Наше пересечение

Диего

— Смотреть противно на ваши кислые мины, — говорит Иви, когда заходит в полупустую кухню.

— Что ты хотела? — улыбается Ноа, удерживая кружку у рта. — Мы пьём чай, а не пиво.

Идеальная бровь девушки дёргается вверх.

— Сейчас восемь утра.

— Кто думает о времени, когда дело доходит до дерьмовой встречи?

— Я, например. Не обязательно упиваться в дрова, чтобы решить свои проблемы. Глупый мужской выход.

— Работающий мужской выход, — исправляет он.

— Это неважно, Ноа.

Парень закатывает глаза, после чего, переводит взгляд на меня. Понимаю его немую просьбу поддержать, поэтому киваю. Мужская солидарность? Нет, скорее практически каждый парень поддержит его слова. Может быть алкоголь не выход, но довольно действующий и работающий способ забыться и уйти от реальности хотя бы на небольшой промежуток времени.

— Ты хочешь сказать, что он прав? — хмурится Иви, скрестив руки под грудью и посмотрев в мою сторону.

Пожимаю плечами и поднимаю кружку с чаем.

— Ты не захочешь услышать ответ.

Иви фыркает и отворачивает от нас, вероятно, начав готовить завтрак для Остина, потому что на столешницу ложится парочка жестяных формочек для обжаривания яичницы.

— За то, что дерьмо случается, — говорит Ноа, держа кружку по центру стола, который разделяет нас.

— Да, — встречаюсь с его кружкой, соглашаясь с тостом.

Что может быть хуже? Не знаю. Что может быть лучше? Тоже не знаю. Я сижу на кухне сестры Грейс и её мужа, чокаясь со вторым кружками, наполненными чаем после того, как разочаровался в девушке, которую люблю.

Ночь без сна не осталась бесследной. На все предложения Иви воспользоваться патчами — я отказывался. Я не сладкая девочка, которой требуется смазка для задницы и тонна косметики. Мне ровным счётом плевать на внешний вид, которым можно распугивать людей. Чувствую себя разбитым корытом, но всё поправимо. Если я отрублюсь в самолёте, то расцелую пилота.

— Ты уверен, что не хочешь попробовать ещё раз? — спрашивает Иви то, что крутится у неё на языке со вчерашнего дня, но она решилась спросить это только сейчас.

— Да, — без сомнения отвечаю я.

— Что она сделала, из-за чего ты решил всё закончить?

— Это не наше дело, Ив, — отрезает Ноа.

— Она же моя сестра!

— Она твоя сестра, но не маленькая девочка, которой нужно слюни подтирать. Она замужем. Ей не десять. Она сама выбрала такой путь, значит, её устраивает. Хватит лезть в её жизнь.

Ноа чуть ли не стукает кулаком по столу, но всё же удерживается от подобного жеста, хотя его тон вполне понятен. Он не потерпит возражений, и Иви это видит так же, как и я. Задержав несколько секундный взгляд на муже, девушка принимает поражение и отворачивается к плите.

Перевожу взгляд на Ноа, который подмигивает мне и улыбается.

— Учись, пока я живой.

— Не один ты умеешь управляться с неугомонностью сестёр Мелтон, — усмехаюсь я.

— Проявишь слабость и всё, считай себя мякотью.

— Ноа! — пыхтит Иви, направляя в него невидимые ножи, вылетающие прямиком из её глаз.

— Хочешь сказать, что с удовольствием приняла бы тюфяка? — подначивает парень, искоса поглядывая на меня с тенью улыбки. Я знаю, чего он добивается: страсти. Иви наверняка подобна Грейс. Стоить бросить спичку — и вспыхнет пламя.

— Я вообще ничего не хочу говорить, — хмурится она.

— Тогда поговорим вечером.

Тут я уже не могу сдержать смешок. Чувство дежавю накрывает с головой. Это так похоже на мои отношения с Грейс, что одновременно сдавливает грудную клетку и забавляет. Именно дерзкий язычок Грейс и её взгляд, бросающий вызов, привлекли меня. Она была сломлена так же, как и я, но восстановив меня — она уничтожила снова. Это гораздо хуже. Я наивно думал, что Грейс не пойдёт на такое. Полагал, что человек, испытавший боль, никогда не причинит её другому, потому что сам прошёл этот огонь, потому что сам прочувствовал эту внутреннюю разбитость. Я ошибался. Она пошла. Она выбрала месть, а не меня.

Чай давно остыл, но почему-то обжигает горло, когда я делаю большой глоток. Находясь в компании Иви и Ноа понимаю, что всё могло быть иначе, если бы она выбрала меня. Я мог без раздумий собрать вещи и свалить с ней хоть на край света, лишь бы защитить то запретное и настоящее, что мы обрели. Но выбирая её — она не выбирает меня. Когда человека спрашивают, какое чувство самое сильное; какое чувство самое светлое, чистое и непорочное; какое чувство подвергает изменениям и подталкивает на поступки; какое чувство способно спасти человеческую жизнь? Все хором отвечают любовь. Это ложь. Сильнее любви — ненависть, желание отомстить. Но у них есть послевкусие — опустошение. Когда совершается месть, что остаётся? Ничего. Цель осуществилась, что дальше? Ты мог слепо идти к ней, теряя всё, что окружает: друзей, семью, любовь, осознание придёт только в конце, но, к сожалению, может быть уже поздно. Ничего не вернуть, остаётся лишь чувство пустоты и одиночества.

— Как вы сбежали? — интересуюсь я.

— Просто: собрались и уехали, — отвечает Ноа, как будто убегать — это норма для жизни.

— Без плана?

— Нахрена план? Обычно они никогда не работают. Вы просто берёте и делаете, без заморочек, тогда всё получается.

— Он даже не искал вас?

— Диего... отец никогда не полагался на меня, — выдыхает Иви.

— Почему?

— Потому что я всегда делала в точности наоборот его словам. Он всюду таскал за собой Грейс. Все надежды были возложены на неё. Грейс всегда говорила, что в семье есть урод и это она, но всё совсем наоборот. Это я позор идеальной семейки Мелтон. Но я рада быть изгоем.

— Потому что теперь свободна?

— Да. Я живу с человеком, которого люблю, у нас самый лучший малыш на свете. Просыпаясь утром, я вижу любимое лицо на соседней подушке. Плевать, что мы не купаемся в богатстве, но у нас уже есть что-то. Отец говорил, что лишил меня всего, на самом деле это не так, он подарил мне всё. Под всем, я имею в виду свободу.

— Похоже на короткую сказку, — улыбаюсь я, радуясь тому, что они обрели. Это чувство эмпатии всё же никуда не делось, я умею радоваться за других, даже если не получил подобного.

— Это так и есть, — подтверждает Ноа слова жены и, покинув стул, привлекает Иви в объятия.

Я не замечал, какой она кажется маленькой рядом с ним. В какой-то степени я даже побаиваюсь, что объятиями, он раздавит её или сломает кости. К счастью, он обращается с ней, как с самой тонкой хрусталью. Ноа умело сочетает жёсткость и мягкость в отношении Иви. Честно признаться, увидев его первый раз, я нагнал себе не самых красочных идей в голове, но первое впечатление обманчиво. Ноа только с виду кажется суровым, на самом деле, проведя с ними почти двое суток, я могу сказать, что он отличный товарищ. Говоря правду в лицо, он не стесняется отстаивать свою позицию и оберегать то, что ему дорого. Позавчера он был готов разорвать меня на куски, а сейчас мы попиваем чай из их кружек и даже улыбаемся друг другу. Чудно, что я подружился с семьей Грейс.

Мобильник начинает звонить в кармане в ту же секунду, что и стук по входной двери. И пока Ноа отлучается к порогу, а Иви поворачивается к плите, я принимаю вызов, которой может осушить мой мозг.

— Как я рад, что ты мне позвонила, — говорю я, начиная на дружеской ноте.

— Не заговаривай мне зубы, испанская жопа-Фуэнтес, — фыркает сестрёнка.

— Испанская жопа-Фуэнтес? — смеюсь я. — Если следовать логике, то ты тоже жопа и тоже испанская.

— Во мне только часть от мамы.

— Это не меняет того, что ты являешься жопой. Получается, ты полужопа, это даже хуже обычной жопы.

— Не переводи тему, — раздражённым голосом, тараторит Мари, в то время как я продолжаю посмеиваться над ней, проходясь по копне волос.

Ей точно не понравится мой рассказ, и всё, что я могу делать — нервно смеяться, используя отвлекающий манёвр. Но это длиться недолго. Когда я поворачиваюсь и поднимаю голову, улыбка сходит с лица также быстро, как и прекращается смех. Мне больше не весело. Судя по вытянутым лицам, Иви и Ноа в том же шоке, что и я.

— Грейс? — Иви не скрывает удивления.

Глаза её младшей сестры стеклянные и покрасневшие, ко всему прочему — смотрят на меня. Слышу собственное имя в трубке, которое повторяет Мария десятки раз, но не могу ответить. В горле пересохло, а язык прилип к нёбу.

— Проклятая связь! — буркает сестрёнка и вызов завершается.

— Вряд ли я хочу с тобой обниматься, — говорит Ноа, — ты можешь неожиданно перегрызть мне глотку.

Иви открывает рот, чтобы что-то сказать, но вновь хлопает им и плотно сжимает губы. Но у неё не такая хорошая выдержка, как у остальных, поэтому она прыскает.

— Ты такой придурок, Ноа.

— За это ты меня любишь.

— Не могу отрицать.

— Я должна поговорить с вами, — тихо сообщает Грейс, что довольно странно, вчера она была громче и воодушевлённой.

— Ты немного не вовремя. Я должен увезти Диего в аэропорт.

Взгляд зелёных глаз девушки, которая растоптала меня, устремляется в мою грудь, как будто она боится посмотреть в лицо.

— Мне нужно поговорить со всеми вами.

— Ладно, нам всё равно выезжать только через полчаса, — следом добавляет он, за что получает немые проклятие от жены.

— Ноа! — фыркает Иви.

— Что?

— Прекрати издеваться!

— Я констатирую факты.

— Прекрати констатировать факты.

— Как скажешь, — кивает парень.

Иви закатывает глаза, а её муж ослепительно улыбается. Я бы с удовольствием поддержал его положительное настроение, но не могу.

— Давайте поговорим вместе, раз уж у вас двоих это не получается, — вздыхает девушка.

— Дело не только в нас! — голос Грейс срывается и становится сиплым.

— А в ком ещё? — интересуется Иви.

— Я не знала... я узнала только сейчас...

— Грейс, присядь и расскажи, что произошло.

Взгляд Грейс отрывается от меня. Вижу, как она нервничает и по пути к дивану, начинает копошиться в сумке. Честно, внутри меня что-то обрывается. Я представляю только одно: беременность. Она беременна от своего смазливого британца. Никакие мысли больше не лезут в мою голову, кроме этой. Я уже представляю, как слова: «Я беременна», слетают с её губ и ставят крест на наших отношениях раз и навсегда. Это ещё больше ранит меня. Сердце ноет, а в ушах раздаётся мерзкий оглушающий звон. За несколько секунд, которые я потратил на шаг в сторону дивана, эти слова успели прокрутиться в моей голове миллион раз. Она говорила, что между ними ничего не было, но чего ей стоит солгать?

— Ты должна увидеть вот это, — Грейс протягивает стопку документов в сторону Иви, и вновь смотрит на меня. Сейчас она наконец-то подняла глаза и упёрлась в мои.

— Что это такое? — хмурится Иви, бегая взглядом по листам обоюдно с Ноа.

— Отец подставлял нас всё это время... Все эти счета открыты на твоё и моё имя. Он ворует, Иви. Ворует у собственной компании.

— Зачем ему это? Это же не логично. Кто вообще тебе это дал?

— Я сама себе это дала. Вчера Майкл ляпнул о том, что он помогает отцу.

— Грейс, мы прекрасно знаем его натуру. Это подстава. Он подставит тебя. Он бы никогда не сказал тебе об этом, и тем более не признался, что помогал отцу. Ты не понимаешь, во что вмешиваешься!

— Это ты не понимаешь, во что ввязалась, Иви. Это наши подписи стоят на этих грёбаных документах. Это мы с тобой можем сесть за решётку, если хоть где-то промелькнут эти листы. Отец отмывает деньги.

— Где ты взяла их?

— О, я просто позвонила в банки и потребовала отправить мне открытые счета и истории операций.

— И что, мы богаты? — морщится Иви. — Я была бы рада, если бы отец просто в них захлебнулся.

— Он захлебнётся, — цедит Грейс, и меня передёргивает от тона её голоса, который пропитан ненавистью.

— Я вызову себе такси, — говорю я, не желая оставаться и находиться с ней в одном помещении. Это больше не моя Грейс, она осталась в Принстоне.

Поднимаюсь с дивана и вытаскиваю телефон из кармана, но Грейс резко возникает передо мной, как кирпичная стена, на которую я смотрю сверху вниз. Вряд ли её хрупкое тело способно остановить меня.

— Я не хочу больше выяснять с тобой отношения, Грейс. Мы решили это вчера.

Её тонкий пальчик утыкается в мою грудь, и я убираю её руку в сторону, на секунду задерживая касание.

— Нет, ты дослушаешь меня, Фуэнтес, — хрипит она.

— Мне не нужно объяснять дважды. Я понял тебя с первого раза. Ты хочешь отомстить отцу, я не желаю в этом участвовать. Мы хотим разного.

— Не смей вести себя, как обиженный мальчик!

— Я не обижен, Грейс. Я разочарован.

— Я пошла на это ради тебя!

— Да, ради меня ты вышла замуж и свалила в Лондон. Прекрати превращать это в драму. Мы могли решить всё вместе, даже не говори, что ничего бы не получилось. Мы могли хотя бы попытаться, но ты как обычно, решила всё за нас. Даже не пытайся гнуть своё. Всё было бы иначе, если бы ты хотя бы объяснилась. Но ты оставила мне чёртову бумажку.

— А ты думаешь мне дали время подумать? Дали выбор? Отец хотел посадить тебя, и у него бы получилось, если бы не я.

— Спасибо, что сделала одолжение и вышла замуж ради моей свободы, которая есть и без этого. Упомяну тебя в завещании.

— Ты не понимаешь, Диего!

— Что я должен понимать?

— Если бы я не вышла замуж, отец мог вмешаться в твоё дело с аварией, и ты легко из свидетеля перешёл в подозреваемого, а потом в осуждённого. И не только по этому делу. Он мог повесить на тебя ещё десяток дел, чтобы засадить на пожизненный срок. Но он бы не остановился. Он бы добрался до каждого из твоей семьи. Потом до Сам, до Оли, до Мари, до Бейкер. Он бы испортил жизнь каждого. Мой отец в этом мастер. Я стала той, кто принял всё, чтобы вы остались свободны и счастливы! Я ненавижу свою жизнь, ненавижу, что у меня нет возможности всё исправить. Но теперь она есть. И сейчас я рада, что пошла на это, потому что, встав против, никогда бы не узнала о том, что он делает. Мы могли бы видеться через стекло всю жизнь! Ты понимаешь, чему я могла подвергнуть тебя и твою семью? Это не эгоизм. Я всё отдам ради тебя и ради твоего счастья, даже если придётся оставить тебя!

— Ты и так оставила меня.

— Только для того, чтобы ты был свободен!

В комнате повисает гробовая тишина. Растерянно хлопая глазами, Иви переглядывается между мной и Грейс, мы же в свою очередь, смотрим друг на друга и тяжело дышим, словно пробежали марафон, в нашем случае словесный.

— А сейчас... сейчас он требует наследника... — выдыхает она.

— Требует наследника? — переспрашивает Ноа.

— Да, он, мать вашу, даже составил договор, по которому я должна родить ему сына, потому что неправильный ребёнок ему не нужен. Имеется в виду девочка. Иви и я — неправильные дети. От нас нет прока.

— Он двинулся, — фыркает парень.

— Итак, если все эти договора вскроются, ты можешь высылать нам сухари, Ноа. Отец просто подставит нас, как будто это мы воруем у компании.

— Сейчас ты выглядишь ещё безумней его, — выдыхает Иви.

— Я не спала сутки, обзванивая все банки.

— Как он пользуется деньгами?

— Обычно. У него есть доверенность на счета. Он может делать всё, что захочет.

— Ты узнала всё за ночь?

— Да, пришлось поднапрячься. Майкл мне помог.

— Грейс, мне не нравится это.

— Тебе понравится, если я скажу о том, что он потребовал большую часть денег?

— Насколько большую?

— Я отдаю ему абсолютно всё, мне не нужны они. Это деньги, вымоченные кровью.

— Что ты хочешь делать?

— Я хочу оставить его без всего, — выплевывает Грейс, — хочу, чтобы он чувствовал себя никем, чтобы почувствовал то, что чувствовала я, когда захлёбывалась кровью.

Последние слова выбивают из меня весь дух. Дыхание сбивается, а в горле застревает мерзкий вкус желчи.

— Да. Когда ты ушла, он применял подобные методы воспитания, Иви. Он избивал меня и бросал без всякой помощи. Мне помогал только....

На этом её голос обрывается. Зрачки зелёных глаз расширяются и в ту же секунду они наполняются слезами, которые сразу проскальзывают по её щекам. Конечно, я не идиот, чтобы не понимать, о ком она говорит: о своём лучшем друге.

— Алан... он пробирался в мою комнату... Только он помогал мне. Последний раз он практически зашивал дыру в моей голове...

Эти слова она шепчет и едва может произнести нормально, захлебываясь слезами. Моё сердце разрывается, отчасти, я стал виной его смерти. Это мучает меня каждый день. Каждый раз я думаю: «А если бы он нас не увидел? Если бы ничего не было? Был бы он сейчас жив?». И каждый раз на вопросы в собственной голове я получаю положительный ответ, что ещё больше добивает меня.

Проглатываю всю гордость и привлекаю Грейс в объятия. Утыкаюсь в её макушку и втягиваю аромат шампуня, напоминающего розу. Девушка не отталкивает меня, она крепче прижимается и продолжает закрывать лицо ладонями, утопая в собственной боли. И я понимаю её. Я потерял Алисию. Возможно, она не была моей лучшей подругой, но потеряв Даниэля, я бы потерял честь себя.

— Тётя Джи! — за спиной раздаётся счастливый голос Остина, но лучезарная улыбка мальчишки сползает. Брови сходятся на переносице, а его недобрый взгляд направлен на меня. — Отпусти тётю Джи, ты делаешь ей больно!

Остин моментально оказывается рядом и начинает отталкивать меня от Грейс, и я поддаюсь, не желая портить с ним отношения.

— Малыш, тётя просто рада видеть своего старого друга, — вступает Иви.

— Почему она тогда плачет? — хмурится парень, рассматривая заплаканное лицо Грейс, которая присела на корточки и улыбнулась ему сквозь слёзы.

— Потому что ты спал, а я так хотела тебя увидеть. Я расстроилась, — Грейс убирает всякую дрожь в голосе и продолжает улыбаться. Не могу сказать, что она выдавливает её, потому что вижу блеск её глаз, когда она смотрит на Остина. — Ты обнимешь меня? Я честно перестану плакать.

— Честно при честно?

— Да, — кивает Грейс.

В ту же секунду маленькие ручки обхватывают её шею и сжимают в крепких объятиях, из-за чего Грейс, шутя, начинает давиться воздухом и улыбаться, щекоча его носом.

— Я скучал, — говорит он.

— Ты даже не представляешь, как скучала я. Я всегда ношу с собой твой рисунок.

— Ты врешь!

Грейс тянется к сумке одной рукой и, сунув её в задний кармашек, достает сложенный в небольшой квадрат листочек.

— Вот.

Остин забирает его и разворачивает. Улыбка вмиг озаряет его лицо, и я краем глаза замечаю небольшого человечка на картинке. Кажется, на нём даже супергеройская форма, где на груди выведена буква «О».

— Можно мне посмотреть? — интересуюсь я.

Остин протягивает мне листочек, и уголки губ поднимаются. Я был прав. Это супергерой. Его фиолетовый костюм и желтая буква «О» на груди дают подсказки, как будто этот самый парень в костюме малыш перед нами.

— Ты придумал себе супергеройскую форму? — улыбаюсь я.

— Да, — энергично кивает парень, — это любимый цвет тёти Джи. Я её защищаю.

— Мой большой супергерой, — Грейс ещё крепче стискивает его в объятиях, и где-то внутри меня ёкает заледеневшее сердце.

— Почему большой? — спрашиваю я.

— Потому что я уже не маленький.

Он гордо вскидывает подбородок, из-за чего я улыбаюсь ещё шире. Это напоминает мне девушку, обнимающую его. Грейс всегда гордо вскидывала подбородок, как будто победитель уже определён — и это она.

— Ты можешь налить мне соку? — с улыбкой, Грейс смотрит на Остина.

— Конечно, — говорит парень, в следующую секунду его пятки сверкают в сторону кухни.

Улыбка сползает с её лица, а зелёные глаза направляются в нашу сторону. Она оглядывает нас и поднимается на ноги. Естественно, это был отвлекающий манёвр.

— Ни один из вас не вмешается. Я не могу рисковать вами. Отец думает, что я — дура с кофейным зерном вместо мозга. Пока он вешает на меня всё своё дерьмо, я буду разгребать и искать.

— Грейс... — с сомнением выдыхает Иви.

— Не вмешивайся. Он угрожал мне Остином. Майкл хочет компанию и все те деньги, и я тот, кто даст ему это, если всё получится. Ему плевать на отца, он уже его предал, когда сказал мне. Он получает деньги, я получаю свободу.

Следом она поворачивается ко мне.

— Помнишь, ты просил доверять тебе?

Медленно киваю, потому что это так и было. Моя жуткая ревнивица была готова стереть каждого в пыль, её первой жертвой была Полли. Я до сих пор с ужасом и улыбкой вспоминаю, когда Грейс хотела убить её на поле, стоило только поддержать сторону Бейкер.

— Теперь ты должен доверять мне. И ты не должен вмешиваться. Ты продолжаешь работать в университете, как будто меня и не было. Стоит только тебе появиться рядом, и отец узнает об этом. Если уже не узнал.

— Я не могу оставаться в стороне, Грейс.

— Я буду связываться с тобой сама. Пожалуйста, Диего...

Её взгляд полон мольбы и боли.

— Всё пойдёт насмарку, если отец узнает. Пожалуйста, я прошу тебя, верь мне.

— Ты не оставляешь мне выбора, Грейс.

— Грейс, ты кое-что забыла, — парирует Ноа, получая вопросительный взгляд девушки. — О своём муже.

— Арчер занят помощью своим родителям. Он слишком воодушевлен полученной работой.

— И ты... собираешься работать на два фронта? — фыркает он, после чего обращает взгляд ко мне. — Извини, парень, но это дерьмово.

— Я не трахаюсь с ним, если ты об этом.

— И до какого времени он будет дрочить?

— До того, пока не намозолит руку, мне плевать. Я не собираюсь ложиться под него.

— Но когда-нибудь ему надоест.

— Тогда он может ступить на кривую тропинку и раздвигать понравившиеся ноги других.

— В твоём плане всё слишком просто, Грейс. Ты не обдумывала риски.

— Я буду действовать по ситуации. Тут ничего не предугадаешь. Вдруг у меня неожиданно обнаружится хламидиоз. Придётся пить витаминки. Такая досада.

— Фу, — смеётся парень, когда Остин выскакивает из-за поворота и несётся в сторону Грейс со стаканом.

— Я смешал разные! — голосит мальчуган. — Это вкусно, ты должна попробовать!

Грейс согласно кивает и с непроницаемым лицом осушает стакан одним глотком. Вероятно, она хорошо отточила мастерство безэмоциональности, что становится страшно. Конечно, есть второй вариант — смесь от Остина действительно была неплоха. Но я передумываю, потому что замечаю, как морщится Иви. Вероятно, напиток не особо вкусный. Это не так волнует меня, как взгляд Грейс, с которым она смотрит на Остина.

Прерывает картину телефонный звонок. Посмотрев на экран, Грейс подносит его к уху, и её лицо моментально меняется на мрачное.

— Да, это я.

Вижу, как вместе со мной нахмурились абсолютно все.

— Я сейчас приеду, — с этими словами, она подскакивает на ноги и сбрасывает вызов, смотря на нас.

— Грейс, что случилось? — спрашивает Иви. — Это отец?

— Нет. Потом.

Она пулей подхватывает листы и едва задевает губами щёку Остина, спеша к двери.

— Грейс, что происходит!? — голос Иви настороженный и настолько суровый, что я удивляюсь тону, с которым она настойчиво требует объяснений.

— Я позвоню тебе!

Дверь хлопает, позволяя нам ошарашено пялиться в её сторону.