Наше пересечение

Я снова тут, у порога дома своих бабушки и дедушки. Мой взгляд находит машину, в которой сидит Диего, и я мысленно умоляю его пойти со мной, но он очередной раз качает отрицательно головой. Ещё в самолёте он сказал:

— Это твоя семья, ты всегда найдёшь, что сказать.

Если бы он только знал, что в моей голове вакуум и лишь одно слово. Этот день по праву носит название «Прощёная среда», где я выступаю в роли того, кто должен найти подходящие слова. В отличие от бабушки и дедушки, которых я не обижала, на очереди стоят те, с кем я даже не попрощалась. И эта встреча меня по-настоящему пугает. Я выбрала дом родителей мамы, потому что простое всегда выбираю сразу. Мне необходимо время, чтобы настроиться.

— Давай, Грейс, — прошу себя.

У меня получается, я даже поднимаю руку, чтобы постучать, но не успеваю попасть по двери. Мой кулак лишь рассеивает воздух, потому что она открывается.

— Я ушёл, — сообщает голос дедушки, который завернул голову в сторону протянутого коридора.

Едва сдерживаю себя, чтобы горестно не рассмеяться и не сказать, что пришла я.

Мужчина поворачивается и застывает. Его лицо вытягивается от удивления, моё же остаётся напуганным. Он несколько секунд моргает и снимает очки, чтобы вновь их надеть. У меня же нет такой возможности. Я больше не могу держаться. Слёзы обрушиваются на глаза, а я обрушиваюсь на дедушку, в объятиях которого пытаюсь найти поддержку. Сжимаю его так крепко, насколько могу. Только спустя полминуты чувствую, как макушку поглаживает его ладонь.

— Грейс, — вздыхает он. — Ты такая же сумасшедшая, как твоя мать.

— Этан, ты решил опоздать? — доносится голос бабушки, как и спешные шаги. Но они резко затихают.

Сжав пиджак дедушки, я поворачиваю голову в её сторону. Женщина словно увидела приведение, хотя, так и есть. Мой внешний вид явно желает лучшего. Ни капли косметики, которая могла бы спрятать все муки и бледность моего лица. Вообще-то, Диего пытался. Он нанёс мне румяна на щёки, пытался совладать с моими непокорными волосами, которые перестали слушать кого-либо, даже попытался накрасить глаза, чтобы придать им выразительности и живости, но ничего не вышло. Мы лишь посмеялись над его попыткой сделать из меня что-то наподобие человека, и смыли тот кошмар. Слава Богу, что у нас не дочь, боюсь представить её прически «от отца».

Но так я думала, пока не поняла, что их глаза устремлены далеко не на моё лицо, а на живот. Они удивлённо переглядываются, и я сразу их оправдываю. За несколько месяцев мой живот превратился в воздушный шар.

— Грейс, милая, — раздаётся шёпот бабушки, которая устремляется к нам, заключая в свои нежные объятиях. — Ох, мне так жаль.

— Жаль? — усмехается дедушка, легонько постукав меня по плечу. — Твоя внучка единственная, кто не побоялся и смог засадить его за решётку.

— Если бы мы только знали, почему ты так резко улетела, — игнорируя слова дедушки, грузно вздыхает бабушка. — Ты не должна была проходить через всё одна.

— Машина у нашей подъездной дорожки подсказывает мне о том, что она никогда не была одна.

Проходит несколько секунд, как на лице бабушки возникает полное понимание и улыбка.

— Я приготовлю чаю, — говорит она.

— Я должна вернуться в университет, — тихо сообщаю я.

— О, — сдерживая улыбку, дедушка поджимает губы и качает головой. — Сегодня ты можешь пропустить. Ректор университета предоставил тебе отгул.

— Я должна увидеться с друзьями...

— Хорошо, конечно, милая, — соглашается бабушка. — Мы будем рады видеть вас вечером, если найдётся время.

Поднимаю голову и смотрю в её блестящие глаза.

— Я могу прийти не одна?

— Да, безусловно.

— Я могу прийти с друзьями?

Дедушка и бабушка переглядываются.

— Милая, это твой дом, конечно, ты можешь прийти не одна. Мы будем рады познакомиться с твоими друзьями. Мы же семья.

— Спасибо, — киваю я.

Ещё минуту нахожусь между ними, после чего выскальзываю и отступаю назад.

— Я беременна, — еле слышно шепчу я.

Они вновь переглядываются между друг другом, но уже с добродушной улыбкой.

— Не пойми меня неправильно, милая, — начинает бабушка. — Но мы видим.

— Скарлет хочет сказать, что это прекрасное время для женщины, Грейс, — исправляет дедушка, легонько потрепав моё плечо. — Думаю, после последних событий, ты заслужила такую радость.

Бабушка тут же кивает, улыбаясь глазами.

— Ступай, — говорит она. — Мы будем рады видеть вас на ужине.

— Спасибо, — быстро тараторю я, делая ещё несколько шагов назад.

Оставляю на них последний взгляд и бегу к машине, в которой меня ожидает Диего. Забавно, что он даже не наблюдал за нами. Он целиком и полностью сосредоточился на экране телефона. Я сразу же забираю из его рук игрушку и посылаю хмурый взгляд.

— Ты даже не наблюдал за нами, а вдруг бы что-то произошло?

— Например? Тебя бы замочила парочка стариков Мата Хари?

— Вдруг бы с крыши дома спустились несколько ниндзя?

— У тебя слишком живая фантазия, Грейс, — смеётся Диего, привлекая меня к себе.

Он оставляет несколько поцелуев на макушке и отпускает мою шею, которая за несколько секунд затекла и согнулась пополам.

— Я проверял тренировки.

— Ты думал о тренировках сейчас?

— На мне несколько команд, Грейс, они давно расслабили задницы и тренировались на стаканчиках с пивом.

— Ты планируешь работать дальше? — удивляюсь я.

— Я ещё не отработал свой срок, конечно, да. У меня нет выбора.

— А мы?

— Что ты подразумеваешь под мы? Ты беременна, и твоя учесть — сидеть дома в ожидании родов.

— Очень смешно, Фуэнтес. Ты лишил меня любимого занятия.

— Ты мазюкала на холсте, можешь занимать своё прежнее место на поле, только с наушниками и красками.

— Мазюкала? — вмиг закипаю я, цедя сквозь зубы.

К моему ошеломлению, Диего лишь довольно улыбается. Он даже начинает тихо смеяться, выезжая на проезжую часть. Пихаю его в плечо и скрещиваю руки под грудью, что получается тяжело, но всё же получается.

— Так и знал, что ты зацепишься именно за это.

— Ты идиот, Фуэнтес.

— Ты рисуешь, Грейс, что тебе мешает сейчас? Я просто хотел посмотреть на твою реакцию.

— Я мазюкаю, — с неприкрытым сарказмом, заявляю я, продолжая недовольно пыхтеть, занимая пассажирское кресло.

Парень останавливается на светофоре и силой поворачивает моё лицо к себе, удерживая за подбородок. Он не учёл другого: я могу отвести глаза. Этим и занимаюсь, смотря сквозь него.

— Посмотри на меня, — просит Диего.

Настойчиво продолжаю сверлить взглядом зеркало бокового вида.

— Грейс, посмотри на меня.

— Не хочу, — бурчу в ответ.

— Хочешь.

Диего приближается, чтобы оставить поцелуй, но я в самый последний момент высовываю язык, и он утыкается в него. Через силу заставляю себя не улыбаться, когда он морщится и вытирает губы.

— Несносная, — смеётся парень, не проходит и секунды, как он приближается вновь, и на этот раз не для поцелуя. Диего кусает язык и отпускает моё лицо, продолжая двигаться к следующей поставленной цели.

Отворачиваюсь к окну и выглядываю за него, провожая взглядом людей, которые рассекают тротуары. Улыбку сдержать не получается, и поэтому я прячу её, когда прикрываю лицо рукой.

Я снова тут, в месте, где получила глоток свежего воздуха и почувствовала вкус свободы, о которой всегда мечтала. В маленьком городе я нашла всё, что не могла найти в миллионном Лондоне: друзей и любовь. Конечно, первых я могла потерять. Ведь тут я не только приобрела, но и потеряла самое важное, что было. Человека, который всегда был рядом, который никогда не оставлял меня. Но оставил раз и навсегда. Страшно представить, что сейчас я больше боюсь не смерти Алана, а того, что он бы жил, но больше не был моим другом. Возможно, он никогда не был моим другом, желая чего-то большего, но для меня оставался именно таким, потому что дарил свою поддержку, заботу и помощь, которые намного дороже никчемного золота. Я не помню ничего плохого, с ним связаны только самые тёплые и радостные воспоминания. Как жаль, что я довела всё до крайней точки, от которой не было возврата. Я должна была сказать, что происходило. Так бы у меня была возможность что-то исправить, задержать его. Но он узнал не от меня. Косвенно от меня, ведь Алан всё увидел.

Не замечаю, как по щекам струятся слёзы. В последнее время я слишком сильно расчувствовалась, то и дело, прибегая к такой слабости, как слёзы. Мне удаётся выпустить воздух из лёгких и незаметно смахнуть их. Но даже если заметно, Диего не задаёт вопросов, словно слышит мои мысли. За окном расстелилась парковка университета, и когда замечаю шагающего по тропинке дедушку, удивляюсь его скорости. Он же не Шумахер?

Не откладываю всё, решаясь принять судьбу сразу. Поэтому выползаю из салона машины и направляюсь в сторону входа. Время близится к обеду, если мне повезёт, я застану всех в одном месте. Хотя, от нашей компании остались только Сам, Оливер, Полли и Мария.

— Я буду у себя, — сообщает Диего, когда открывает передо мной дверь.

— Ты бросаешь меня, Фуэнтес? — щурюсь, подозревая его чуть ли не в измене Родине.

— Тактично оставляю тебя наедине с друзьями.

Он быстро целует мою щеку и направляется вдоль коридора, пока я поджигаю под его ногами плитку. Вот же гребаный предатель, надул мне пузо и сваливает в один из самых ответственных моментов. Что ж, я бы сделала также.

Мои шаги эхом отражаются в стенах университета, независимо от того, что он переполнен студентами. Проходится чуть ли не втягивать живот, чтобы протиснуться между этими засранцами, не расступающимися перед беременной девушкой. Будь он все прокляты и прочувствовали все эти прекрасные моменты, как говорил дедушка. Прекрасно было бы, если бы мой мужчина сейчас шёл впереди и прокладывал нам тропинку лишь одним своим присутствием в коридоре. Все и всегда расступаются перед ним. Парни, потому что знают, как легко Диего надерет их зад, а девочки, чтобы посмотреть на его зад. Какое блаженство, что его задница принадлежит мне чуть ли не государственным законом. И я с превеликим удовольствием ущипну её, как только Фуэнтес появится рядом.

Когда нужные двери возникают перед глазами, останавливаюсь почти у порога, но на расстоянии, чтобы не быть убитой одним из придурков, что распахивают их с силой, которую они лучше бы применяли на тренировках. Делаю несколько вдохов и выдохов, только после этого захожу в помещение, заполненное столиками и дико голодными студентами. На глаза не попадаются нужные люди, и я поникаю, но выглядываю за угол, обнаружив всех. Сам что-то оживлённо рассказывает, её живому монологу поддакивает Оливер, Полли лениво тянет молочный коктейль, а Мари, подставив ладошку под подбородок, смотрит через них. Я рада, что они хотя бы вместе. Я не стала причиной прекращения их дружбы.

Набираюсь смелости и выхожу из-за угла. Первым, кто находит мой взгляд — Оливер. Его глаза увеличиваются в трёхкратном размере и готовы лопнуть от удивления.

— Что за... — тянет парень. — Они же не могли воспользоваться фотошопом, чтобы замазать это.

Сам, сидящая ко мне боком, резко замолкает и следит за взглядом Оливера. У девушки открывается рот, когда она видит меня. К ней присоединяется Полли, которая в свойственной себе манере, говорит:

— Я не вынесу вторую подобную ей.

— Отлично, потому что мой сын надерет твой зад, — уверенно заявляю я.

Только на звук моего голоса, Мария поворачивает голову и бледнеет на глазах за какую-то секунду. Она резко встаёт со стула, но не торопится бежать ко мне с радушными объятиями. Вместе этого, со стола падает коробочка сока и вилка. В следующую секунду, я вижу только её спину.

— Мари... — зову я, спеша за ней. — Мария, остановись!

— Катись к черту! — шипит она. — Катись к черту вместе с моим братом!

— Остановись, дай мне объяснить! — неустанно прошу я, продолжая чуть ли не бежать за ней.

К моей неожиданности, она тормозит и оборачивается, из-за чего я практически налетаю на её, не успевая остановиться следом. Её глаза полны обиды и гнева, к которым добавляются слёзы, но Мария не позволяет им выйти наружу.

Она тыкает пальцем в мою сторону и награждает ненавистным взглядом, из-за чего становится жарко и дурно.

— Вы ни просто не звонили, вы даже не сказали о... — Мария обводит пальцем область моего живота. — О беременности.

Но следующие слова, которые слетают с её губ, прибивают меня к стенке и дарят такую порцию обиды, что легко душит.

— Может, это вообще не его ребёнок.

— Мари! — резкий голос Диего поднимает каждый волосок на теле, из-за чего вздрагиваю и едва не рожаю на месте.

Он обводит рукой мою талию и кладёт ладонь поверх живота. На этот раз, мне ни капли не становится спокойно. Я почти задыхаюсь, а в голове прокручиваются последние слова Марии.

— Я должен был это предвидеть и не отпускать тебя одну, — вздыхает Диего, целуя височную зону.

Я не реагирую на его присутствие. Мои глаза смотрят на девушку, которая ранила до глубины души. Это её племянник. Сын её брата. Да, возможно, я заслужила, но чем её ненависть и слова заслужил человек, что живёт внутри?

— Я хочу уйти, — шепчу я, отстраняясь от Диего, который тут же обращает ко мне свой хмурый взгляд. Никому ещё не удавалось так задеть меня, как Марии.

Прохожу мимо девушки, смотря вдаль, только после этого, позволяю слезам проскользнуть по щекам. С трудом удаётся ловить ртом воздух и смахивать влагу с лица, торопясь к выходу. Последние слова, которые мне удаётся услышать, звучат из уст Диего, скорей всего, в сторону его сестры:

— Ты никогда не была мне так противна, как сейчас.

Не проходит нескольких секунд, как его ладонь ловит мою, а рука огибает талию. Он меняет наше направление, и я легко поддаюсь, лишь бы уйти хоть куда-нибудь от посторонних глаз, которые искоса смотрят в мою сторону. На душе скребут кошки, а сердце обливается кровью. Мне вовсе не обидно за себя, мне непередаваемо больно, ведь её слова коснулись сына, а он сейчас заменяет весь мир. Только из-за него я рискнула всем. И только ради него была готова потерять всё. Я думала лишь о том, чтобы защитить его. Он не заслужил такого отношения.

Диего завидит меня в тренерскую и закрывает дверь. Я была бы рада, если бы он провернул ключ в замочной скважине, чтобы Мария не пришла ещё раз и не повторила свои слова. Но ничего не говорю, потому что нет сил. Получаю стакан воды, на который кошусь и не знаю, хочу ли хоть что-нибудь. Организм едва ли насыщается кислородом.

— Выпей, Грейс, — мягко просит Диего.

Он садится на корточки у моих ног и обнимает бедра.

— Не бери это в голову. Всё наладится. Она обидела тебя, потому что обижена сама.

Хочется противостоять, что-то сказать, но не нахожу в себе силы, чтобы выдавить хоть слово. Все они застряли где-то в глубине души, там же потерялись. В дверь стучат, я же остаюсь в прежнем растерянном и подвешенном состоянии. И когда Диего встаёт и уже открывает дверь, я хочу крикнуть нет, но слишком поздно.

— Не лучшее время для посещения, — говорит он. — Позже обсудим расписание.

— Да похрен мне на расписание, — раздаётся знакомый голос, за которым появляется его обладатель.

Оливера не смущают мои слёзы, он подлетает и ставит меня на ноги, зажимая в объятиях. Они длятся недолго, потому что парень отлипает, но продолжает держать мои плечи.

— Эта хрень мешает мне обнять тебя, — улыбается он.

— Это ребёнок, придурок, — парирует Полли, на которую я перевожу взгляд.

Рядом с ней Сам, закусившая нижнюю губу и удерживающая смех за таким жестом.

— Мы можем это снять на время? — интересуется Оливер. — Я пытаюсь обнять тебя.

— Если я не ошибаюсь, скоро она его снимает, — снова говорит Полли.

— Отпадно, — энергично кивает парень. — Назовёшь его Оливер?

— Ни за что, — морщусь я, и его лицо озаряет ещё более широкая улыбка.

Оливер чем-то похож на Ноа, с кем я веду войну на протяжении всей жизни. Только эти двое способы вытянуть мою улыбку в самые мрачные минуты. Сам отгоняет его и стискивает меня в объятиях, по которым я скучала. Энергии в ней, хоть черпай ведрами. А той суеты, с которой она к чему-то готовилась, мне так не хватало в последнее время.

Девушка отпускает меня, и я встречаюсь с глазами Полли. Мы обе оценивающе смотрим друг на друга, после чего одновременно выдаём:

— Ну, уж нет.

Диего прячет смешок за кашлем, из-за чего я испепеляю его взглядом.

— Фуэнтес, это не смешно, я всё ещё не переношу её.

— Тогда мне не стоит сообщать некоторые новости.

— Лучше бы ты их сообщил сейчас.

— Ладно, но ты сама захотела.

Он проходит к шкафу, из которого вытягивает бумажный свёрток и протягивает Полли, на что я вопросительно выгибаю бровь.

— Она — новый капитан.

У меня уже готова отпасть челюсть, но я стискивая зубы, чтобы не позволить ей кануть к фундаменту здания.

— Не смотри так на меня. Ты же не будешь играть в футбол сейчас.

Диего проводит пальцами вдоль копны волосы, небрежно взъерошив её, а после чешет затылок.

— И в ближайшее время тоже.

— Ха-ха, — говорю я с каменным выражением лица. — Дайте мне мяч, я хочу забить тачдаун в голову Фуэнтеса.

Оливер, стоящий рядом, хихикает и плавно его смех перетекает в злорадный и такой громкий, что я едва не глохну.

— И он гонял нас по полю, как бродячих собак, — хмыкает парень. — Вот же нахрен.

Диего выгибает бровь и сверкает глазами в сторону Оливера, из-за чего последний резко замолкает, ворча под нос:

— Извиняюсь.

— Ладно, — выдыхаю я. — В любом случае, никто другой лучше с этим не справится.

— Я всё равно не обниму тебя после этих слов, Мелтон, — сообщает Полли.

— Какая досада, я поплачу из-за этого перед сном, — язвлю я.

— Не знаю, скучал ли я по этому, — устало тянет Диего. — Теперь хотя бы на поле не нужен доктор.

Закатываю глаза и стараюсь игнорировать его слова.

— Вы свободны вечером? — интересуюсь я, обращаясь к троице, пришедшей в тренерскую.

— Я проверю свой список для свиданий, — улыбается Оливер.

— Он также пуст, как твоя голова, — саркастически заявляет Полли, за что Оливер пихает её бедром.

— У меня их две.

— О, умоляю, огради меня от этой информации.

Парень передразнивает её, лишь Саманта не вступает в перепалки между ними, продолжая ждать то, что я хочу сказать.

— Вечером мы будем ужинать у бабушки с дедушкой, — говорю я, — и будем рады, если вы приедете тоже.

— Да без проблем, — соглашается Оливер. — Я там, где вкусно кормят.

— Теперь валите из моего кабинета, у меня много дел, — сообщает Диего, открывая дверь.

Оливер, чувствуя себя вождем, направляется на выход первым, предварительно ущипнув меня за талию, за что успеваю отвесить ему подзатыльник и получить в ответ лучезарную улыбку. За ним следует Сам и Полли. Парень не теряется, раскидывая руки по плечам девушек, Полли сразу скидывает её, но Оливер вновь ловит её и сгребает так, что девушка начинает закашливаться. Уже хочу выйти следом, как Диего ловит мою талию и возвращает обратно.

— У тебя нет сегодня лекций, Мелтон.

— И что? Я могу пойти домой.

— Нет, ты поможешь мне разгребать кучу, которую мы скопили вместе.

Хмыкаю, но возвращаюсь в кабинет и занимаю то же стул, что грела несколько минут назад.

Когда Диего говорил о куче, он приуменьшал количество работы, которая как слои накатывались друг на друга и подобно камню, повисала на шее. Бумаги. Бумаги. Миллион бумаг. Расписания. Оценки. Матчи. Тренировки. Успеваемость. И ещё огромная лавина всего. Мне приходится сортировать документы, пакеты с формой для каждого члена команды, я буквально подтираю зад какого-то мальчика, который в это время может получать букет.

За несколько часов получаю сообщение от бабушки, которая назначает время, и посылаю Диего мысленные мольбы отпустить меня с каторги. Он остаётся беспрекословным, делая вид, что я не видит моих мучений. Всё, что остаётся — хмыкать и устало вздыхать. Но и это Диего игнорирует. Он сосредоточен на работе, а я на карандаше, который грызу и представляю его в самых интересных картинках. В конечном счёте, делаю вид, что карандаш падает, и ползу за ним, но под стол. Это не просто, когда в тебе растёт не иначе, как мини слоник.

Согнув одну ногу в колене, а вторую вытянув под столом, Диего переводит взгляд на меня, когда я двигаю его стул и скольжу ладонями по бёдрам.

— У нас мало времени, Грейс, — говорит он.

— Конечно, у нас мало времени, поэтому поторопись снять штаны.

— Нет, — смеясь, отрезает он.

— Фуэнтес, снимай гребаные штаны, пока я не разорвала их.

Дёргаю за ткань, которую Диего удерживает на месте, продолжая смеяться надо мной.

— Я не возбуждаюсь, когда передо мной ползает беременная женщина.

— Женщина? — пищу я, ударив его по ноге так, что начинает жечь ладонь.

— Это в широком смысле!

— Да, в широком смысле, — фыркаю я, вновь шлепая его, но уже по второй ноге.

— Грейс, ты отобьёшь мне ноги!

— Переживай за другое место.

В его глазах возникает озорной блеск.

— Что? Откусишь?

— Отрублю.

Лицо парня искажается от боли, и он тут же откатывается дальше, поднимаясь с кресла.

— Нам уже пора.

— Фуэнтес!

— Мы не можем опоздать на ужин к твоим бабушке и дедушке.

— Можем, я беременная женщина! — парирую я. — Мало ли что случилось.

— Мы не опоздаем к ним из-за секса.

— Снимай штаны, — бурчу я, поднимаясь на ноги следом за Диего.

— Нам пора. Грейс, время уже шесть.

— Время уже шесть, а ничего так и не произошло!

— Я сдвинусь с этого места, если ты пообещаешь мне такую ночь, из-за которой я смогу родить.

— Ты с ума сошла? — смеётся он. — Я не могу... черт, да ты шутишь. Я потом никогда не смогу заниматься сексом.

— Не придётся, если ты сдержишь обещание.

— Ужин ждёт, Грейс, — сообщает Диего.

Он обходит стол с другой стороны от меня и открывает дверь, останавливаясь, чтобы пропустить меня вперёд.

— Ладно, я подумаю, — выдыхает он, когда я не двигаюсь с места.

— Приятного аппетита.

— Господи, — страдальчески тянет Диего. — Хорошо, только не так, как ты хочешь.

Улыбаюсь, потому что всё будет так, как хочу я. Мы оба это понимаем.

Весь путь к дому бабушки и дедушки, я довольно топаю ногой и в предвкушении жду вечера. А точней, жду возвращения в квартиру Диего. Он не отберёт у меня то, что я люблю — его тело, нависающее надо мной. Быстрей земля поменяется местами с небом. В старости ему придётся пить таблетки, чтобы дать мне желаемое.

Рассылаю сообщение с местом встречи Сам, Оливеру и Полли. Никто из них не знает, что ректор университета — это мой дедушка. Не стоит греха таить, я и сама не знала, но не по своей воле. У меня отобрали тех, кто мог стать мне настоящей семьей. И сейчас я настроена на то, что у нас есть время наверстать упущенное. Хочется верить, что мы действительно можем стать семьёй. Бьюсь об заклад, все будут в восторге, и в первую очередь, от красочных речей Оливера.

За небольшой промежуток времени, успеваю придумать разные исходы вечера. Что должна говорить, и должна ли. Конечно, они знают правду, которую крутили по новостям, но я и понятия не имела, что мой живот никак не попадал в кадр. Кроме того, все тонкости известны только нам, и я не знаю, стоит ли их раскрывать.

Дверь нам открывает бабушка, а ароматы, которые бьют по носу, пробуждают зверский аппетит. Я наконец-то вспоминаю, какого это, есть за троих или хотя бы желать есть.

— Проходите, — спешно загоняя нас в дом, вторит бабушка. — Сейчас пирог подгорит.

Она торопится вернуться на кухню, пока я и Диего переглядываемся и улыбаемся её милой суетливости. Когда мы заходим на порог кухни, первое, что бросается в глаза, полный стол еды.

— Ты приготовила всё одна? — удивляюсь я.

— Конечно, твоему дедушке можно доверить только управление университетом, но не кухню. Он сожжет дом.

Диего ехидно смотрит на меня, на что я закатываю глаза.

— Я умею готовить, — говорю я.

— Последний раз ты сожгла готовую лепёшку из супермаркета, — напоминает он.

— Я всего лишь не проверила температуру.

— Да, всего лишь, — согласно кивает парень.

— Таланты от дедушки, — улыбается бабушка, стягивая перчатку.

— Я могу помочь, — предлагаю я. — Помыть посуду, например.

— Занимай местечко, милая, тебе нужен отдых.

— Сегодня я потрудилась на славу, — не скрывая иронии и насмешливого взгляда, с которыми смотрю на Диего.

— Чем занимались?

— Помогала Диего с бумажной волокитой. Было весело.

Хихикаю, тихо добавляя:

— А потом-то как будет.

Диего сжимает моё колено под столом и тяжело выдыхает. К счастью, бабушка не понимает и не стремится понять мою иронию, либо же понимает, но оставляет её без внимания, не углубляясь в тему «было весело».

На следующий дверной звонок спешу я, потому что бабушка занимается выкладкой десертов на широкое блюдо. Не сдерживаю улыбку, когда на пороге нахожу Оливера, Сам и Полли. Некое беспокойство поднимается из-за Марии, но расстраивать бабушку и дедушку в первый нормальный семейный ужин тоже не хочется. Этот вечер очень важен для меня, полагаю, для них тоже, если они всё ещё желают меня видеть и называют нас семьёй. Я давно начала проникаться к ним, легко пуская в свою жизнь и сердце. Они единственные родные люди, которые у меня остались, кроме Иви.

— Это Оливер, Саманта и Полли, — представляю я, указывая в сторону каждого.

— Скарлет, — искренне улыбается бабушка, протягивая им ладонь.

Её щеки становятся пунцовыми, когда Оливер, как истинный джентльмен, целует тыльную сторону кисти. К слову, бабушке лучше не знать, что это джентльмен обычно не целует дамские руки, а спускает женские трусики во всех возможных местах.

— Дедушка задержится на десять минут, — сообщает бабушка. — Его собрания когда-нибудь меня доконают.

— Ничего страшного, — пожимаю плечами, переводя взгляд на одного из друзей. — Уверена, Оливер будет рад рассказать все новости.

— Конечно, — довольно соглашается он. — Ты же даже не в курсе, кто нас тренирует.

— Удиви меня.

— У нас новый тренер. Она... — парень смотрит на бабушку, явно подбирая слова: — Умопомрачительно милая.

Да, скорей, у неё огромные сиськи, и она умопомрачительно охренительная. Не исправляю его слова вслух, но судя по закатанным глазам Полли, я полностью права. Меня уже интересует другое. Сосредоточиваю всё внимание на Диего, который не упоминал подобную мелочь. Кажется, я начинаю ревновать. Ей лучше вытащить силикон из груди, иначе он лопнет.

— Я не видел, — говорит он, читая вопрос на моём лбу.

— Поверю, — киваю я. — Что ещё, Оливер?

— Я уже упоминал, что больше не пропускаю и не опаздываю?

— Это и так всем понятно, — вступает Полли. — Я бы даже сказала, что он бежит в первом ряду.

— Как ответственно, — улыбается бабушка. Но я улавливаю её насмешливый тон.

Спуск курка — так я могу назвать последующие новости, которые Оливер торопиться рассказать. Ему бы вести программу по телевизору, чтобы скрасить время новостей шуточками, сменой тона и передразнивания. Он буквально пуляет, подобно автомату. Кажется, даже Диего начал слушать его с неким интересом. Я же знаю, что половину он приукрашивает, ведь это лучшее оружие, которым владеет Оливер. Он мог быть бы диктатором, чтобы воодушевлять народ. В любом случае, там, где необходимо болтать — лучшая гавань для Оливера.

За всей этой сворой новостей, не сразу замечаем дедушку, который сообщил о своём приходе бренчанием ключей, которые положил на столешницу. Все взгляды резко устремляются в его сторону, и первым, конечно, восклицает Оливер:

— Вот же нахрен, у тебя дедушка ректор!

— Это главная новость, — киваю я, — та-дам.

Дедушка поднимает уголки губ, снимая пиджак и повесив его на спинку стула.

— Вы являетесь моим любимым студентом, мистер Блайт.

Оливер окидывает взглядом каждого, кто занимает место за столом, останавливаясь на дедушке.

— Это круто или нет?

— Лучшая из твоих заслуг, — хихикает Сам.

— Определённо, — соглашаюсь я.

— Ладно, я ещё никогда не тусил с ректором.

— Профессор Филипс ждёт ваши работы уже третий день, — с деловитой улыбкой, говорит дедушка.

— Этан, забудьте хотя бы на один вечер про ваши учебные дела, — просит бабушка. — У нас же ужин, а не совещание. Ты только что оттуда.

Дедушка ослабляет галстук и пожимает плечами.

— Хорошо, потусуюсь со студентами, — вздохнув, он вовсе снимает его, бросив поверх пиджака. — Целый день душит меня, чертова штуковина.

Не успевает дедушка поднять вилку, как дверной звонок поднимает его со стула и заставляет прогуляться до дверей. Я же улыбаюсь, когда он не сдерживает бранные слова. Сейчас он не мистер Харрис, а мой дедушка. Это довольно приятно. Не проходит и минуты, как он вновь возвращается, смотря на меня.

— Говорят, что к тебе, Грейс.

— Ко мне? — спрашиваю я, настороженно взглянув в сторону Диего, который тоже заметно насупился и насторожился.

— Кто там? — интересуется мой мужчина.

— Девушка, — жмёт плечами дедушка. — Говорит, что хочет срочно поговорить с Грейс.

— Ты не пойдёшь одна, — сообщает Диего, поднимаясь из-за стола. — Не дай Бог твой отец...

В глазах бабушки тоже возникает мгновенное беспокойство, с которым она смотрит то на меня, то на Диего, то на дедушку, который, кажется, растерян.

Диего первый выглядывает из-за угла, в ту же секунду его плечи заметно опускаются и расслабляются. Он поворачивается ко мне и кивает.

— Вам лучше поговорить вдвоём.

Не понимаю, о ком он, но выползаю из-за стола и направляюсь к парадной. Не знаю, как сильно вытягивается моё лицо, на пороге нахожу Марию.

Сжав пальцы в замок, она смотрит в сторону улицы и качается на пятках, кусая губы, которые уже искусаны чуть ли не до крови. Её потускневшее лицо, на котором под глазами синяки, поворачивается и девушка застывает, словно увидит что-то неземное и пугающее.

— Мари? — шепчу я, поглядывая через плечо, не подслушивают ли нас. К счастью, никого нет. Вероятно, дедушка занял место за столом.

— Грейс...

Её нижняя губа начинает дрожать, а в глазах подавленность и неприкрытая боль.

— Прости меня... пожалуйста, прости. Конечно, это ребёнок Диего, я просто злилась... Ты же моя лучшая подруга, а он мой брат. Вы ничего не сказали, а мне так хотелось узнать первой... я не нашла ничего лучше, чем обидеть тебя...

Не успеваю ничего ответить, потому что Мария продолжает тараторить.

— Я не должна была так говорить. Вы не заслужили... я хотела сказать, что мне жаль.

Она разворачивается, чтобы уйти, но у меня разрывается сердце, когда вижу её отдаляющуюся спину.

— У нас же ужин, ты даже не познакомишься с моей семьёй?

Девушка застывает. Несколько секунд, Мария не поворачивается, но она совершенно точно услышала меня. Я, как никто другой знаю, что каждый может совершить ошибку, и каждый заслуживает второй шанс. Я не хочу терять её. Со всеми перепадами настроения, вспышками гнева и радости, я хочу знать, что она присутствует в моей жизни. В жизни моего сына, потому что я до бесконечности люблю Остина. Уверена, Мари будет любить нашего сына также.

— Я всё испорчу... — тихо говорит она.

— Ты испортишь, если не будешь с нами.

Она берёт время на обдумывание, смотря то на меня, то вдаль улицы. Я же умоляю механизм в её голове дать согласие.

— Ты же моя лучшая подруга, — повторяю то, что сказала Мария, и то, что я действительно думаю.

— Ты хочешь меня там видеть?

— Да, ты же тётя моего сына. Он не сможет без тебя.

— Я заражу его бешенством.

— Поздно, его носитель сумасшедшая я.

На губах Марии расцветает улыбка. Она бросается ко мне, и сжимается в объятиях, но тут же их разжимает, положив ладони на живот.

— Он же такой большой, Грейс.

— Да, подрос за время моего побега.

Она хмыкает, я же беру её ладонь и направляюсь в дом. Осторожность и некий страх, который исходит от Марии, лишь приятен. Это означает, что ей не безразлично. Не выражая никаких эмоций, она лишь покажет то, что пришла не из-за желания, а из-за надобности, чего не хочу я.

Как только появляемся на горизонте, вижу лёгкую улыбку Диего, который обращает взгляд к нам.

— Это Мария, — сообщаю я. — У неё не получалось прийти, но она смогла.

Дедушка и бабушка радушно и приветственно кивают ей, все остальные держат правду за закрытой дверью. Неважно, что было до, главное, что есть сейчас.