Добро пожаловать домой.
Нацуя
Сектор снова встретил нас своим запахом.
Не пылью — пеплом. Не воздухом — гарью. Всё здесь казалось пережжённым временем, как будто стены помнили каждый вопль, каждую кость, которая тут хрустела. Я шагнула внутрь, и всё внутри меня сжалось в один, мерзкий, спиралевидный клубок.
Я вдохнула глубже — и захотелось блевануть.
Сердце билось глухо и тяжело.
— Сожгу это место к чертям... — прошипела я сквозь зубы. Голос мой был почти неживой, выжатый, как тряпка. Но в нём — пульсировала ненависть. Настоящая. Горячая.
Бакуго шёл рядом, руки в карманах, лицо будто вырублено из камня.
Он ничего не ответил.
Он знал — я не шутила.
⸻
Голос Алехандро раздался, как выстрел:
— 017,018. В сектор К. Немедленно.
Мы оба резко остановились.
— Ох, блядь, — выдохнула я. — Ещё не успела выдохнуть.
— Ничего. Сейчас вдохнёшь по новой, — буркнул Бакуго, сжав кулаки.
Мы направились в раздевалку. Всё по накатанной. Куртки — на крючки. Бинты — на руки. Чёрные футболки. Тактические штаны. Обувь шнуруем быстро, чётко. Всё тело будто само вспоминает, как надо двигаться в этом аду. Мышцы — как струны. Всё на взводе.
А вот душа...
— Мой рис... — выдавила я, завязывая последний узел. Голос дрогнул.
Бакуго повернулся ко мне.
— Что?
— Мой, блядь, рис... — слёзы выступили в глазах. — Я ж... я не успела. Я обещала ему, что вернусь! Обещала, что снова поем, что буду хвалить! А теперь... всё! Ни миски, ни варки, ни вечера...
— Ты сейчас реально плачешь по ебучему рису?! — ошарашенно уставился он.
— Он, сука, СВЯТОЙ! — взвыла я, всхлипывая, — и он меня ЖДАЛ! А я не пришла...
— Да ты оху...
Я бросилась на него с кулаками.
— НЕ СМЕЙ СМЕЯТЬСЯ НАД МОЕЙ СВЯЩЕННОЙ ЕДОЙ!
— Да я не смеюсь, ёб твою... — заорал он, хватая меня за запястья.
Мы сцепились. Он держал меня, я вырывалась. Мы крутились в этом диком, бессмысленном танце — кулаки, рычание, шипение, как два пса на цепях.
— Я УБЬЮ ТЕБЯ! — орала я.
— ОТЪЕБИСЬ! — орал он.
И в тот момент мы не заметили, как в комнату вошёл Алехандро.
— О, блядь... — пробормотал он, а потом резким движением схватил нас обоих за затылки, словно мы дети, и с грохотом стукнул нашими башками друг об друга.
— АААУУ! — синхронно взвыли мы, отшатнувшись.
— Успокоились, твари. — Голос Алехандро был, как всегда, хриплый, низкий, режущий. — Скучали, блядь? Я — нет. Но раз уж вы вернулись — будет вам снова весело.
Я сжала переносицу, чувствуя, как звенит череп.
— Сука... давно ж этого не было... уже отвыкла, — простонала я.
— Я тебе сейчас устрою привыкание, — отрезал Алехандро. — Выглядите расслабленными. На жопах теплее стало, да?
— Мы вообще-то только прилетели, — буркнула я, — а вы уже бьёте нас головой. Где, блядь, приветствие с цветами?
Алехандро скривился.
— Цветы, детка, я вам кину на могилу, если сегодня облажаетесь.
Он развернулся и пошёл прочь, не оборачиваясь.
А мы остались стоять в тишине.
Я перевела взгляд на Бакуго. Он вытер лоб, вздохнул и пробормотал:
— Добро пожаловать домой.
Я хмыкнула, чуть дрожащими губами:
— Мразь...
— Ага, — согласился он. — Но наша мразь.
⸻
Мы пошли за ним в сектор К. Всё казалось, как и прежде, но в воздухе было что-то другое. Привкус. Мы были другими. Больнее. Жёстче. Опытнее. За спиной — недели лжи, полуправды, слёз, проклятий и пощёчин, которых не видно.
А теперь — снова сталь.
Снова кровь.
Снова мы.
Я посмотрела на Бакуго, и он на меня. В этот момент — без слов. Ни страха. Ни колебаний.
Мы оба знали: эта война — наша.
И плевать, где мы — в Японии или Мадриде.
Сектор — это не место.
Это мы.
Я — пламя. Он — взрыв.
И пусть весь мир сгорит.
Мы дошли до поворота, и вдруг Алехандро, шедший впереди, резко остановился.
Бакуго врезался в него грудью.
— Блять, ты чё... — начал он, но не успел договорить — потому что я влетела в Бакуго со спины, врезавшись лбом прямо в его лопатку.
— АЙ, твою мать, — заорала я, отскочив, — из чего ты сделан, сука, из титана?!
— А ты куда прёшь, коза?! — огрызнулся он, потирая плечо.
— Ну вы, блядь, снова, — пробурчал Алехандро, медленно обернувшись. — Как два пса на поводке — стоишь, дерутся. Дашь команду — всё равно дерутся.
Он смотрел на нас с каким-то ленивым презрением. Но потом его взгляд стал серьёзнее.
— Ладно, слушайте. С этого дня — тренировки будут не только в рукопашную. Хватит драться, как в подворотне. Пора использовать причуды.
Я на секунду замерла.
Хаос.
Он пульсировал под кожей, как старая рана, которую снова решили раскрыть. Я давно не выпускала его на свободу. Мы столько месяцев били друг друга голыми руками, что я уже забыла, каково это — почувствовать, как изнутри разлетается мир.
Бакуго бросил на меня взгляд. Губы дрогнули. Почти улыбка.
— Ну, наконец-то, — буркнул он. — А то я уж подумал, ты решила притворяться обычной.
Я скривилась.
— А ты, по-твоему, обычный, да?
— Я охуненный, — парировал он и повернулся к Алехандро. — Что делать?
— Сначала проверка. Уровень контроля. Урон. Расход энергии. Потом — кооперативные упражнения. Без синергии вы нахуй никому не нужны.
— Ха, — фыркнула я. — Так и запишем: «Нацуя и Бакуго — бесполезны поодиночке».
Алехандро сделал два шага вперёд и развернулся.
— Начнём с тебя, мисс Хаос.
Меня будто обдало кипятком. Слово, которое всегда жгло. Я слышала, как внутри хрустнули нервы.
Я вышла вперёд. Встала в центр тренировочного круга. Бетонный пол. Железные панели по краям. По потолку — прожекторы, готовые зафиксировать любой выброс энергии.
Я закрыла глаза.
И вдохнула.
Внутри — вихрь. Холодный и горячий одновременно. Он всегда был там, ждал. Сгустки страха, ярости, бессилия, желания — всё это бурлило в одном мутном котле, который звали Хаосом.
— Нацуя, — донёсся голос Алехандро. — Контроль. Три импульса. Один — точечный. Один — круговой. Один — с градацией.
Я кивнула. Подняла ладонь.
Пальцы дрожали.
— Давай... — прошептала я. — Выйди...
Первый импульс — точечный — вылетел мгновенно. Поток искажённого воздуха сорвался с моей руки, ударил в центр металлической мишени, стоящей в пяти метрах.
Мишень вспыхнула и задрожала. Пошли трещины.
— Лучше, — отозвался Алехандро. — Второй.
Я отступила шаг. Закрыла глаза.
— Круг...
На выдохе я раскрыла обе руки. Поток энергии вырвался из центра груди, как круговая волна. Воздух пошёл рябью. Панели по краям заскрипели.
Бакуго, стоящий в стороне, едва не покачнулся. Маленькие болты с ящика соскочили.
— Контроль хромает. Энергия плывёт. — Алехандро стоял с блокнотом. — Третий. Градация.
Вот это — было сложнее. Нужно было запустить сразу три импульса — слабый, средний и мощный — один за другим, но в разных направлениях.
Я стиснула зубы.
Пошёл первый.
Слабый — в пол. Лёгкая трещина, как по стеклу.
Второй — влево.
Средний — в стену. Мелкие камешки сорвались с креплений.
Третий — вправо.
Мощный — почти вырвался из-под контроля. Волна звука пронеслась по залу, где-то заискрили провода.
Я рухнула на колени. Пот стекал по вискам.
— Блядь, — прошептала я, стирая лоб. — Всё ещё тупо...
Алехандро молчал. Потом тихо сказал:
— Ты давно не выпускала её. Нормально. Восстановим. Но ты должна научиться управлять болью.
Я подняла голову.
— А если я не хочу?
Он усмехнулся.
— Тогда она будет управлять тобой. А это уже мы проходили, девочка моя.
Бакуго шагнул вперёд.
— Моя очередь?
— Жги, — кивнул Алехандро.
И он... взорвался.
Не как раньше. Не с рывком и грохотом. Он вошёл в это плавно, как будто запалил фитиль у самого сердца. От его ладоней пошёл жар. Воздух искажал его силуэт. Плечи напряжены. Глаза горят.
Он запустил одиночный выстрел, пробив мишень на вылет. Потом — прыжок с детонацией. От его взрыва я чуть не упала снова. Затем — рассеянный удар по площади, как будто поле накрыло огненной пеленой.
— Контроль хороший. — Алехандро щёлкнул языком. — Но ты всё ещё тратишь слишком много энергии на эффект. Это не сцена. Это бой. Экономь.
Бакуго выпрямился.
— Это я ещё не злился.
— Злишься — хуже.
— Я злюсь лучше всех, — рявкнул он.
— Уверен. — Алехандро повернулся к нам. — Теперь — вдвоём. Координация.
Я встала рядом. Сердце всё ещё билось. Кожа зудела от выпущенной причуды.
— Упражнение: один защищает — другой атакует. Через минуту — меняетесь.
— Кто первый? — спросил Бакуго.
Я фыркнула.
— Я атакую. А ты как хочешь.
— Отлично. Наконец-то повод дать тебе по башке официально.
— Попробуй.
— О, я не просто попробую...
— ХВАТИТ СРАТЬСЯ, БЛЯДЬ. — рявкнул Алехандро так, что воздух завибрировал.
Мы замолчали. Поднялись в стойку.
Я начала с прыжка. Внутри — волна. Хаос бился в ребрах. Я выбросила сгусток энергии в сторону Бакуго, он отразил взрыв своим щитом из конденсированного пламени. Взрыв унесося назад.
Он подался вперёд, активировал ладони, — я уворачивалась, скользя, как змея, по воздуху. Потоки моей причуды мешали его огню, создавая гремучую, опасную смесь.
Через минуту — смена.
Теперь я — защита.
Он рванул с места, будто снаряд. Первая волна — вниз, к моим ногам. Я отвела её хаотичным щитом. Вторая — сверху. Я разорвала воздух, создав искажение, и удар ушёл в сторону.
— Ближе друг к другу! — крикнул Алехандро. — Иначе в реальном бою вы будете мешать сами себе!
— У нас бой, а не танец! — выкрикнул Бакуго.
— А ты станцуй, блядь, пока жив!
Мы продолжали ещё час. Мои пальцы гудели. Уши заложило. Пот стекал по вискам, но я не останавливалась. Бакуго рядом — дышал, плевался, матерился. Мы снова били, снова блокировали, снова швыряли друг в друга, будто это было не тренировкой, а криком.
И этот крик был нашим.
—
Когда Алехандро наконец сказал: «Хватит», я почти не чувствовала ног.
— Вы сраные животные. — Он подошёл ближе. — Но уже почти прирученные. Продолжим завтра.
Я подняла взгляд. Рядом стоял Бакуго. Он обернулся, посмотрел на меня — и, впервые за день, улыбнулся по-настоящему. Без фальши. Без маски.
— Ну что, Хаос, как тебе первая смена уровня?
Я хрипло усмехнулась.
— Нормально. Только у меня из глаз, кажется, сейчас посыплется пепел.
— Будешь сыпать мне в рис.
— О, нет. Рис — святыня.
— Ты реально молишься ему?
— Ага.
Он закатил глаза.
— Ненормальная.
— Я знаю.
И мы пошли прочь из сектора, не спеша.
Рядом.
Словно ничто вокруг — ни боль, ни выгорание, ни крики Алехандро — не могли нас сдвинуть.
Мы были снова в игре.
Хаос и взрыв.
Живые.