри в кофейном автомате».
Мы застали компанию за столом. Эмиль что-то анимированно рассказывал, размахивая бутербродом. Лили сидела с видом королевы, снисходительно наблюдающей за играми подданных. Адам поймал мой взгляд и улыбнулся. Я машинально улыбнулась в ответ, но мысли были где-то далеко.
После уроков, пока мы ждали Юэна у машины, в кармане завибрировал телефон.
Си-он♡: "Доклад о состоянии объекта. Поставлен на ноги. Принял душ. Выпил литр воды. Осознал весь позор. Готов нести заслуженное наказание. Например, выслушивать твои насмешки всю следующую неделю. Или купить тебе ещё шоколада. Или и то, и другое".
Я улыбнулась, глядя на экран.
"Насмешки — это обязательная программа. Шоколад — по желанию. Но если будешь выбирать, бери с арахисом. И не вздумай снова летать пьяным. В следующий раз сдам тебя вахтёрше лично".
Си-он♡: "Обещаю. В следующий раз буду трезвым. Или, по крайней мере, постараюсь быть более изобретательным в своих оправданиях. Спасибо, что была сегодня моим ангелом-хранителем. Пусть и очень саркастичным".
Я: Не за что. Кто-то же должен присматривать за бродячими произведениями искусства.
Я положила телефон в карман и подняла голову. Бэкки смотрела на меня с понимающий улыбкой. Из неоткуда появился Адам.
— Мы можем отойти?
— Разумеется, — улыбнулась я ему самой милой из всех моих улыбок.
Он отвёл меня чуть подальше от машины Юэна и тихо, смущённо начал говорить:
— Я знаю, что прошло не так много времени, с того, как я поднял эту тему и ты дала чёткий отказ, — он замялся и я поняла о чём он говорит, но решила дать ему продолжить и высказать свои чувства. — Но за то время, пока мы так близко общаемся я понял, что моя влюблённость переросла во что-то большее. — он снова сделал паузу, собираясь с мыслями, — я живу тобой, дышу тобой, я просыпаюсь с мыслями о тебе. Я думаю о тебе постоянно. Знаешь... я долго искал слова. Перебирал в голове метафоры о звёздах, океанах и вечности. Но когда я смотрю на тебя, все эти красивые слова куда-то улетучиваются. Остаётся только тихая, абсолютная уверенность. Ты для меня — не буря и не ураган. Ты — тихое утро, в которое хочется просыпаться. Тёплый свет в окне, когда за окном стужа. Место, где становится тихо и спокойно в душе, даже если вокруг хаос. Я люблю тебя. Не за что-то, а просто потому, что ты есть. Люблю твою улыбку, твой смех, твои задумчивые глаза. Люблю твои сильные стороны и твои беззащитные места. С тобой мой мир становится ярче, глубже, настоящей. Моё сердце давно перестало быть только моим. Оно бьётся в такт твоим шагам, замирает, когда ты грустишь, и поёт, когда ты счастлива. И я не хочу его назад. Я хочу, чтобы оно было твоим. Навсегда.
Он наклонился и поцеловал меня. Этот поцелуй был намного лучше того неуклюжего в начале года, потому что в этот поцелуй он вложил все свои чувства, эмоции, боль от понимания, что скорее всего я его отошью. И я сделаю это, потому что не могу врать такому хорошему человеку.
Я мягко отстранилась его и в этот момент пожалела обо всём, что случилось, о поцелуе, о том, что когда-то впустила Адама в свою жизнь, что отошла с ним, что не остановила его, когда он стал признаваться в чувствах. За его спиной, вдали, около мужкого общежития старшеклассников стоял Демиан.
Демиан Десмонд.
Чёрт, чёрт, чёрт. Блять, как я мог на это повестись. Розововолосая ведьма.
Я развернулся и ушёл оттуда. Этот чудесный день был слишком прекрасен, чтобы быть правдой. Скорее всего он показался мне таким удивительным только из-за алкоголя в крови.
В меня врезалась какая-то девчонка с очками на пол лица, рыжим волосами и веснушками.
— Демиан?
— Извини.
— Демиан, я Полли Ливден, помнишь меня? Мы на одной вечеринке...
— Не помню. Слушай, мелкая, иди куда шла и не попадался мне на глаза.
— Но... Мы одного возраста... И ты сказал, что я тебе нравлюсь...
— Я много хуйни говорил по пьяне. Но знаешь что? Мне никогда в жизни по-настоящему не сможет понравиться такая как ты.
И... Она убежала. Возможно я был слишком груб и она этого не заслуживала, но сейчас я был безумно зол на Форджер, поэтому мне было плевать, что я там и кому сказал. К тому же ещё никто не умирал от грубости, переживёт.
Аня Форджер.
Я рванула за Демиан ом, но его нигде не было. Я пробралась через окно туалета в общежитии и стала бегать по этажам, мои поиски не увенчались успехом и я решила проверить на крыше. Как учил дядя Фрэнки я достала шпильку из волос и стала её взламывать. Это заняло не много времени (на моё удивление).
Войдя на крышу мне в лицрюо сразу стал бить свежий воздух с ароматом снега, листьев и... вишнёвых духов. Я огляделась в поисках источника запаха. На краю крыши сидела девчонка и брызгала духами в воздух.
— Что ты делаешь?
— Я?... Жду... Кого нибудь.
— Зачем?
— Присаживайся, — девушка похлопала по месту рядом с собой.
Я села рядом и она стала рассказывать о том, как познакомилась с парнем, Демианом Десмондом, как они круто провели время в клубе, а после в постели, что это был её первый раз. В конце своего рассказа она встала.
— Спасибо, что выслушала. Это было очень важно для меня.
— Мне очень жаль, Полли...
— Последние двадцать минут я делала с тем, что ношу ребёнка от него. — я замерла. Что?... Ребёнок?.. — и я решила.
Она протянула мне листок, я развернула его, там было что-то написано. Я ничего не поняла, но не успев и слова молить увидела, как она делает шаг назад... С крыши.
————————————————————
Надеюсь вы будете спать спокойно ♡