Наше пересечение

Иви и Ноа резко замолкают. Теперь три пары глаз устремлены на меня, но я даже не могу дышать, не говоря уже о том, чтобы пошевелиться. Это какая-то чертова шутка, не более. Медленно поворачиваюсь к Иви и внимательно всматриваюсь в черты её лица. Тошнота подступает к горлу и сдавливает его смертельными тисками.

Ну, конечно, моё чутьё не лгало.

Зелёные глаза искрятся точно так же, как и когда-то взгляд Грейс. Моей Грейс. Золотистые локоны, разница лишь в длине и густоте. У Грейс они достигают лопаток, в то время как у Иви едва касается плеч. У них даже улыбки похожи. Хотя однозначно Грейс чуть выше. Я знаю её. Несмотря на небольшое количество времени наших отношений, я изучил каждый дюйм её превосходного тела.

— Грейс? Ты сказал Грейс? — шепчет Иви, смотря на меня широко распахнутыми глазами.

Перевожу взгляд на Ноа, который плотно сомкнул челюсти, и я отчетливо вижу, что вены на его шее вздыбились, как и пульс, выбивающий барабанную дробь. Еле расцепляю плотно прижатые друг к другу зубы, которые почти скрипят, но он опережает меня, меняя гнев на иронию.

— Да он трус, — с насмешливостью бросает Ноа, и я не успеваю уловить ту долю секунды, когда прибиваю его спину к стене.

— Я тот, кто имел отношения со своей студенткой. Я тот, кто рисковал свободой. Я тот, кто готов отказаться от себя и от своей гордости, чтобы вернуть её. Я тот, кто был рядом с ней, когда она узнала дерьмовые тайны своих ублюдков родителей. Я тот, кто ждал её дома и держал волосы над унитазом. Я тот, не спал из-за неё. Я тот, кто был рядом с ней в переломные моменты. Я тот, кто любит её сильней, чем самого себя. Я тот, кто получил угрозы её отца, который решил пустить ей пулю в лоб, если я появлюсь рядом. Я тот, кто выбьет твои зубы, если ты ещё раз что-то скажешь о трусости.

Слушая собственный голос, я не узнавал себя. Словно за меня говорит кто-то другой. Чувствую, как лицо пылает, а ярость настолько сильна, что я готов задушить его голыми руками. Из состояния аффекта, меня вырывает детское хныканье и голос Иви, которая является его утешением. Сглатываю комок битого стекла и поворачиваю голову в сторону двух других наблюдателей. В глазах мальчишки застыл страх, из-за чего я медленно отпускаю Ноа и делаю шаг в сторону.

— Папа просто играет, малыш, — улыбается Иви, но я отчетливо вижу, как она выдавливает из себя это спокойствие.

— Да, сынок, — кивает Ноа, — принеси пистолет, мы будем мафией. Будешь нашим главарём? Диего и я полностью в твоём подчинении.

Ноа бросает на меня быстрый многоговорящий взгляд, и я сразу киваю, натянув ту же улыбку, что и его родители.

— Можно я буду левой рукой? Не хочу вставать между тобой и папой.

— Левой? — с долей любопытства спрашивает Остин, и я сразу киваю.

— Да, правая всегда важнее.

Моргнув, он тут же убегает в свою комнату с криками, что принесёт всё необходимое оружие, и я улавливаю, как облегчённо выдыхает каждый из нас.

— Ты спровоцировал эту аварию? — цедит Ноа, как только мальчишка скрывается в дальней комнате, из которой тут же раздаётся шум перебирания пластика.

— Ещё одно слово, и я заеду тебе с особым желанием, — хрипя, отвечаю я.

— Успокойтесь оба! — громко восклицает Иви, встав между нами и метая глазами то к мужу, то ко мне. Заострив внимание на первом, она спокойно говорит: — Он не мог ничего подстроить. Он бы в такси, Ноа. Он защитил меня от сумасшедшего мужика.

— Он знал, что ты её сестра.

— Я даже не знал, что у Грейс есть сестра, — отчеканиваю я, ещё раз пройдясь взглядом по Иви. — Она не любила говорить о своей семье. И я знаю, почему.

— Что сказал тебе отец? — спрашивает Иви.

— Тебе рассказать всё?

— Да.

— После моего рассказа, ты возненавидишь его.

— Я хочу, чтобы он был первый в очереди, с кого будут сдирать заживо шкуру, — говорит она без намёка на шутку. — Куда уж дальше.

— Начну с того, что они не потрудились приехать на похороны её лучшего друга, кстати, после которых она исчезла, продолжу тем, что он привёз меня на её свадьбу для веселья. Если бы я ушёл, он превратил бы её жизнь в ад. Завершу тем, что он угрожал мне её жизнью.

— Что именно он сказал?

— Если я приближусь к ней, то у него специально заготовлена пуля. Один мой шаг, и она застрянет в голове Грейс. Он блефует.

— Он не блефует, — шепчет Иви. — Отец способен. Он умеет управлять Грейс. Я сбежала из дома с Ноа, у него больше нет другого варианта.

— Я сам это решу.

— Ты ничего не решишь!

В зелёных глазах отражается ужас, паника и дикий животный страх. Иви начинает тяжело дышать и хватается за рукав мужа, словно он — это её спасательный круг.

— Чертов ублюдок. Он давно спланировал свадьбу с Арчером, чтобы вступить в долевую, а потом отнять их бизнес. Если пострадают родители, всё перейдёт по наследству к Арчеру. Он единственный в семье, всё давно переписано на него. Отец хочет забрать все, и уверена, он уже вступил в совет директоров.

Иви начинает расхаживать по парадной, а из комнаты уже несётся Остин.

— Малыш, ты видел, что папа купил новую игру? — тут же спрашивает она, и получает кивок. — Я хочу, чтобы ты научился в неё играть и потом рассказал мне, как это делать. Мы поиграем вместе.

Пистолеты моментально летят в ближайшую коробку, а парень испаряется за углом с таким счастливым лицом, словно срубил Джек Пот размером с миллион долларов.

Взгляд зелёных глаз сразу переводится на нас.

— Думаешь, что он действительно хочет это сделать? — спокойно спрашивает Ноа.

— Он хотел этого, как только родилась Грейс. Ему было легче, когда она любила Арчера. Ему даже не приходилось ничего делать, всё плыло в руки само собой, а потом... они расстались, и она уехала. Это я была уродом в семье. Отец возлагал все надежды на Грейс, управлять ею проще.

Иви переводит всё внимание на меня.

— Абсолютно точно могу сказать, что он знал про тебя и позволил этому случиться. Вы оба стали его марионетками, Диего. Он знает, что может стращать её — тобою. И тебя — ею.

— Он не мог знать. Мы не появлялись вместе.

— У отца везде глаза и уши. Он знает о тебе всё, даже миллисекунду, когда ты появился на свет.

— И что ты мне предлагаешь делать? Вернуться назад и смотреть на неё в новостях?

— Что она сказала последний раз?

Шарю по карманам и нахожу то самое письмо, где Грейс оставила последнее напоминание о своем присутствии в моей жизни. Бумага стала мягкой и затерлась, ведь я неделями истязал себя с её помощью.

Иви хмурится, но принимает потёртый листок. Чем дальше она водит глазами по словам, тем ближе сводятся её брови. Ноа делает то же самое, метая взглядом между мной и письмом, он напрягается с каждой последующей секундой. В итоге, пара напротив меня поднимает головы и в их глазах полное замешательство.

— Грейс... — шепчет Иви.

— Ты уверена, что это она написала? — переспрашивает Ноа, смотря на меня с некой неуверенностью.

— Да, это она писала. Я узнаю её почерк среди тысячи. Мы общались ночью с помощью записок.

Взгляд Иви находит мой и в нём столько сожаления, сколько нет в другом. Словно она меня понимает, как никто другой. И я уверен, что именно так оно и есть.

— Я должен узнать правду. Она ушла не попрощавшись. Я не верю ей. Не верю, что всё просто так. Она говорила обо мне.

— Я.. кхм, я слышала, — тихо говорит Иви. — Это ты был её тренером.

— Да. Я должен поговорить с ней, но не ценой её жизни.

В глазах Ноа нет полного доверия моим словам, я вижу это не вооруженным глазом. К сожалению, муж Иви не такой сговорчивый, как она. И, думаю, на его месте я бы давно мог выпнуть себе подобного за борт, не моргнув и глазом.

— Ты не можешь пойти к ней вот так! У тебя есть план?

— Я действую без плана.

Губы Иви образуются в форму «О», выдавая звук этой буквы.

— Ты встретишься с ней. Я тебе помогу.

— Иви... — настораживается её муж.

— Не смей говорить что-то против, Ноа! Она не может жить в клетке. Я не позволю. Она же моя младшая сестра! Она не заслуживает этого! Ты разве не понимаешь?

— Она пострадает. Мы пострадаем.

— Что ты говоришь? — фыркает она, — отец лично сказал, что я больше не член семьи Мелтон. Что он сделает? Он посторонний для нас человек.

— Посторонний человек, который может испортить нашу жизнь.

После своих слов, он смотрит на меня и выдыхает.

— Чёрт, мужик, ты не можешь подвергнуть опасности мою семью. Я скорей вырву твой позвоночник, чем позволю это.

— Я не прошу вашей помощи, — киваю я.

— Ты встретишься с ней, — повторяет Иви, — это неоспоримо. И ты останешься у нас. Это тоже факт.

Она разворачивается и шагает к дивану, махнув золотистым локонами. Перевожу взгляд на Ноа, который закатывает глаза и следует за женой. Еле сдерживаю смешок, провожая его спину. Женщины, что с них взять. Когда идея фикс возникает в их сознании, ты ничего не можешь сделать, лучше всего сдаться и следовать условиям, которые они придумали в своей милой головке. Именно по этой причине, я присоединяюсь к ним на диване и вопросительно смотрю на Иви, которая уже тыкает по экрану и ставит вызов на громкую связь.

Серый диван пепельным цветом настолько мягкий, словно я сел задницей в пушистые облака. Несмотря на огромные коробки вокруг, квартира кажется уютной и комфортной. Отчасти, благодаря открытой двери, из-за которой слышатся восторженные эмоции Остина и быстрое тыканье по клавишам на джойстике. Это заставляет меня улыбнуться, особенно когда до ушей доносится его приглаженные наборы букв «вах» и «пух».

Но моя улыбка моментально сползает с лица, на смену ей приходит омерзительная пустота и тоска, которую я ощущаю, как никогда ранее, услышав Грейс.

— Ты знаешь, что не можешь мне вот так просто звонить! — яростно шепчет она, но я улавливаю нотки тоски в её голосе. Кажется, я всегда видел её чувства, как картины, которые она рисует.

— Нам нужно встретиться, это срочно, — говорит Иви.

— Мы не можем! Если отец узнает... Боже Иви, если бы Арчер сейчас был рядом или отец... я...

— Мне нужна твоя помощь, черт возьми, ты не понимаешь? Я не прошу тебя о чём-то просто так! У меня проблемы! Это я была с тобой, когда ты... кхм... — зеленые глаза Иви смотрят на меня, словно она не знает, произносить ли следующие слова или нет. В итоге, она всё же решается: — Это я была с тобой, когда у тебя был первый поцелуй!

На линии повисает тишина. Секунды начинаются растягиваться в минуты, и я подумываю о худшем. Но Грейс выдыхает и даже издаёт тихое хихиканье.

— Формально, ты не была со мной.

— Да, я фигурирую, но после случившегося, в первую очередь ты пришла ко мне!

— Случившегося? — с любимой мне дерзостью, переспрашивает Грейс.

— Да, именно так.

— Ладно, — она снова переходит на шёпот, — Арчер завтра уедет на совещание с двух до четырёх, в это время я могу уехать.

Губы её Иви растягиваются в улыбке Чеширского кота, а её глаза светятся весельем, когда она смотрит на меня.

— Завтра в кафе Монокль на восточной террасе. Пароль «Кока».

— Кока? — с насмешливостью, вновь интересуется Грейс, и благодаря её голосу, тают льдинки в моём сердце. Я так скучал по ней. Слушая её, я едва сдерживаю весь спектр эмоций, которые разрывают изнутри.

— Да, как кола. Я интерпретирую, как могу.

— Как Остин?

— Всё прекрасно, Ноа купил новую игрушку, теперь их за уши не оторвать, приходиться разбирать коробки самой.

Говоря это, она смотрит на мужа и хихикает, а Ноа закатывает глаза и скрещивает руки под грудью, выгнув бровь.

— Я так и знала, что он самый ленивый человек на свете, — хохочет Грейс.

— Чтоб ты знала: это я таскал коробки с первого этажа на третий, а потом разбирал их, — заявляет Ноа, смотря на жену.

— Почему я не удивлена громкой связи?

— Потому что у нас нет друг от друга секретов, — воодушевлённо тянет Иви и кладёт ладонь на колено мужа.

— Я так устала от... — Грейс резко замолкает.

Спустя полминуты, на заднем фоне мужской голос зовёт её по имени, и мои внутренности обрываются, а она шепчет ещё тише:

— Кажется, Арчер пришёл. Я больше не могу говорить. Увидимся завтра. Не опаздывай, как ты любишь. У нас всего лишь два часа.

С этими словами, она сбрасывает вызов, а я превращаюсь в камень.

Я не хочу думать о том, что она встречает его со всем радушием, на которое только способна. Не хочу думать, что в эту самую секунду он обнимает её или подхватывает и несёт в кровать. Не хочу думать о том, что она шепчет ему что-то перед сном или просыпается в поту из-за того, что тела были плотно прижаты друг к другу. Не хочу думать о том, что всё было лишь игрой моего воображения, когда речь заходит о нас.

— Эй, — толкая меня в плечо, голос Иви выводит из транса. — Мы можем показать тебе город, если хочешь.

— Детка, это дерьмовая идея, — отвечает за меня Ноа. — Ему сейчас лучше напиться и поколотить грушу.

Сглатываю и стараюсь кивнуть, но из немого ответа выходит непонятно что.

— Всё в порядке, — хриплю я не своим голосом.

— Вы увидитесь завтра, и поговорите.

На этот раз кивнуть получается более-менее лучше.

— Не обязательно скрывать свои чувства, мужик, — говорит Ноа, — иногда лучше высказать всё прямо.

— Для этого я тут, — коротко киваю я.

— Чашечку чая? — предлагает Иви, смотря на циферблат часов. — Время перемирия и чайной церемонии.

— Серьёзно? — иронично выгибая брови, насмехается Ноа.

— Да, мы же в Лондоне. Диего должен знать наши традиции.

— Плевать вообще, — смеясь, говорит он и падает на спинку дивана, скрестив руки на затылке и растянув ноги.

Иви пихает его в бок и ворчит:

— Ты такой невоспитанный.

— На это мне тоже плевать, — усмехается он. — Я залезал в дом твоего отца не для того, чтобы мы читали книжки и упивались чайными церемониями.

Издаю смешок и не пытаюсь скрыть его за кашлем, ведь сам прятался с Грейс по укромным уголкам в университете.

— Да, ты такой романтик, — театрально морщится Иви, но тень улыбки на её губах говорит мне о многом.

— Детка, я кладезей любви.

Закатив глаза, она поднимается с дивана и получает шлёпок по заднице. Странно, что в их компании и доме я чувствую себя тепло и уютно, словно мы знакомы всю жизнь. Пусть всё началось с негатива, но сейчас мы на хорошей ноте, и это определённо приятно. Судьба преподнесла мне огромный подарок в виде Иви. Я благодарен всему на свете, что сел в это гребаное такси, водитель которого стал свидетелем и участником аварии. Мир слишком тесен и смешно, но я рад данному факту.

Указав на коробки, Иви даёт нам задание и убегает на кухню. В итоге, в первый день в Лондоне, я разбираю вещи незнакомых людей и по счастливой случайности — косвенно знакомых.

Коробка за коробкой сминается и убирается в уголок, а тишина между мной и Ноа смягчается всё теми же восклицаниями Остина. Проходя мимо, я периодически замечаю, как сидя на подушке в полупустой комнате, где есть только кровать, он подпрыгивает на месте и яро размахивает джойстиком из стороны в сторону, хотя это вряд ли может помочь, нужно лишь нажимать на кнопки. В любом случае, каждый раз я глупо улыбаюсь таким чистым детским эмоциям. Становясь взрослым, мы абстрагируемся и не принимаем мелочи так восторженно, как это делают дети. Обычная конфетка может вызвать у них столько озорства, что не совсем понятно нам. Получив конфету, я не стану оживлённо прыгать и кричать от радости, скорей всего, я скажу простое спасибо и суну её куда-нибудь в карман, позабыв об этом, спустя пять секунд.

— Теперь ты можешь сказать правду.

— Это и есть правда, — отвечаю я, поднимая очередную пустую коробку.

Поворачиваюсь к Ноа и смотрю на него тем же пристальным изучающим взглядом, что и он.

— Как ты познакомился с ней?

— Она являлась капитаном команды, но мы познакомились до тренировки. Она уделалась в дрова на вечеринке, я забрал её к себе. И.. это я был тем, с кем она уделалась.

— Ты знал, кто она?

— В каком плане?

— Кто её родители.

— Я понятия не имею, кто её родители. По мне, так они предводители ублюдков. Отец — главный из них.

— Да, — усмехается Ноа, но он быстро сменяет веселье на серьёзность. — Мы не особо ладили, не уверен, что и сейчас ладим. Но мы уже не готовы друг друга убить, наверно, это можно считать за хороших друзей.

— Грейс тебя недолюбливает?

— Почти. Лучше сказать, что она не готова целовать песок под моими ногами. Скорей, она готова прокладывать мою дорожку прямиком в ад.

— Почему?

— Я был тем, кто забрал её сестру.

— Забрал?

— Иви сбежала со мной. Отказалась от них ради меня. Думаешь, Грейс способна на это?

— Нет, — говорю я, и Ноа удивлённо вскидывает брови. — Она не способна отказаться от семьи ради меня. Но она способна отказаться от себя, ради других и меня в том числе.

— Это говорит о слабости.

— Это не говорит о слабости. Это говорит о силе. Можешь ли ты отказаться от друзей, любви, свободы ради других? Можешь прямо сейчас уйти и никогда не вернуться к Иви и Остину?

— Нет.

— А если тебя заставят? Принудят уйти.

— Хочу, чтобы ты знал: она не сидит на цепи. Она свободна, ей просто нельзя видеться с нами, потому что Иви больше не часть семьи. Мы под запретом. Но по какой причине она не объяснилась с тобой? Ты не думал, что она просто не хочет?

Сглатываю всю гордость и смотрю в его глаза.

— Я хочу услышать это лично.