О коротышке, которой я болею

«Не пытайся обмануть своё сердце, заставив его биться для другого. Ты медленно убиваешь и себя, и того, кто поверит в эту ложь. Искусственное чувство - это тюрьма для двоих.»
- Suntime

Аня Форджер.

Мы с Бэкки сидели в моей комнате на кровати и молча смотрели друг другу в глаза. Её лицо было напряжено, кулаки сжаты на коленях, моё бледное, с пересохшими губами. Глаза медленно наполнялись слезами. Она взяла мои руки в свои и холодным тоном произнесла:

- Вы выращиваете между собой не сад, а терновник, и удивляетесь, почему ранятся все, кто пытается к вам пройти. Вы пьёте яд, надеясь, что умрёт другой. А гибнет лишь то доброе и светлое, что когда-то в вас было. - пауза. Она опустила глаза, увидев, что ранила меня, хотя мы обе знаем, что это правда. - Вы медленно ломает друг друга. Ради чего? Всем вокруг хуже от того, что вы рвёте друг другу сердце без жалости и сожаления. Сколько хороших людей ещё должно умереть, чтобы вы осознали это?

Flash back. A week ago.

Мы с Бэкки приехали в школу, а она уже ищет в толпе своего парня. Не ну нормально?

Юэна она нашла довольно быстро - он тоже её искал. Парень подхватил её в свои объятья и закружилась. Бедные, блин, школьники вокруг. Рано или поздно они в кого-то попадут и отучаться придётся.

На самом деле я бесконечно счастлива за Бэкки. Она светится рядом с ним. Распустилась и ещё прекраснее, словно бутон гецеранды кокцинеи. Я перевела взгляд на парня, который зацеловывал её лицо. Он тоже цветёт, только как ликорис. Если бы не краткий пересказ Бэкки о том, как он чуть не убил Джеблана я бы и не подумала, что он такой. На самом деле я уважаю, он мог бы быть приёмником моего отца. Папа поискал видео и техника у Юэна хорошая. Но он мне не нравится, свою тигрицу ему отдать пришлось.

А рядом с ними стояли мои сны, причина, по которой мои глаза сияли, душа светилась, а сердце билось чаще. Он, казалось, не смотрит на меня, но я знала: он смотрел. Я стояла достаточно близко, чтобы стоять на расстоянии более чем вытянутой руки, но видеть, как его кадык подрагивает, как глаза неестественно бегают по экрану, пока он сопротивляется тому, чтобы посмотреть. Он знает, что там увидит. И знает, что как только мы пожмём руки я оглянусь, увижу Адама, который заходит в школу и побегу к нему. Я думаю ему страшно. Я хочу, чтобы он боялся этого.

И вот он тяжело вздыхает, поднимает взгляд и протягивает руку. Я беру её в ответ, заряжаясь энергией и светом на весь день, пусть он не мой, но я знаю, что нужна ему только я. Он никогда не говорил этого, но я каждый раз слышу в его мыслях «Снова пойдёшь к нему? Проваливай. Знаю, что не нужен тебе так, как он нужен, а всё равно как идиот буду целый день отшивать всех противоположного полп, в надежде на то, что ты ещё не встречаешься с ним. Что увидишь, как я нуждаюсь в тебе и пошлёшь его. А я займу его место.»

И с улыбкой отправляюсь к Адаму, уже третий месяц мщу ему за ту неделю поцелуев с Кимберли.

Адам побежал мне на встречу и мы попали друг другу в объятья. За то время, пока мы с ним общаемся я порой забываю, что вроде нравлюсь ему уже 3 месяца, он мне скорее как лучший друг, с которым можно поделиться всем на свете, но он не вызывает даже одного из всех чувств, которые во мне вызывает Демиан. Объятия Адама были тёплыми, надёжными, как плед в холодный вечер. Он пах свежей выпечкой и карамелью - совсем не так, как Демиан, от которого всегда веяло прохладой ночного леса и сигаретами. Я прижалась щекой к его груди, слушая ускоренной сердцебиение, и пыталась заставить своё биться так же быстро для него. Не вышло. Оно заставляло выискивать в толпе другой силуэт.

- Соскучилась, - заявил Адам, отпуская меня, но не отводя далеко, его руки остались на моих плечах. Его улыбка была солнечной, бездонной. В ней не было той затаённой, хищной глубины, что манила меня в Демиане. — Придумал, как нам сегодня весело убить время после уроков.

- Да? - я сделала усилие, чтобы мои глаза засияли для него тем самым светом, который для Демиана зажигался сам, без моей воли. - Я в деле.

Пока он тараторил о новом новом автомате в торговом центре, мой взгляд на миг сорвался, метнулся через его плечо. Демиан стоял там же, у входа. Он уже не смотрел в телефон. Он смотрел на нас. Взгляд его был тяжёлым, как свинец, и острым, как скальпель. Он ничего не выражал и выражал всё одновременно - холодную ярость, презрение, мучительную потребность. Я быстро отвела глаза, чувствуя, как по спине пробежал холодок. Страх? Нет. Ликование. Он видел. Он страдал. И это по садистски меня радовало. Словно ребёнка, которому подарили новую игрушку.

Уроки в тот день прошли как обычно, словно в тумане. Я сидела с Адамом, смеялась его шуткам, перебрасывалась записками, но каждым нервом чувствовала присутствие Демиана через два ряда. Он не оборачивался. Он был статуей из льда. Но напряжение, исходившее от него, было почти осязаемым. На перемене он вышел в коридор, и я, сославшись на необходимость припудрить носик, пошла следом. На самом деле это была необходимость услышать его голос, который опьянял и мучал, потому что он мой, но я чувствую вину перед Адамом. К тому же Адам – лучший вариант.

Он стоял у окна в дальнем конце коридора, почти пустого в это время. Курил, хотя это было строго запрещено. Дым таял в холодном воздухе, струившемся от стекла.

- Проверяешь, насколько глубоко твои иглы вошли? - произнёс он, не поворачиваясь. Его голос был низким, без эмоций.

Я остановилась в паре шагов, оперлась спиной о холодную стену. - Не понимаю, о чём ты.

Он резко обернулся. Его глаза, обычно скрывавшие всё под слоем сарказма, сейчас горели холодным, голым, нефильтрованным огнём. - Не ври. Ты пришла сюда, чтобы увидеть результат. Чтобы убедиться, что попала в цель. Поздравляю. Ты меткий стрелок.

Сердце упало куда-то в пятки, но я заставила себя улыбнуться. - Если ты о Адаме, то он лучший вариант. Ты же сам всё знаешь о «просто поцелуя», правда? - Это была низость. Отсылка к Сримберли, с которой он когда-то «просто целовалсч», а я не могла нормально жить.

Его лицо исказила гримаса, будто он почувствовал запах гари. Он сделал шаг ко мне. Я не отступила, хотя всё внутри сжалось в комок. - Он смотрит на тебя, как потерянный щеночек на новоиспечённую хозяйку. И ты это поощряешь. Играешься с ним, думая, что у этого нет последствий.

- А ты? - вырвалось у меня, голос задрожал. - Ты что делаешь? Ты отшиваешь каждую, кто посмотрит в твою сторону, не потому что ждёшь меня, а потому что хочешь, чтобы я это видела! Чтобы я знала, что ты тоже страдаешь! Мы оба манипулируем, Демиан. Только ты притворяесь невинной жертвой, а я хотя бы честна в своей жестокости.

Он замолчал. Пронзительный взгляд скользнул по моему лицу, будто пытаясь найти ту самую, прежнюю Аню, которая была до этого года: наивную, милую, забавную, глупую ту, что грубила ему и краснела от первого поцелуя на корабле. Её не было. На её месте стояла его же творение, его отражение, заряженное тем же ядом. Хотя возможно я просто хочу в это верить, а на самом деле я просто эгоистка, которая устала думать о Бэкки, о родителях, о нём. Достаточно. Я столько лет боялась повзрослеть, думая, что в этом будущем страшно. Что родители возненавидеть друг друга и в итоге разведуться, а меня отправят обратно в детский дом. Что я снова стану изгоем, когда Бэкки бросит меня. Что я снова останусь одна. Я ломала себя три, мать его, месяца. Я не бегала за Бэкки, будто потерянный щеночек. Показала характер всем, включая родителей, которые не удивительно, принимают меня такой. Я стала сильнее. Я стала умнее. Я стала из стали. Я выковала себя, позволив себе пользоваться людьми, которые позволяют пользоваться ими. И теперь ему будет труднее сломать меня. Я больше не буду прятаться. Не буду плакать в подушку.

- Честна, - с горькой усмешкой повторил он. - Значит, честно признайся. Тебе нравится это? Видеть, как мы оба медленно сходим с ума?

В горле встал ком. Я хотела крикнуть «нет». Хотела сказать, что на самом деле ненавижу каждый раз, когда я ухожу с Адамом, каждую секунду, когда даю нам ложное "мы". Но вместо этого я холодно, смотря в пустоту ответила: — Да. Потому что это лучше, чем ничего. Потому что когда ты страдаешь из-за меня - ты хотя бы мой. А Адаму не стоит так слепо идти за мной, если видит, что вместе мы не будем.

Он отшатнулся, будто я ударила его. В его глазах мелькнуло что-то похожее на ужас. Не передо мной. Перед тем, во что мы превратились. Он бросил окурок, раздавил его каблуком с такой силой, будто хотел уничтожить всё на свете.

- Поздравляю, Форджер, - бросил он через плечо, уже уходя. - Ты добилась своего. Ты полностью меня изменила. Надеюсь, тебе нравится то, во что я превратился. Вернее сказать мы друг друга превратили.

Я осталась стоять у стены, дрожа всем телом, пока звук его шагов не затих в конце коридора. Победа. Отчего же на вкус она была как пепел?

Вечером с Адамом в клубе с автоматами я смеялась впервые за день, он знал, как поднять мне настроение. Он выиграл для меня плюшевую сову, мягкую и милую. Я прижала её к груди, ощущая пустоту внутри, которую не могла заполнить ни одна игрушка. Адам смотрел на меня с обожанием, и мне стало стыдно. Он был хорошим. Светлым. Он заслуживал девушку, которая смотрела бы на него так, как Бэкки смотрит на Юэна – как на единственное солнце на небе. А не как на оружие в чужой войне. О Адам, почему же я не могу светиться с тобой. Возможно ты слишком хорошим, чтобы у нас что-то получилось. Возможно я ломала нас обоих. Я определённо была не права. Но отступать уже давно было поздно.

Когда он попытался взять меня за руку, я невольно отдернула свою. В его глазах мелькнуло недоумение, боль.

- Извини, - пробормотала я. - Устала.

Он проводил меня до дома, научился с тех пор, как оставил одну у ресторана. Впрочем я тогда не обиделась. У порога заколебался. - Аня, мы... мы ведь больше, чем друзья, да?

Я посмотрела на него, на его открытое, честное лицо, и почувствовала себя последней дрянью. — Адам, я... Я не могу сейчас. У меня в голове бардак.

Он кивнул, стараясь скрыть боль. - Я подожду. Я буду ждать столько, сколько нужно. Ты всегда можешь положиться на меня.

И он ушёл, оставив меня с ещё одним грузом вины на душе. Которые я стабильно копилка ежедневно, во уже третий месяц. Я вошла в квартиру, вошла в комнату, и только тогда, уткнувшись лицом в подушку, позволила себе тихо зарыдать. От злости на Демиана. От злости на себя. От безысходности этого замкнутого круга.

На следующий день в школе Дэмиан исчез. Не было его у входа, не было на уроках. Первый час я чувствовала злорадное удовлетворение - значит, вчерашнее попало точно в цель. К третьему уроку удовлетворение сменилось тревогой. К обеду тревога переросла в панику. Я обзвонила общих знакомых - его нигде не видели. Он не отвечал на звонки и сообщения.

Бэкки, заметив моё состояние, отвела меня в сторону. — Что случилось?

- Демиан. Его нет.

Она вздохнула.

- Может, просто приболел?

— Нет. Он не такой. Он бы... он бы пришёл, чтобы лично увидеть, как я переживаю из-за его отсутствия.

Бэкки посмотрела на меня с безжалостной проницательностью, которой понабралась у него за то время, пока ходила на вечеринки с ним, Эмилем и Юэном.

- Ты боишься, что перегнула палку? Что он плюнул и больше не придёт?

Я не ответила. Мой страх был ответом.

После уроков я не пошла с Адамом. Я почти бегом отправилась в ту часть города, где жил Демиан. Я знала адрес, но никогда там не была. Его дом был мрачным, старым особняком, стоявшим в небольшом отдалении от других. О здания о давало холодом. Я долго стояла у чугунных ворот, не решаясь позвонить. Что я скажу? «Извини, что ранила тебя так больно, что ты сбежал? Вернись, мне нужно продолжать тебя мучить»?

Вдруг дверь открылась. На пороге появился не Демиан, а его старший брат. Он был похож на Демиана, но холоднее, строже, без той внутренней бури, что кипела в его младшем брате.

- Тебе чего? - спросил он без предисловий.

-Я... Я ищу Демиана.

-Его нет.

-Где он?

Молодой парень пристально посмотрел на меня,и мне показалось, что он знает всё. Всю нашу грязную, запутанную историю.

- Уехал. Ненадолго. Остудить голову. И, если хочешь моего совета, - он сделал паузу, - перестань к нему лезть. Оставь его в покое. Вы оба и так уже достаточно навредили друг другу.

Его слова прозвучали как приговор. Я кивнула, не в силах вымолвить ни слова, и побрела прочь. Уехал. Остудить голову. Значит, я действительно его добила. Выгнала. И вместо ожидаемого триумфа меня накрыла волна такой тоски и опустошения, что я едва дошла до дома.

Неделя без Демиана стала адом. Школа превратилась в беззвучный, серый мир. Адам старался меня развеселить, Бэкки поддерживала, но их забота лишь подчёркивала пустоту. Я ловила себя на том, что в толпе ищу его взгляд, который никогда не появлялся. Что прислушиваюсь к шагам в коридоре, надеясь услышать тяжёлый, уверенный стук дорогой обуви по кафелю. Я проверяла телефон сотни раз в день, хотя знала, что он ничего не напишет. Или напишет, и тогда моё сердце остановится.

Я стала видеть его в каждом темноволосом парне на улице. Каждый раз сердце делало кувырок, а потом сжималось от боли разочарования. Я поняла, что эта война, эта игра - не просто способ чувствовать его. Это был единственный способ быть с ним. Даже такой, изуродованный, дизмаральный, болезненный. А без неё... без неё не было ничего. Только тишина и воспоминания о том, как мы смеялись когда-то, до того, как всё пошло наперекосяк, до первого поцелуя, до того, как я жестоко его послала, до первой сознательно нанесённый им раны.

Мы выжигали всё вокруг. Страдал Адам, которого я использовала как щит и оружие. Страдали наши друзья, вынужденные наблюдать за этим безобразием. Страдали даже случайные люди, попадавшие под перекрёстный огонь нашей ревности.

Мне часто снилась мама. Моя родная мама. Пока я вытирая слёзы ей всё рассказывала, она молча слушала, а затем, гладила меня по голове, а однажды сказала одну мудрую вещь:

- Выбирай, что для тебя страшнее: раны от колючек, когда ты пытаешься выбраться, или медленная смерть в этом терновнике. Но помни, доченька, ты не одна там застряла. Он там же. И пока вы оба будете считать, что другой должен сделать первый шаг, вы просто умрёте там, ненавидя друг друга и цепляясь за это чувство, как за последнее, что вас связывает.

Она была права. Ужасно, горько права. Идти вперёд было страшно. Оставаться - означало сойти с ума. Но идти вперёд... это значило либо наконец найти путь друг к другу, сквозь тернии, либо навсегда разорвать эту связь, оставив ту странную, искажённую любовь, что пряталась под слоями дружбы и ненависти.

Я проснулась зарёванная, в холодном поту, Йор держала меня за руку и тоже плакала.

- Ты чего? - я тут же проснулась, резко села и обняла её.

- Ты мой ребёнок, мне плохо, когда тебе плохо, а ты рыдала и ёрзала, будто тебя изнутри режут. Спрашивать в порядке ли ты не буду - знаю, что нет, но правду ты не скажешь. Просто.. Если будет плохо зови, я всегда рядом.

Мне хотелось плакать. Неужели за все мои страдания, меня наделили двумя самыми лучшими мамами на свете.

Когда она ушла, я достала телефон и переписку с Дэмиану, чувствуя необходимость в нём. Но что я могу написать? «Вернись»? «Прости»? «Я ненавижу тебя, но не могу без тебя»?

Вместо этого я набрала три слова, которые были и криком о помощи, и вызовом, и единственной правдой, которую я могла извлечь из этой кровавой каши осколков стекла моей истерзанной души: «Мне нужен твой голос».

Я не отправила. Я просто смотрела на них, на эти три слова, которые значили так много. Потом убрала телефон. Не сейчас. Сначала мне нужно было решить, готова ли я услышать ответ. И готова ли я к тому, что ответа может не быть вовсе.
————♡————👰‍♂️————♡————

Кхм... Я не выздоровела, сходила на зверополис, поднялась температура и вообще я умираю. Помнится я обещала стекло? Начало положено, я хочу крови. Сейчас делаю заставку для нашей Анечки, Демиана и Адама. Ждём на на фотографии на заставке главы:)