Ссора.
Нацуя
Мы молчали всё дорогу.
Пахло кровью, бетоном и потом. В голове гудело, как после взрыва на складе с железом. Кажется, мои рёбра разговаривали друг с другом. А Бакуго шёл чуть впереди, покачиваясь так, будто в любой момент грохнется. Но не грохался. Упрямый, как броня на костях.
Я ввалилась в комнату первой, щёлкнула замок — клац. Тишина. Только дыхание. Только бетонные стены, чёртовище, как мы. Холодно. Но не из-за температуры — а от внутреннего опустошения.
Скинула куртку. Потом штаны. Потом носки. Ладони дрожали. Футболка прилипла к спине — сняла её через голову, вывернув почти вместе с кожей. Всё — в кровь, в грязь, в соль. Осталась в чёрном лифчике и трусах.
Развернулась. Бакуго застыл.
Смотрел. Молча. Жёстко. С прищуром, будто я стояла перед ним с гранатой в зубах.
— Чё пялишься, мудила? — буркнула я, облокачиваясь на край койки. — Не видел тело в стадии постапокалипсиса?
Он фыркнул.
— Ты как голая агрессия. Только в трусах и с ебучим лицом победителя. Думаешь, кто-то дрочить начнёт от этого?
— Думаю, тебе стоит пореже чесать свой язык, пока я не сделала тебе массаж пяткой по ебалу, — сказала я, наклоняясь к полу, чтобы снять браслет с голеностопа. Боль отдавала в бёдра, но я держалась. Как всегда.
Он молчал. Но взгляд не отвёл.
А я встала. Потянулась. Почувствовала, как хрустит спина. Прошла мимо него — медленно. Не потому что хотела дразнить. А потому что болела каждая мышца, каждая кость. Я шла, как будто пробивалась сквозь воду.
Подошла к его шкафу. Открыла дверь. Нашла глазами серую футболку, ту, что он носил после тренировки.
Вытащила. Плотная, мягкая. Натянула через голову. Ткань опустилась до середины бёдер, скрыв трусы. Легче не стало — просто тепло.
Развернулась к нему.
— А теперь, объект 018, я официально выгляжу лучше тебя в твоей одежде. Терпи.
Он усмехнулся. Скосил взгляд.
— Охуенно. Украла мою футболку, вырядилась как ебаная школьница на утренник и ещё думаешь, что выиграла. Ты, сука, как воробей в сапогах. Маленькая, злая и дохуя важная.
Я фыркнула. Встала прямо напротив него. Лицо — в лицо.
— А ты — как унитаз с характером. Громкий, вонючий и вечно забрызганный.
— Я щас тебе покажу, как унитаз смывает наглых сучек.
— Попробуй, петушара.
В следующую секунду он дёрнулся. А я уже знала. Бросилась вбок, уклоняясь. Его рука прошла мимо — смахнула стул. Я врезала кулаком в бок. Он отшатнулся, поймал мой локоть — дёрнул на себя.
Я ударила лбом в его грудь. Он схватил за талию, попытался приподнять — я врезала коленом в бедро. Мы грохнулись о кровать, упали, как два мешка с мясом.
Он сверху — я снизу. Дыхание тяжёлое. Глаза в глаза.
— Слезь, долбоёб, — прошипела я, — пока я не вставила тебе под рёбра это твоё же грёбаное чувство юмора.
Он не двигался. Смотрел. Лицо было рядом. Настолько рядом, что я чувствовала его дыхание — горячее, будто угли.
— Или чё? — пробормотал он. — Ты укусишь?
— Я вырву тебе глотку.
— Сука ты, Нацуя.
— А ты — пиздец, Бакуго.
⸻
Мы замерли. В этой позе. На полу, среди разбитого стула и треснутой койки.
Оба. Дикие. Обезумевшие. Живые.
Пульс стучал в ушах, как набат. Я чувствовала, как под футболкой пот стекает по позвоночнику. Он тоже весь дрожал — не от страха. От злости. От боли. От чего-то, что никто из нас не называл вслух.
И всё же... он встал. Убрал руки. Отступил.
Я поднялась следом. Не говоря ни слова.
⸻
Бой закончился.
Не потому что мы устали.
А потому что кто-то из нас — чуть не зашёл слишком далеко.