Наше пересечение

Грейс

Когда я была ещё совсем малышкой и свободно гуляла под стол пешком, папа взял меня к себе на работу. Тогда это был маленький офис в старом здании, где папа выкупил нижний этаж. Я сидела на большом чёрном кожаном кресле Босса и скучала. Слава Богу, кресло вертелось, потому что лишь это спасало мою скуку. Пока папа занимал место во главе длинного стола, за которым сидело ещё где-то пятеро работников, и что-то обсуждали, перебирая бумаги, я в это время крутилась на стульчике в углу комнаты и молилась, чтобы это все поскорее кончилось. Конфеты, которые я по-тихому стащила из вазочки со стола папиной секретарши, уже давно кончились и фантики набивали карманы моего сарафана. Тогда мне казалось, что меня это никак не коснётся.

Времена меняются, и сейчас я уже сама сидела во главе этого проклятого стола, забитого людьми компании отца со всех сторон. За те годы, пока я училась в школе и играла в футбол, папа успел крупно расширить свою компанию, и сейчас всё здание было в его полном распоряжении. Но меня никогда не интересовали его дела, а уж тем более я никогда не задумывалась о том, что сама стану главой всего этого балагана. Как я успела убедиться на своём плачевном опыте, мой папаша любит делать сюрпризы: у него на меня давно был заготовлен план. Как только он отправится в мир иной, мой ребёнок — отец настоял на мальчике! — будет всем управлять и передавать компанию дальше своим детям, опять же мужчине. Пока ребёнок будет маленький, я буду его родителем, но как только он станет совершеннолетним, всё будет в руках отца. Это было в документах, которые сегодня утром прислал отец по почте. Он также добавил, что я должна буду сегодня прийти на ланч и расписаться в бумагах, которые обязуют меня выполнять его требования касаемо моих детей. Если честно, я и рожать то не собиралась, в ближайшее время точно. Но у моего отца на всё своё мнение, и меня никто спрашивать не стал.

— Миссис Росс, — прокашлялся взрослый мужчина в сером костюме тройке. Он сидел справа и ближе всего. Отец приставил его ко мне, чтобы тот следил за тем, как я выполняю свою работу и направлял меня. Его звали Майкл Джавадд, и он был настоящим снобом.

Ещё с детства, когда папа приглашал его домой, чтобы обсудить какие-то дела, а я играла в саду и никому не мешала, эта сволочь успевала портить мне жизнь. Он вешал лапшу на уши моему отцу про то, как нужно воспитывать девочек. Майкл говорил ему, что я расту избалованной, и управлять его делами мне будет трудно. Папа слушался его и каждый раз, когда этот ублюдок покидал дом с ухмылкой на лице, он брал ремень и бил меня по голой заднице. Так он думал, я буду сильнее характером, духом. Кроме всепоглощающей ненависти он не получил ничего.

Морщинистое лицо Майкла не выражало ровным счетом ничего. Он равнодушно посмотрел на меня и положил ручку на стол. Все за столом притихли и посмотрели на нас.

— Да, мистер Джавадд? — как можно напускнее протянула я.

Стоит отдать ему должное, он стойко переносил меня с того времени, как неделю назад папа решил, что мне пора влиться в эту рутину и разобраться что к чему. Но каждый раз, когда я поворачивалась спиной к Джавадду, я чувствовала, как он желает кинуть в меня нож.

— Мы обсуждали новую сделку с фирмой Лукаса Бернли. Он совсем недавно на рынке, но уже делает большие успехи. Сотрудничество с ним будет прибыльным делом, Вы так не считаете?

Честно? Я не слышала ничего из того что эти офисные планктоны тут говорили. Медленно поглощая конфеты, отобранные у собственной секретарши, я смотрела на картину на стене и думала о предстоящем ланче. Который, кстати, совсем скоро должен начаться.

Не ответив Майклу, я демонстративно посмотрела на наручные часы и попыталась как можно милее улыбнуться.

— Извините, но этот вопрос всё-таки придётся отложить на следующее совещание, — пожимаю плечами и поправляю пиджак.

Майкл покрывается красными пятнами от злости и дёргается.

— Грейс...

— Миссис Росс, Майкл, — с ухмылкой поправляю его и подпираю голову кулаком.

Он щёлкает костяшками и натужно кивает.

— Миссис Росс, фирма Бернли требует нашего ответа уже сегодня.

— Ну значит подождут ещё чуть-чуть. Мне нужно уйти, так и передайте их главе.

— Ваш отец был бы очень недоволен Вами, если бы Вы разорвали сделку с этой фирмой, миссис Росс, — протянул тихо Майкл. От меня не скрылись угрожающие нотки в его голосе.

Вот мудак.

— Нельзя разорвать сделку, Майкл, если она ещё не заключена. И если бы мой отец хотел с ними сотрудничать, то давно бы связался с ними. Но, как видите, этого не произошло, — я развела руки и пожала плечами. Цокнув, встаю с места: — Если им дорог наш союз, то они дождутся до завтра, так и передайте. А теперь, извините, мне нужно идти. Все свободны.

Не дав никак отреагировать на мои слова, я вылетаю из кабинета и мчусь к лифту. Как только ступаю в кабинку и нажимаю на первый этаж, прислоняюсь лбом к железной стенке кабинки и выдыхаю.

— Миссис Росс, подождите секунду!

Двери не успевают закрыться, как башмак Майкла встаёт между ними. Они разъезжаются, и пылающий от злости и ярости мужчина влетает в кабинку.

Выпрямляюсь, когда он встаёт рядом со мной.

— Вы что-то хотели? — отворачиваюсь от него и встаю лицом к дверцам, чтобы, как только мы спустимся, я могла быстро свалить.

Майкл встаёт слева от меня, но держит дистанцию в несколько шагов.

— Ты не хочешь заправлять всем этим, — не спрашивает, а утверждает он. Желваки играют на его челюсти, когда я быстро бросаю на него взгляд.

— Я твой Босс, Майкл, а не маленькая Грейс, с которой ты позволял себе грубости и колкости, — сухо говорю ему. — С чего ты решил, что я не хочу?

— Так в этом все дело, миссис Росс? Вы обижены на меня за своё детство? — пропуская мой вопрос, спрашивает он.

Сжимаю челюсти.

— Благодаря тебе и моему дорогому отцу у меня не было детства. Я спрашиваю ещё раз: с чего ты взял, что я не хочу быть кем-то в компании моего отца?

— Ты можешь врать ему, но от меня ты этого не скроешь. Я ещё тогда заметил, как маленькая Грейс предпочитает мячи и кисточки настоящим делам. Ты всегда была взбалмошной избалованной девицей. Ничего не изменилось.

— Похоже, ты очень зол из-за того, что папуля оставляет все дочурке, а не его правой руке? Вот кто из нас держит обиду, и это точно не я.

Осталось всего два этажа. Терпи, сучка. Нельзя показать ему, что его слова действуют на меня.

Майкл глухо рычит.

— Ты не достойна и никогда не была. Я был рядом, когда твоя наркоманка мать загремела в лечебницу. Я помогал ему обустраивать всё, искать место и заказы. Это я помогал ему выводить деньги, и я...

Видимо, осознав, что ляпнул лишнее, он сжал губы. Глаза расширились. Мужчина поднёс ладонь ко рту и ойкнул.

— Неловко вышло, не правда ли? Боюсь, папочке не понравится знать, что его лучший работник рассказывает такие вещи всяким «недостойным».

Лифт вовремя остановился, и Майкл исчез на этаже, ни разу не оглянувшись. Нахмурившись, я наблюдала за ним, пока он не скрылся с виду. Мне показалось, что я заметила самодовольный блеск в его глазах, когда он выскакивал из кабинки.

Выкинув эту ситуацию из головы, я решила, что обязательно разберусь с полученной информацией после встречи с отцом и с Иви. Последняя, ко всему прочему удивила, выказав желание встретиться со мной. Причём, она очень настойчиво попросила о встрече. Но мы уже некоторое время стараемся наверстать упущенное и снова стать лучшими сёстрами. Клянусь, я даже стараюсь меньше бить Ноа и меньше капризничать. К тому же я обожаю проводить время с Остином. И тем более свободного времени у меня стало очень много, потому что я стараюсь быть вне дома, точнее я просто избегаю Арчера. Он слишком настойчив, а я точно не собираюсь трахаться с ним. Так что мой отец может хоть повесится на собственном галстуке, но наследников ему не видать.

Официантка сдержанно улыбается, берёт в руки меню со стойки и провожает меня к столику, за которым уже сидит отец и поглощает суп.

— Спасибо, что дождался и не начал есть без меня. Это так мило с твоей стороны, — вешаю пальто и проскальзываю на диванчик напротив папы.

Он быстро поднимает глаза на меня. Незаинтересованность сочится со всех сторон.

— Ага, — просто отвечает он и продолжает есть. Супер. По крайней мере, мы не делаем вид, что мы идеальная семья.

— Ладно, для чего ты позвал меня.

— Может, ты хотя бы возьмёшь себя поесть? Голодная ты ещё злее, чем обычно.

— Я не злая, — возражаю ему, — просто не хочу тратить время впустую. Мне ещё нужно сходить кое-куда. Вот там и поем.

Впервые он показывает хоть какое-то любопытство к моей персоне. Его бровь дергается, когда он спрашивает:

— Надеюсь, с Арчером?

— Что, прости?

— Ты собираешься сходить кое-куда с Арчером? — уже настойчивее спрашивает отец.

Мои губы дергаются, и я неуверенно киваю.

— Ну, да. Типо того.

— Типо того? Разве муж и жена не должны проводить время вместе?

— Не кажется, что не тебе говорить это? Твои отношения с мамой намного хуже моих с Арчером.

По правде говоря, мы с Арчером даже не разговариваем. Мы встречаемся лишь на семейных ужинах по выходным, которые устраивают его родители.

— Всегда знал, что ты сука, — деловито чмокает он и вытирает рот салфеткой. Отодвинув тарелку в сторону, он сцепляет ладони на столе.

Заставляю себя не закатывать глаза.

— Давай перейдём к делу.

— Без проблем. Итак, ты знаешь, что я уже не молод.

— Ты наконец-то собрался покинуть нас?

— Не дождёшься, — улыбается он и подмигивает. — Зачем я это говорю? Я хочу, чтобы ты родила наследника. В ближайшее время.

С лица сошли все краски. Стараясь дышать медленнее и спокойнее, я сиплю:

— Я слишком молода.

— Тебе скоро девятнадцать. Это подходящий возраст для продолжения моего рода. К тому же у тебя будет больше времени стараться. И если ты родишь дочь, то ты сможешь ещё забеременеть.

— Предлагаешь мне рожать до тридцати, пока не родиться мальчик? — практически рычу я.

Кулаки под столом трясутся и умоляют меня врезать ему.

— Я не предлагаю. Я ставлю в известность. Тебе осталось лишь подписать бумаги, которые уже готовит мой человек, — он с довольным видом закидывает голову ну спинку дивана и расслабляет галстук. Закрывает глаза и издаёт мурлыкающий звук. Сукин сын.

— Какие к черту бумаги?

— Заверенные юристом и обязующий тебя родить мне наследника. Но не до тридцати, а уже сейчас. Я даю тебе год. Вам с Арчером хватит. Я всё-таки надеюсь, что никаких инцидентов не будет, и ты сразу родишь правильного ребёнка.

Правильного ребёнка?!

— А иначе?

Он открывает глаза и холодно смеряет меня взглядом. Отец выпрямляется, встаёт из-за стола и подходит ко мне. Наклонившись к моему уху, отчего у меня пробежались мерзкие мурашки, он шепчет:

— Иначе ты пожалеешь о том, что ты вообще родилась. Ваша мать не смогла родить мне мальчика, так хотя бы ты не подведи меня. Вы итак бесполезные. Может, хоть где-то найдётся на вас применение.

— Ты и Иви угрожал? Почему ты вообще просил сделать её аборт, если она была беременна столь долгожданным мальчиком?

— Потому что, милая Грейси, она забеременела от дворовой псины. А такой наследник мне точно не нужен. Вдруг у него обнаружатся повадки отца? И что ты прикажешь делать мне тогда с этим бракованным щенком.

Я, конечно, не испытываю глубокую любовь к Ноа, но в этот момент мне захотелось хорошенько приложить отца за эти слова. Тем более Остин лучший малыш на свете.

— И поэтому ты выдал меня замуж за Арчера, — теперь до меня начинает доходить смысл всех его действий. Я знала, что он никогда не делал ничего просто так, но я была уверена, что мой брак был лишь ради отцовской забавы. Он любил портить всем жизнь.

Он хрипло смеётся и гладит меня по спине. Я выгибаюсь, чтобы его ладонь не касалась меня.

— Да, Грейси.

Я снова ненавижу проклятую Грейси. Путь она канет на дно. Ненавижу. Кличка для собаки.

И твоё ласковое нарекание от Диего.

— Но зачем ты тогда заставил его бросить меня? Все же изначально было по-твоему плану, но ты все испортил.

— А здесь, должен согласиться, произошёл форс-мажор. Молодой человек, которого я присмотрел для тебя, уже был готов к браку с тобой. Он был более выгодной парой для тебя, поэтому я избавился от Арчера. Но этот ублюдок сбежал и женился на девушке, которую любил. Его родители умоляли меня о прощении, но я не Бог, чтобы даровать это.

Шумно вздыхаю. Липкое чувство страха разливается по венам и идёт к гулко бьющемуся сердцу.

— Они мертвы? Ты убил их?

— Это не важно. Важно лишь то, что Арчер снова стал пригодным товаром. Но в этот момент появился этот уродец.

— Он не уродец! — в ярости я вскакиваю с места.

Он закатывает глаза и берет куртку с вешалки. Накинув её на плечи, он идёт к выходу, предварительно оставив последнее слова за собой:

— У тебя год. Не думай, что ты умнее меня. Я знаю, что ты встречаешься с сестрой. Конечно, я не очень доволен этим, но последнее время ты хорошо ведёшь себя, и я решил сделать тебе такой подарок. Но если ты разочаруешь меня, я причиню боль всем, кто тебе дорог. И начну именно с неё, а мне ведь так не хочется обижать милого Остина. Славный мальчик, не правда ли? — послав мне воздушный поцелуй, он машет рукой: — Надеюсь, ты услышала меня. И передавай привет Арчеру.

С этими словами он уходит из ресторана, а я цепляюсь за скатерть на столике пальцами и, зарычав, скидываю её. Тарелки и кружка падают на пол и разбиваются на множества частиц, как и моё сердце.

Взгляд притупился, и смотря в одну точку, я не могу моргнуть. В глаза словно вставили стекло или зубочистки. От отца уже и след простыл, а я всё не могу насмотреться туда, где скрылась его фигура. Он не знает, он не может знать. Может, — где-то внутри шепчет подсознание и здравый смысл, который навряд ли присутствует у отца. Он совершенно сошёл с ума.

Телефон заставляет меня вздрогнуть. Не спешу его доставать из сумки, а даже наоборот, откладываю это как можно дальше, надеясь, что звонок прервётся. Это наверняка Арчер, а я не желаю слышать и эхо от его голоса, не говоря уже об отце.

В конце концов, я всё равно вытягиваю его, чтобы посмотреть на время. И когда экран вспыхивает, я судорожно поднимаюсь на ноги и бегу, потому что звонок был от Иви. Она не просто так требовала встречи. Это было срочно. Внутри всё переворачивается только от одной мысли, что не всё в порядке с Остином.

Улица. Дорога. Такси. Сообщение с адресом. Набор её номера и протянутые гудки, которым хочется подвывать.

— Где тебя носит? — недовольно ворчит она.

— Отец знает.

— Что знает?

— Что мы видимся. Что мы встречаемся. Мы не должны, Иви... ты рискуешь, когда связываешься со мной.

— Сейчас ты нужна мне!

— Я уже еду. Отец... он... — язык едва может повернуться, чтобы рассказать сестре выдвинутые требования.

— Грейс, что он сказал? — с обеспокоенностью в голосе, спрашивает она.

— Я должна родить ему сына. Черт... Иви... он даже составит для этого договор. Договор! Понимаешь? Он сошёл с ума...

— Он родился таким.

Иви берёт паузу, и я тоже. Водитель с ужасом подглядывает в мою сторону через зеркало заднего вида, и становится тошно от того, как я живу.

Всё чаще я желаю быть той, кто живет, сводя концы с концами, где над тобой не нависает моральный урод в виде отца. К сожалению, такое невозможно, только не со мной и не с моей жизнью. Я полностью в его руках. Он — мой кукловод, который с закрытыми глазами может дёргать нужную ниточку. Взгляд падает на обручальное кольцо, с которым я хочу отпилить не только палец, но и руку до локтя. Я ненавижу его. Ненавижу его вычурность, блеск и проклятые камни. Ненавижу того, кто подвёл меня к этому, и кто согласился на это. А именно отца и Арчера, хотя в последнее время второй ведёт себя странно, либо я не замечала этого раньше. Кажется, я даже ненавижу, как он дышит. Меня раздражает каждый его шаг. Спать в одной постели ещё хуже. Каждый раз я прячусь в доме и жду, когда он уснёт, создавая занятой вид. Каждый раз, когда он стучит в кабинет, я быстро сгребаю бумаги и делаю такой серьёзный и вдумчивый вид, что едва сдерживаю смех над самой собой. До чего я докатилась и насколько низко пала. Сейчас смерть кажется божьей милостью, но я не могу. Не могу жить без него. Это получается с трудом. Я не должна, я обещала себе и согласилась на всё ради него. Я готова гореть в этом аду вечно, но только ради него. Знать, что он свободен и счастлив — вот чего я хочу. Хотя, конечно, это ложь, ведь я хочу, чтобы он был счастлив только со мной. Тяжело думать или представлять, что меня забыли и оставили. В глазах сутками напролёт кадры киноленты. Нашего короткометражного фильма с плачевным концом.

— Мисс? — спрашивает мужчина, вырывая меня из потока мыслей.

— Спасибо, — говорю я, и сую в пять раз больше, чем должна. Эти деньги мне ни к чему, а мужчина, возможно, кормит семью. Я буквально дала ему зарплату за неделю работы в час пик.

Глаза таксиста расширяются, и он уже хочет что-то сказать, но я хлопаю дверцей и спешу внутрь, оглядываясь со всех сторон, чтобы рассекретить хоть одного своего наблюдателя. Но ничего. Все вокруг проходят мимо, не обращая на меня никакого внимания.

Захожу внутрь и девушке-хостес называю пароль Иви, получая лёгкую улыбку в ответ.

— Проходите за мной.

Молча киваю и в спешке вышагиваю за своим проводником, попутно скидывая пальто. Девушка оставляет меня, а я путаюсь в собственных рукавах и дёргаюсь, ведь сейчас мне не перед кем быть леди, можно быть собой.

— Отец задержа... — копошусь я, поднимая голову, но застываю.

Этого. Не. Может. Быть.

Я узнаю его из миллиона даже с закрытыми глазами. Я засыпала, обнимая его, и утыкалась носом в лопатки. Он был моим вдохновением. Был всем моим миром. Я хотела и хочу проводить с ним каждую секунду жизни. Я всё хочу с ним, но не могу. У меня отобрали мою душу, я живу подобно зомби. Единственный радостью стали те, кого я не могу видеть. У меня отобрали не только его, но семью и друзей.

Я не могу выдавить из себя и слово, не говоря уже об имени. Парень поворачивается, и те самые глаза, которые я вспоминаю, засыпая и просыпаясь — встречаются с моими, прибивая меня к невидимой стене за спиной.

— Грейс, — выдыхает он.

Закрываю глаза, пытаясь совладать с собой и с нахлынувшими эмоциями. Я не должна плакать. Не должна показывать ничего. Всё, что я действительно должна — оттолкнуть его раз и навсегда.

Проглатываю осколки из собственного разбитого сердца и открываю глаза.

— Сними эту маску, Грейс. Я не стану говорить с той, что ты строишь из себя. Твоё актерское мастерство — последнее, что волнует меня.

— Это не маска. Зачем ты тут?

За небольшой промежуток времени, я отточила свои навыки бессердечности и равнодушия. Люди верят в то, что у меня нет сердца, что я — робот. Хоть чем-то я могу гордиться.

— Грейс, — вновь выдыхает он, делая шаг ко мне, из-за чего я всеми силами стараюсь отшатнуться назад, но не могу. Не получается.

— Мы уже всё решили.

— Мы ничего не решили.

Диего поднимает руку и проводит костяшками пальцев по моей щеке, ровняя всё моё самообладание к чертям. Я не просто позволяю ему коснуться себя, я сама льну к нему. Глаза закрываются, а из груди моментально вылетает вся скопленная тяжесть. Одно его касание — и я чувствую себя живой. Той, кем была и являюсь на самом деле.

— Расскажи мне правду.

Эти слова вырывают из чувства эйфории, и я отшатываюсь назад, распахнув глаза.

— Нет никакой правды. Я её написала. Ты хочешь, чтобы я ответила то, что ты хочешь. Но правда одна.

— Правда не одна, Грейс. Я знаю, что ты что-то скрываешь, и причастен к этому твой отец.

— Ты ищешь виноватых, но их нет, — виновата только я, потому что связалась с тобой и поставила под угрозу тебя и твою семью. Хочется добавить эти слова, но я сжимаю зубы и поднимаю подбородок.

— Расскажи мне правду, Грейс. Ты не имеешь права держать меня в неведении. Мы могли бы справиться со всем вместе. Как Иви и Ноа.

— Они не справлялись. Они сбежали.

— Они боролись.

— Давай поговорим нормально, Грейс. Решим всё вместе.

— Тут нечего решать, ты не понимаешь. Слышишь? Нечего!

Его губы дрогнули, в глазах блеснула боль, но он не развернулся и не ушёл, как мне бы хотелось. Он портил мой план. Я не могла позволить себе отношения с ним сейчас, потому что я на войне со своим отцом. И это чудовище с лёгкостью воспользуется им против меня, потому что Диего — моя слабость.

— Хочешь сказать, что наши отношения были фарсом?

— Да.

— И то, как я заставлял тебя стонать, было притворством? — он ухмыляется, когда замечает вспыхнувшие щеки. Подлец.

Но Грейс, мать его Мелтон, не сдаётся.

— Мне просто хотелось любви, Диего. Никто никогда меня не любил: ни родители, ни родная сестра. Они все всегда уходили, а я оставалась одна со своими демонами. Но увидев тебя, я поняла, что ты тот, кто может мне подарить это чувство. А сама я никогда не смогу дать тебе этого, потому что ты правильно заметил ещё в первый раз. Я живу сказками. И я правда думала, что полюблю тебя, но...

Сквозь желчь, я продолжала говорить, пока его губы не обрушились на мои в жестком поцелуе. Простонав, я вцепилась руками в его грудь и попыталась оттолкнуть, но он сжал мою талию в своих сильных руках и прижал меня к стене. Диего скользнул языком меж моих губ, и я наконец почувствовала его вкус. Как же давно я не была с ним так близко, и как же я люблю это чувство. С Диего я ощущаю себя нужной, свободной. Я чувствую себя дома.

Он цепляет мои бёдра пальцами и заставляет запрыгнуть на него и обвить ногами торс. Я подчиняюсь ему, и между нами не остаётся никакого пространства. Парень запускает ладонь в мои волосы, сжимая их в сильном кулаке, и продолжает яростно целовать, вкладывая в поцелуй все свои эмоции.

— Скажи мне что это, если не любовь? — рычит он, отпуская мои губы. Прижавшись своим лбом к моему, он смотрит мне в глаза. В его карих глазах я вижу жгучее желание, которое откликается сладкой болью в низу живота. Боже мой, какой же он красивый. За это время, пока мы не виделись, он стал ещё взрослее, мужественнее, а волосы ещё длиннее. Так и хочется накрутить прядь на палец.

— Диего...

— Если ты сейчас опять начнёшь нести свою хрень, которую заготовил для тебя твой отец, я трахну тебя прямо у этой стены.

— Ты мне угрожаешь?

Диего наклоняется к моему лицу и кусает мою нижнюю губу.

— Возможно.

— Не знала, что тебе нравятся замужние женщины.

Я клянусь, что хотела пошутить, но испанской заднице это так не показалось.

Он сильно сжимает мои ягодицы, заставив вскрикнуть. Удивлённо таращусь на него. Диего тяжело дышит, грудь яростно вздымается, а в глазах стоит голая ярость.

— Я хочу убить его, — хрипит он.

— О, я тоже хочу убить его. Когда я просыпаюсь, а он ещё спит, я заношу подушку над его головой и придумываю причины оставить его в живых, но их становится меньше и меньше с каждым днём. Так что когда-нибудь я его просто грохну, — пытаюсь ослабить напряжение, но потемневшие глаза говорят об обратном.

— Ты спишь с ним в одной кровати?

— Только очень одетая и по надобности.

Хватка на моей заднице ослабевает.

— Ты не ответила на мой вопрос. Ты любишь меня?

— Ты спрашивал не это. Но да, я люблю тебя. И всегда любила, — последние слова я шепчу, потому что это кажется мне самым страшным секретом. Особенно сейчас, когда у отца в руках моя жизнь.

Диего нежно касается губами моей щеки.

— Тогда что мы до сих пор здесь делаем? Завтра улетим в Испанию.

— Не выйдет.

— Да, ты права. Сначала разведемся с Арчером. Хотя есть возможность остаться вдовой. Ты не против, надеюсь?

Я вздыхаю.

— Я всегда за. Но не в этот раз. Я в Лондоне не просто так.

— Это связано с тем, что мы до сих пор не можем заняться сексом, и я сплю один уже больше месяца?

— К сожалению, да, — неловко киваю я и решаю сказать правду, потому что нет смысла больше лгать: — Как ты знаешь, мой отец — моральный урод. Он портил жизнь всем и всегда.

— Иви уже посвятила меня в обстановку вашей семьи.

Сжимаю челюсти.

— Мы позже поговорим об этой сучке-предательнице. И о твоём знакомстве с ней тоже.

Он лучезарно улыбается и заставляет меня продолжить.

— Он приехал в Принстон и начал угрожать мне и требовать, чтобы я вышла замуж за Арчера, бросила тебя и переехала в Лондон. И я посчитала это идеальной возможностью отомстить ему за всё. Теперь я строю из себя сладкую дочурку, убитую горем разлуки с любимым. Делаю вид слабой и трусливой, а сама рою для него яму.

Я так весело и с удовольствием рассказывала ему свой план, что не заметила, как оказалась на полу. Хотя бы на ногах. Но факт остаётся фактом: он просто скинул меня и отошёл на несколько шагов назад.

— Ты выбрала месть вместо наших отношений? — спрашивает Диего, все ещё не веря в это.

Неохотно киваю, впервые испытывая чувство вины.

— Похоже на то.

— Ты сейчас, блять, серьёзно? — Диего запускает ладони в волосы и оттягивает их.

— Я не...

— Господи, мать его, — грубо перебивает он. — Тебе пора повзрослеть. То, что твой отец — редкостный ублюдок у которого проблемы с головой, не даёт тебе право так расправляться с людьми. Все переживают за тебя. Я лечу к тебе с другого конца этого гребаного мира, чтобы спасти тебя. А оказывается, что в эту задницу ты сама загнала себя. Я никогда не переживал за разницу в возрасте. Но сейчас я как никогда понимаю, что ты ещё ребёнок. Глупый ребёнок.

Диего задерживает на мне взгляд тёмных глаз, и проходит мимо, направляясь к выходу. Кажется, ступор, из которого не желает выходить моё сознание — приобрёл скорость ленивца. Глаза вовсе отказываются моргать, из-за чего ощущение того, что в них засыпали песок — накаляется до предела. Дверь хлопает, а я вздрагиваю и наконец-то прихожу к жизнеспособностям.

В этот раз, это он бросил меня. Диего делает меня слабой, уязвимой. Отец знает, за какие ниточки дёргать, и я только что оборвала эти соединяющие линии вновь. У меня только два исхода: отец узнаёт и отрывает мою голову; отец продолжает наивно полагать, что я та самая глупенькая Грейси, которой можно управлять. Он был прав, когда говорил, что я похожа на него. Возможно, у нас есть одно сходство: мы зубами вгрызаемся в любимое. Для него это деньги. Для меня — Диего.

— Вам что-нибудь принести? — тонкий женский голосок с правой стороны привлекает моё внимание.

Поворачиваю голову и окидываю взглядом официантку, смотрящую на меня щенячьими глазами. Она наверняка чувствует моё превосходство, видит во мне самую настоящую богатенькую суку, которая умеет разве что пилить ногти, и то неровно. Я люблю ломать стереотипы и первое впечатление о себе.

— Позовите администратора.

Голубые глаза девушки с именем Лина расширяются ещё больше. Кивнув, она чуть ли не бежит в сторону, а я занимаю стул.

Плечи расслабляются, и я выдыхаю весь груз, тянущий на дно. Сердце ноет. Всё внутри болит, но внешне я остаюсь той же холодной. Я ещё не до конца привыкла к тому, что нужно притворяться. Быть собой было так легко и приятно. Но, к сожалению, такой я могла быть только в Принстоне. Настоящая Грейс осталась где-то там. И если у меня ничего не получится, она и останется там.

— Вы хотели меня видеть? — женщина лет тридцати, укомплектованная в деловой костюм, смотрит мне в глаза и пытается быть суровой. Но я отчетливо вижу испуг, который она пытается скрыть.

— Сколько стоит смена официантки с именем Лина?

— Это конфиденциальная информация, мисс.

— Я заплачу столько, сколько нужно, чтобы Вы сегодня сняли её смену.

— Что Вы имеете в виду?

— Мне необходим кто-то.

Женщина всё ещё непонимающе смотрит на меня.

— Мне просто нужен собеседник, пожалуйста, — говорю я без высокомерного тона и надутой деловитости. — Я прошу Вас. Пожалуйста.

Почти минуту, она смотрит на меня и кивает. Взгляд карих глаз смягчается.

— Хорошо, но я спрошу у неё, желает ли того она.

— Спасибо.

Смотрю ей вслед и почему-то чувствую, как надежда тлеет прямо у меня на глазах.

Когда люди видят меня, они разбегаются, как крысы с тонущего корабля или тараканы из-под тапка, желающего раздавить их. Я не помню, когда в последний раз находилась в компании нормальных людей, не смотрящих на меня, как на отброс общества, а в моём положении — поселенца. Как будто я выдернула их счастливой шанс прямо из-под носа, заняв управляющую должность в компании отца. Я готова уйти и оставить всё это дерьмо им, но только после того, как раздавлю отца. Мне не нужна ни капля из всего того, что воссоздал этот ублюдок. Компания, выстроенная на костях и крови. Лучше быть бедным материально, чем морально.

— Вы хотели меня видеть, мисс, — говорит та девушка, которая выглядела напугано и являлась официанткой.

— Пожалуйста, зови меня просто Грейс.

— Я могу чем-то помочь Вам? — спрашивает она, но тут же исправляется: — Грейс.

— Для начала, не пугайся меня. Я не чудище. Мне просто нужна нормальная компания. Можешь заказывать всё, что угодно.

— От меня что-то требуется?

Пожимаю плечами и бросаю на пол сумку, которую подарил Арчер.

— Быть собой.

Девушка кивает, и я немного улыбаюсь, когда она садится за стол.

— Спасибо, Лина.