Хищники.
Кацуки
Я молчал. Еда воняла хлоркой, но организм сам хватал её ложкой. Жевал. Глотал. Без вкуса.
Рядом Нацуя тоже молчала — челюсть у неё ходила механически, взгляд был стеклянный. Как будто всё, что мы услышали от этого типа, не влезало в череп.
Да и не влезало.
— Я наелась, — резко сказала она, вставая. Голос как лезвие. — Бакуго, доедай. Я дойду до комнаты.
Она не ждала ответа. Даже не посмотрела на меня. Просто встала и ушла, как будто знала, куда идти.
Как будто в ней больше не было ни одной трещины. Только острые углы.
Я проводил её взглядом.
Плечи прямые. Спина жёсткая. И шаг — будто она идёт через бойню.
— Не хотел бы я с ней сражаться, — пробормотал 245, наблюдая, как она уходит.
Я посмотрел на него. Тот едва заметно покачал головой.
— От неё исходит дьявольская аура. Такая... звериная. Живая. С тобой, если честно, тоже. Вы, кажется, если натренируетесь, станете хуже, чем Джейн и Руби.
— Джейн и Руби, — повторил я, — они типа лидеры в этой помойке?
Он пожал плечами.
— Неофициально, да. Но их боятся. Все. Они не проигрывали ни разу. Ни в чём. Даже между собой. — Он кивнул в сторону. — Тебе стоит посмотреть, как Руби двигается. Она будто режет воздух. А Джейн — хладнокровный маньяк. Когда ему дали убить троих подростков, он даже не спросил зачем. Просто сделал. Без пафоса. Без эмоций.
— Звучит весело, — я усмехнулся. — Увижу — разъебу.
— Может, и да, — 245 криво усмехнулся. — Но вам двоим... я не знаю. От вас как будто пахнет чем-то другим. У остальных — страх, злость, выживание. А у вас — будто внутри уже нет человека. Только кость, сжатая в кулак.
Я не ответил. Доел молча.
Каждый кусок — как гравий. Но я не бросил. Мы здесь не про вкусы. Мы про силу.
Поставил поднос.
Развернулся.
Пошёл по стрелкам.
Люди в зале провожали взглядом — шептали что-то, кто-то переглядывался, но никто не встал.
Все понимали — с нами не здороваются. С нами выживают.
Коридоры были пусты. Холодные.
Огни — тусклые. Мерцали, как будто от того, что мы здесь, система сама начинала трещать.
Я дошёл до двери.
017 / 018
Мда. Какой сюрприз. Мы теперь ещё и соседи.
Но я даже не удивился. Если честно — с кем ещё я бы смог делить клетку?
Она хотя бы не орёт во сне. И не плачет. Только бьёт.
Открыл дверь.
Шагнул внутрь.
Комната.
Больше, чем была. Чище. Тише.
Две койки. Стол. Экран.
На левой — она. Спиной ко мне. В одежде. Сжалась, как зверёк, но лицо — даже во сне — как будто сжато в кулак.
Я смотрел пару секунд.
Никаких звуков. Ни вздоха. Ни дёрганья. Спит, как после войны.
Как будто ей, как и мне, наконец дали выключиться.
Я прошёл к своей койке.
Сел.
Снял ботинки.
Провёл рукой по лицу.
Никаких слов.
Никаких эмоций.
Только тишина.
Та, что у нас внутри.
Я лёг.
Смотрел в потолок.
И думал только об одном:
Мы выжили. А значит — это только начало.