Бой Бакуго.
Кацуки
Голос раздался сквозь бетон, как будто сама тюрьма начала говорить.
— Объекты 017 и 018. Восстановление завершено. Приказ к выполнению: подготовка к последнему отборочному этапу.
Пауза.
— Место проведения: сектор G. Одиночная ликвидация. Цель: устранение боевой группы из шести человек. Время — ограничено. Ошибки — недопустимы. Начало — через 15 минут.
Я уже не дёрнулся. Не вздохнул, не моргнул. Просто встал. Всё внутри встало вместе со мной. Это не было неожиданностью. Последний этап — всегда либо проверка на мясо, либо проверка на человечность. Иногда одно и то же.
Оделся быстро — форма уже на автомате сидела на теле, как кожа. Перчатки — в руке, но не надевал. Не сегодня. Сегодня — без защиты. Сегодня — только я.
Коридор перед нами был пуст. Кроме него — и неё.
Нацуя. Объект 017. Шла рядом. Мы молчали. Всё, что надо было сказать, уже давно было сказано взглядами, ударами, криками. Осталась суть.
Мы подошли к развилке. Две двери. 017 и 018.
Я посмотрел на свою. Потом — на неё.
Она сказала:
— Увидимся на выходе.
Я фыркнул:
— Если не сдохнем.
— Не сдохнем. Не сегодня.
Я кивнул.
И вошёл.
⸻
Сектор G.
Красный свет. Запах металла, крови, пота, будто здесь уже кто-то сдох, и ещё не раз. Тишина, в которой слышно только, как в жилах гудит пульс. Пространство — как под колоколом. Шестеро. Где-то в этом лабиринте. Живые, обученные. И они ждут меня.
Но я — не человек. Не больше.
Я — пуля, и сегодня у меня нет гильзы.
Первый — сидел, спиной ко мне. Думал, что здесь безопасно. За углом.
Я подошёл. Без звука.
Рука — под подбородок. Резко вверх.
Хруст.
Один.
Дальше — двое. Вдвоём в одной секции. Один чистил оружие. Второй пил воду.
Идиоты.
Я прыгнул. Коленом в лицо первому. Хруст носа. Кровь на стену. Второй бросил бутылку — на меня.
Промах.
Я врезал ему снизу. В печень. Потом — в горло. Когда он упал — добил пяткой в затылок.
Кости треснули, как фанера.
Трое.
Следующий был умнее. Засел в боковой комнате, за ящиками. Я почувствовал — ловушка.
Хорошо.
Я сделал шаг — и он выстрелил. Не по мне. По тени.
Потом рванулся.
Я поймал его за руку. Разворот. Удар в плечо — хруст, крик.
Потом — локтем в лицо. Он пытался вцепиться мне в горло — я врезал лбом.
Он обмяк.
Четыре.
Пятый и шестой были вместе. Видимо, финальные. Броня. Автоматы.
Они ждали меня. И я вышел к ним. Не крадучись. В полный рост.
Один — сразу очередь.
Я уклонился. Почувствовал, как пуля срезала край плеча.
Плевать.
Я подскочил к нему, схватил за оружие, дёрнул вниз, ударил ногой в колено.
Оно вывернулось вбок. Он заорал.
Второй успел всадить мне приклад в бок.
Я выдохнул — боль острая, но живая. Он пошёл в добивание — я схватил его за каску, развернул и ударил головой в бетонный ящик рядом.
Шестеро.
⸻
Я стоял. Запыхавшийся. В крови. Чужой — и своей. Плечо горело. Бок ныл. Ладони дрожали. Но я стоял.
Голос в ухе:
— Объект 018. Задание выполнено. Возвращение к исходной точке. Ожидайте дальнейших указаний.
Я выдохнул.
— А 017?
— Объект 017 — жив.
И я, чёрт возьми, улыбнулся. Не ртом — где-то глубже. Пошёл обратно.
⸻
Двери открылись одновременно.
Нацуя стояла там. Кровь, пыль, дыхание сбито, но взгляд — живой.
Я кивнул. Она — тоже.
Голос:
— Следуйте за стрелками.
Мы пошли. Молча. Лампочки в стене загорелись одна за другой. Указатели — зелёные, светящиеся. Коридор стал ярче, чище. Бетон — белее. Пахло... едой?
Дверь впереди. Автоматическая. Открылась — и мы вышли.
В столовую.
Сотни. Нет — тысячи. Людей. Сидят. Едят. Все в форме. Разные: мужчины, женщины, подростки. Солдаты. Объекты. Твари. Кто-то — как мы. Кто-то — хуже.
Все повернулись. Все.
Шёпот пошёл по залу, как волна:
— Это они...
— 017 и 018?
— Выжили оба?
— Говорили, никто не проходит.
— Шестеро в одиночку...
— Живые пули...
Я стоял. Щёки горели. Не от стыда — от злости.
Мы не герои. Мы не чемпионы. Мы просто собаки, что вернулись с заданием.
Нацуя рядом — челюсть сжата. Плечи напряжены. Я слышу, как она шипит:
— Пиздец цирк.
Мы прошли к выдаче еды.
А потом сели туда, где хотя бы два места свободны, долго искали.