Тень любви. | Том Каулитц.

Сидя в своей машине, Алекса уже во второй раз наблюдала сцену, которая казалась ей омерзительной до тошноты. Том Каулитц и его сводная сестра стояли непозволительно близко друг ко другу — так, как те, кто считаются родственниками, пусть и некровными, стоять не должны. Она уже видела их вместе — летом, на свадьбе их родителей. И вот теперь это повторилось. Только тогда у них ничего не вышло, а сейчас он точно ее поцелует.

Алекса знала это. Неотрывно глядя на парочку, она буквально чувствовала, что они вот-вот сделают это. Интуиция ее не подвела. Том склонился к Авигель, положил ладонь на ее щеку, сказал что-то и накрыл ее губы своими. Да так нежно, что Алексу затошнило от нового приступа отвращения.

Ощущая, как ревность и злость опаляют ее сердце, она сжала руль тонкими пальцами, обтянутыми перчатками из тончайшей кожи. Вот почему Каулитц стал к ней так холоден. Вот почему не притрагивался, хотя она идеальная девушка — Алекса сделала себя идеальной, и это далось ей с большим трудом. А он... Он выбрал эту нищебродку, которая пришла в его дом и разрушила семью! Дочь дешевки, свадьбу которой обсуждал весь город этим летом.

Том отстранился, поцеловал Авигель в скулу, а потом с какой-то неуловимой заботой надел на нее капюшон. Наверное, чтобы снег, который валил со вчерашнего дня, не путался в распущенных волосах. Волосах, которые наверняка не знали такого ухода, как волосы Алексы.

Алексу вдруг затошнило от отвращения, будто она съела что-то очень несвежее. Как же так? Почему он выбрал эту дрянь, которая даже одеваться не умеет? Что в ней нашел? Может быть, она разрешает ему делать с ней все, что угодно, в постели? Хотя... Алекса прищурилась, разглядывая соперницу. Такая, скорее всего, не особенно-то и опытная. Парней ведь у нее не было, да и с девушками не встречалась. Алекса проверяла биографию Авигель, даже специальных людей нанимала, но ничего крамольного в ней не нашли. Она ни с кем не встречалась, вела здоровый образ жизни, не была замечена в нарушении закона. Типичная скучная серая мышь, хотя, положа руку на сердце, Алекса понимала, что Авигель Вейгель хороша собой, просто не считает нужным подчеркивать свою красоту. А вот ее мать совсем другая — выглядит моложе своих лет, бережет фигуру, знает, как одеваться, понимает в украшениях... Да и залетела от Каулитца-старшего весьма выгодно. Алекса испытывала к матери Авигель невольное уважение. На ее месте она поступила бы точно так же.

Том взял сводную сестру за руку, и они пошли по улице, которая на второй день снегопада стала белой. Кажется, они направлялись к набережной, и Алекса решила не ехать за ними — увидела все, что хотела. Любоваться их нежностями было противно, и девушка спешно вытащила из бардачка упаковку мятных конфет — они всегда помогали от приступов тошноты. То, что Алекса заметила их, не было случайностью. Она приехала к Тому без предупреждения, решив поговорить с ним, но увидела, как он вместе со своей сестрой выезжают с территории особняка Каулитцев на машине. Почувствовав неладное, Алекса поехала за ними. Ее интуиция подсказывала, что между ними что-то происходит. Что-то, смутно похожее на любовь.

Алекса уже хотела тронуться с места, как ей позвонила Эшли. Разговаривать с ней не особо хотелось, но девушке пришлось заставить себя сделать это.

— Слушаю, — холодно сказала она.

— Привет, — раздался противный голос Эш. — Слушай, я тут разговаривала с подружками нашей птички Ави и...

— Узнала что-нибудь? — быстро спросила Алекса.

— Ну как сказать? Узнала, но это ерунда, — пропела Эшли.

— Говори. Все, что узнала.

— В общем, у Вейгель нет никаких секретиков. Типичная хорошая девочка, которая всегда готовится к занятиям и учится на «отлично». Боже, как это скучно, прожить молодость, зарывшись в учебники, — захихикала Эш. — Хотя с другой стороны, наша птичка отхватила Томми. Запал же он на нее за что-то, да?

— Это все, что сказали тебе ее подружки? — нетерпеливо спросила Алекса, сдерживая злость. Какая же эта Эшли тупая и жадная до денег. Непонятно, чего в ней больше — тупости или жадности?

— Бывшие подружки, — снова хихикнула она. — Они поругались. Девочки подставили ее, притащив в клуб, где ее Сейл похитил, прикинь? Ты же понимаешь, что он хотел сделать, да? Так вот, Том и Билл про это узнали и быстро со всем разобрались. А после на Сейла завели уголовку — ну, ты в курсе.

— Подробнее, — процедила сквозь зубы Алекса, лихорадочно пытаясь понять, что ей делать с этой информацией. Эш начала пересказывать, то и дело хохоча и сбиваясь на левые темы. Однако Алекса терпеливо выслушала ее. Родители научили девушку, что любая информация может стать оружием, главное — это грамотно ею распорядиться.

— А еще у Ярочки какие-то плохие отношения с отцом, — вспомнила вдруг Эшли. — Ее подружки рассказывали, что она случайно обронила на дне рождении несколько странных фраз. Хочешь, перешлю голосовое от одной из них? Сама послушаешь.

— Пересылай, — согласилась Алекса.

— Ты только деньги не забудь мне прислать, милая, — проворковала Эш. — Ты же обещала мне еще столько же заплатить, если инфу принесу.

— Заплачу, — сказала Алекса. — Перешли это голосовое.

На этом она отключилась, обдумывая услышанное. Спустя секунд двадцать ей пришло сообщение от Эш — она переслала ей голосовое от одной из подружек Авигель, которую звали Амелией. Алекса включила его и услышала незнакомый женский голос с хрипотцой:

«Я, конечно, не знаю, зачем тебе эта инфа, но просто вспомнилось. Короче, когда мы были на дне рождении Вейгель, в доме ее отчима, то пошли в хамам. Прикинь, у них даже хамам есть! И бассейн! Так вот, заговорили об отцах — у меня папочка тот еще козлина, ну я и пожаловалась. А Ави вдруг говорит: «Ты не знаешь, что такое по-настоящему плохой отец». И просто вся побелела, даже взгляд изменился, как будто ей страшно стало. Я такой ее никогда не видела. Оливка подтвердит! Я спрашиваю, типа, а что делают плохие отцы? И она выдает, что папаша ненавидел их с матерью, обзывал, избивал, унижал. В общем, какая-то жесть! Я так поняла, что она боится его до сих пор и надеется никогда не увидеть. Для нее это что-то ужасное. И Ави тщательно это скрывает.

А, еще момент! Было на первом курсе, только я сейчас все поняла. Было лето, и мы гуляли впятером после сдачи какого-то экзамена. Пошли в кафе, и Ави увидела какого-то мужика, аж затряслась. Но потом поняла, что обозналась. Я сейчас думаю — может быть, она его с папашей перепутала? Так боялась. А больше, наверное, ничего особенного я и не вспомню. Хотя еще мать... Они до Каулитца жили припеваючи, мы с девчонками в гостях у Ави были, обалдели. Только кем ее мамаша работала? Она так и не сказала. Мы с Оливией потом обсуждали и решили, что наверняка ее мужики содержали. Может быть, отец Вейгель мать и ненавидел, потому что она ему изменяла и спала со всеми? Или она была его содержанкой?.. Ну как обычная женщина может стать женой такого, как Каулитц? Да никак. Понятно, каким местом она зарабатывает...»

Запись закончилась, и Алекса зачем-то включила ее во второй раз. И в третий. Перед ней было два вида информации о сопернице: скандальная и почти ничего не значащая, и нужно было лишь выбрать, какую и как использовать. Про мать Авигель в их кругу говорили разное, мол, она была содержанкой, но, вообще, это никого особенно не смущало. У многих мужчин с деньгами были любовницы, которых они обеспечивали — отец Алексы не исключение. Мать любовницу даже знала и встречалась с ней. Дала денег и велела не спать ни с кем, кроме отца, чтобы не заразить какой-нибудь дрянью. Поразило людей другое — то, что Вильям Каулитц женился на той, которую содержал, бросив законную жену. Вот это смущало многих. А что если...

Алекса потерла кончик идеально прямого носа. А что, если копать не только под Авигель, а под ее мать? С отцом Вейгель связано что-то плохое, раз он до сих пор боится его. Может быть, он что-то знает о ее матери? Что-то такое, что сможет если не разрушить, то пошатнуть отношения между ней и Вильямом? Если Каулитц бросит жену, то между Томом и Авигель связь тоже может легко оборваться. Просто нужно больше информации. Алекса задумчиво улыбнулась. Она сама может с этим не справиться, но Лилит, мать Тома, может заинтересоваться информацией. Она очень боится, что сын останется без наследства. Может быть, стоит поделиться всем этим и с ней?

Пока что Лилит в клинике после очередного запоя, но ведь она выйдет оттуда, не будет лежать там постоянно. Тогда и поговорить с ней можно. А то, что Сейл пытался переспать с Авигель, информация, конечно, занятная, но что с ней делать? Том и так обо всем знает. Если она распространит эту инфу, он может рассердиться. А ссориться с ним Алекса не собиралась. У нее была припасена другая стратегия, которую она называла «чувство вины».

Пусть Том видит, как ей плохо из-за того, что он больше не обращает на нее внимания. Если понадобится, чуть позднее она может повторить и подвиг его матери. Сделать вид, что хочет покончить с собой. Но это нужно сделать в определенный момент и осторожно, не переиграть и не пережать. Провернуть так же, как с обмороком — Том увидит, что ей плохо и бросит все, включая свою сестренку. А пока пусть поиграет с ней. На контрасте поймет разницу между Авигель и ней, Алексой Кейли. Постепенно она заберет его у нее. Навсегда.

С этими мыслями Алекса выехала на дорогу и, подпевая известной певице, поехала домой.

***

— Ты просто хочешь гулять? — недоверчиво спросил Том, держа меня за руку.

Мы шли по набережной, как настоящая парочка, и под нашими ногами поскрипывал снег, который не останавливался со вчерашнего дня. Казалось, что приближающаяся зима накинула на город снежную вуаль, словно заявляя осени свои права. Мне нравилась эта погода — снежно, красиво, но не очень холодно. И нравилось, что рядом со мной был Том. Мы уехали из дома, чтобы провести время вместе, и, если честно, хоть нас и тянуло друг ко другу, мы оба держали некоторую дистанцию. Наверное, большую роль играло то, что несколько месяцев мы жили в ненависти и злости, и новый уровень общения был для нас пока еще непонятным.

— Ну да, а что? — удивилась я.

— Просто... странно. Я мало с кем так гулял, — признался Том. — Только когда был подростком. А сейчас гуляю только с Биллом.

— А что вы делали с девушками на свиданиях? — не отставала я.

— Ну... Говорил же — тусовались. Я их всюду водил, куда они хотели. Мы пили, танцевали, веселились. Или мы просто шли ко мне или в отель и т... — Том резко замолчал, будто передумав договаривать фразу.

— Продолжай, — ласково подбодрила его я. — Что вы там делали?

Он пожал плечами.

— Спали.

— Ты хотел сказать другое слово, — сощурилась я.

Почему-то мне было смешно — Том старался быть милым, надо же. Будто бы я никогда не слышала, какие слова он порой говорил. Как и многие парни, в выражениях он порой не стеснялся.

— Я попытался быть корректным, чтобы ты не решила, что я озабоченный дегенерат, — отозвался Том, останавливаясь у перил, за которыми замерла река. Она еще не замерзла, казалась голубовато-серой и почти неподвижной, какой-то бархатной.

— Может быть, я уже так решила, — хитро улыбнулась я. — Ты два раза ко мне приставал.

Рука Тома оказалась на моей талии. Он притянул меня к себе, впрочем, я не была против.

— Что ж, раз ты узнала мою тайну, мне придется тебя наказать, — сказал парень.

— И как? Показать, насколько ты озабоченный, на деле? — рассмеялась я, и воспоминания о том, что происходило между нами, подарили приятное головокружение. Господи, если бы он только знал, сколько раз я его представляла... Решил бы, что из нас озабоченная — это я.

— Напротив. Оставить тебя без этого. Чтобы ты сама попросила меня кое-что сделать, — хмыкнул Том.

Я театрально закатила глаза, едва сдержав смех.

— И что же это за таинственное «кое-что»?

— Считай это волшебством, — усмехнулся Каулитц.

Он хотел сказать что-то еще, но не успел — зазвонил телефон, и из разговора я поняла, что это был Билл.

— Привет, — сказал Том. — Нет, не смогу, прости. Гуляю с Айви. Типа свидание, да. Давай, до встречи. Приеду, наберу.

— Билл тебя куда-то позвал? — спросила я спокойно, хотя из-за слова «свидание» в душе все ликовало.

— Да, к одному знакомому на днюху.

— Может быть, тебе поехать?

— Нет, — покачал головой Том. — Я хочу побыть с тобой сегодня.

Я улыбнулась и, сама не замечая, потерлась головой о его плечо, словно кошка.

— Ты бываешь очень милой, — вдруг сказал он. В его голове не было никакого подтекста, лишь искренность и теплота. И, пожалуй, толика удивления.

«Ты тоже», — подумала я и вместо ответа просто обняла его, сомкнув руки на шее. А он тотчас обнял меня в ответ и несколько раз поцеловал в щеку.

Мне так нравилось прикасаться к Тому, чувствовать его тело, ощущать его руки на себе. Это было для меня чем-то новым, удивительным и прекрасным. И я чувствовала себя счастливой. А еще это его «Айви»... Никогда не думала, что такое сокращение будет настолько мне нравиться. Авигель — сильная и самостоятельная, а Айви — нежная и женственная. Рядом с Томом я и хотела быть такой.

Наобнимавшись и подарив друг другу короткий поцелуй, мы снова взялись за руки и пошли вдоль заснеженной набережной. Народу было много: и семей с детьми, и молодежи, и пожилых людей. Все наслаждались погодой и первым снегом.

— Значит, со своими девушками ты никогда не гулял? — снова спросила я, не отпуская руку Тома.

Мне хотелось знать про него все — просто все! Мысли, мечты, даже страхи. Он был для меня самой интересной книгой, которую я заполучила, и мне натерпелось прочитать ее, хотя сейчас я была лишь на первых страницах.

— Говорю же, только когда был подростком, — кивнул Том. — Потом это как-то отошла на задний план. Обычно мы тусовались, хотя знаешь, мне нравится вот так гулять с тобой. В этом что-то есть.

Он поднял мою руку и поцеловал запястье, заставив меня немного смутиться. А после снова накинул мне на голову капюшон — сказал, что без него будет холодно, а шапку я забыла.

— У меня не было нормальных отношений, — продолжал Том. — Долго ни с кем не встречался. И привык, что всем девчонкам от меня что-то надо. Для меня это было нормой — дарить подарки, водить куда-то, платить за все. Условно говоря — я покупаю тебе айфон, а ты даешь мне качественный секс. Поначалу ощущение власти пьянило, потом стало доходить, что это ненормально. Как будто во мне нет ничего другого, кроме бабла. Как будто я не человек, а банкомат. Поэтому я пытался встречаться с Алексой. По-настоящему.

От упоминания этой девушки мне стало не по себе. На самом деле я так ревновала Тома к ней, хотя сама не могла себе в этом признаться.

— Что у вас было на свадьбе? — зачем-то спросила я, хотя помнила слова Билла, что Том не спал с ней.

— В смысле? — не сразу понял Каулитц.

— На свадьбе наших родителей вы?.. — Мне не пришлось договаривать, он и так понял, что я имею в виду.

— Нет, — просто ответил он, а потом рассмеялся хрипло. — Я как тебя встретил, не мог с другими. Ну, короче, ты понимаешь.

От этого его признания на душе стало легче. Одно дело, когда об этом говорит Билл, а другое — когда сам Том.

— Что, мои слова про полшестого оказались правдой? — округлила я глаза.

— Дурочка, — рассмеялся он и чуть крепче сжал мои пальцы. — Хватит про это шутить, у меня все отлично. Просто как будто в голове что-то сломалось. Во всех видел тебя и это дико бесило.

Я снова смутилась, не зная, что сказать на это. И мы молча пошли дальше. Это был слишком откровенный разговор, и я терялась.

— Куда мы идем, Айви? — спросил Том с любопытством.

— Хочу показать тебе свое любимое место, — сказала я, уверенно ведя его за собой.

Идти нам пришлось довольно долго — минут сорок, прежде чем мы сошли с набережной и спустились вниз, к самой реке. Это был небольшой пляж, где летом мы с девчонками загорали, сейчас же здесь все вокруг было припорошено снегом: и пожухлая трава, и кустарники, и камни у самой кромки воды. Зато отсюда открывался прекрасный вид на один из крупных мостов, перекинутых через реку, и на другой берег, по набережной которого тоже прогуливалось много народу. Было еще светло, но солнце уже клонилось к горизонту, оставляя на воде оранжевые блики, больше похожие на мазки крупной кисти. Воздух был пропитал прохладой и умиротворением.

— Иногда я прихожу сюда одна. Сижу на той лавочке, кормлю уток и чувствую себя спокойней, — сказала я и спросила с надеждой: — А тебе здесь нравится?

Он виновато улыбнулся.

— Честно?

— Конечно!

— Если честно, я не умею ценить места, — признался он. — Я бывал в разных местах, и они были лучше, чем это. В Альпах куда больше снега, а побережье океана не сравнится ни с какой рекой.

Я почему-то расстроилась — ведь делилась с Томом сокровенным, а он не впечатлился.

— Но есть один важный момент, — мягко сказал он, расстегнул куртку и, не обращая внимания на прохладу, взял меня за запястье. Затем немного задрал белую оверсайз футболку и приложил мою ладонь к своей обнаженной груди. От изумления я не знала, что сказать. Ощущая жар его кожи, просто замерла. У него вместо сердца солнце в груди? Почему он такой горячий? Или так кажется из-за холода?..

Нет, внутри него действительно сияло солнце. И я тянулась к этому свету.

— Чувствуешь? — спросил Том и сглотнул. — Как бьется мое сердце?

— Нет, — растерянно прошептала я, приходя в себя.

— Точно?..

— Точно... У тебя неплохие мышцы...

— Спасибо, конечно, но я хотел, чтобы ты сказала другое.

— Да не чувствую я, как у тебя сердце колотится! Но если ты хотел похвастаться мускулатурой, то тебе удалось, — хмыкнула я.

— Черт, я хотел, чтобы это было романтично, а в итоге вышло тупо, — рассмеялся Том. — Короче, если почувствуешь, то поймешь, как часто стучит сердце. Это из-за тебя. Поэтому для меня это место тоже будет особенным. Потому что его показала ты. Потому что... Ави, блин, ты чувствуешь или нет? Мне уже холодно!

Мне тоже стало смешно. Пару минут, смеясь, я пыталась почувствовать ладонью биение сердца Тома, в итоге просто велела ему застегнуться и схватила за руку, чтобы поймать пульс на запястье, но и этого не получалось.

— Ты случайно, не вампир? — спросила я. От смеха болели щеки.

— Не умел в романтику, не надо было и начинать, — проворчал Том.

— Да ладно тебе, я оценила, это было мило, — сказала я и зачем-то ущипнула его за обе щеки от переизбытка чувств. — Ты такой хороший мальчик, когда не вредничаешь. Прямо хочется съесть!

Не удержавшись, я встала на цыпочки, притянула его к себе и укусила за шею.

— Эй! — возмутился Том. — Кто из нас вампир?!

Я стала в шутку убегать от него, а он — догонять. Догнав и сжав меня в объятиях, Том отвлек меня коротким поцелуем, а потом сам цапнул меня зубами за шею — в отместку. Вывернувшись из его рук, я помчалась вдоль берега, но снова была поймана. Теперь Том держал меня крепко — вырваться не получалось. Силы в нем было много, и хотя он старался быть аккуратным, я понимала, что против него не выстою. Если я вырываюсь — значит, он позволяет сделать это.

— Иди ко мне, — сказал Том и снова жадно прижался к моим губам, заставляя растворяться в новом поцелуе.

Я жарко отвечала ему, ощущая смутное желание, которое зарождалось во мне и поднималось вверх — от низа живота до солнечного сплетения. Только вот поцелуй наш не был особенно долгим.

— Все, — вдруг отстранился Том, не разрешая мне больше прижиматься к себе.

— Почему? — расстроилась я. — Я что-то не так сделала?..

— Нет, это я что-то не так могу сделать, если продолжим, — отозвался Том устало. — Пойдем куда-нибудь, погреемся.

— Мне и не холодно, — отозвалась я, чувствуя приятную легкость во всем теле. Поцелуй действительно разгорячил.

Том потерся носом о мою щеку и мягко взял под руку, повел меня наверх. В кафе мы решили не идти, а просто купили в вагончике кофе и горячий шоколад и снова гуляли по набережной, болтая обо всем на свете. Дома мы оказались часов в девять, и Уилл  заметил, что приехали мы вместе. Кажется, это его порадовало, потому что взгляд его потеплел.

— Забрал Ави откуда-то? — спросил отчим, не зная, что уезжали мы вместе.

Том посмотрел на меня, а я кивнула ему едва заметно и сказала:

— Да, а потом погуляли немного по набережной. Все в снегу, красиво.

Если честно, я была не готова признаваться и маме, и Уиллу, что мы с его сыном встречаемся. Это слишком сильно меня смущало, и Тома, кажется, тоже.

— Молодцы, ребята, — сказал Вильям, не подозревая, как именно мы гуляли. Не как брат и сестра, как он думал, а как парень и девушка.

Я отвела взгляд, но отчим ничего не заметил и продолжал:

— Мы с Мелиссой хотим съездить в отпуск недели на две. На море — ей нужен теплый воздух. Хотите с нами?

— Я бы с радостью, но у меня учеба, — вздохнула я. — Нельзя пропускать, потом сложно пропуски отрабатывать.

— Мой босс меня не отпустит, — усмехнулся Том.

Мы украдкой переглянулись, кажется, подумав об одном и том же. Если родители уедут, мы останемся вдвоем.

— Какие осознанные, а, — хмыкнул Уилл. — Тогда поступим так — мы с Мелиссой улетим на днях вдвоем. А на зимних каникулах все вместе рванем куда-нибудь. Вам нужно менять обстановку.

Он похлопал Тома по плечу и повел его в свой кабинет, на ходу рассказывая что-то про бизнес. Том обернулся и подмигнул мне, а я незаметно послала ему воздушный поцелуй.

Ощущение, что в его груди сияет солнце, не покидало меня. Мое солнце. И сердце — тоже мое.