Ничего не осталось.
Кацуки
Коридор был серым. Всё здесь было серым. Воздух — серый, пол — серый, даже лампы светили не белым, а каким-то выжженным пеплом, от которого глаза начинали болеть уже на пятом шаге. Я шёл, не торопясь. Не потому что мне было страшно. Потому что я не чувствовал нихуя. Всё, что могло кричать — уже выоралось. Всё, что можно было прожечь — уже сгорело. Осталось только тело, приученное выполнять приказы, и тлеющий внутри уголёк, который раньше звался мной. Что мы тут, получается, за два дня сделали? Нас выдернули из школы под красивую вывеску про героизм, затолкали в тюремный лагерь, натравили друг на друга, на людей, на детей. И вот я иду. Ровно, чётко, как послушная собака. Нацуя была права. Мы в клетке. Только клетки у нас теперь — в груди.
Я вспомнил, как она стояла над тем пацаном. Слеза стекала по щеке, руки не дрожали. Это было... страшно. Не из-за ножа. Не из-за смерти. А потому что она всё сделала правильно. Без истерик. Без пафоса. По-настоящему. Она — сильная. Слишком сильная. Это бесило. Это восхищало. Это жгло.
И вот теперь я иду туда же. По её следу.
Чтобы стать таким же, как она. Или хуже.
Дверь открылась без звука. Металл сдвинулся в сторону, как будто разрезал пространство.
Комната — чистая. Пустая. Белые стены, белый пол. Один стол. И девочка — лет двенадцати, максимум. Сидит, прижав к себе какую-то тряпку. Не плачет. Просто смотрит. Глаза — огромные. В них что-то шевелится, но уже почти умерло. Рядом стоял Хэйджи.
Охуеть, как удобно. Чемодан у ног. Руки за спиной. Лицо каменное. Как будто мы в кабинете логопеда, а не на казни.
Я подошёл. Не глядя ни на него, ни на девчонку.
— Ну? — бросил.
Хэйджи молча открыл кейс. Я не смотрел, что там. Я знал. Там нож. Или шприц. Или, может, пистолет. Похуй. Инструмент — не важен.
Я взял нож. Он был тёплым. Как будто ждал меня.
Девочка подняла глаза.
— Ты... ты же герой?..
Я посмотрел на неё. Долго. И впервые за всю дорогу почувствовал, как что-то в животе скрутилось. Не от страха. От... невыносимой ясности.
Она верила. Она думала, что мы тут по-другому.
Что я — не чудовище.
Что это всё ошибка.
— Нет. — сказал я. — Герои умирают первыми.
И шагнул вперёд.
Я прижал её к себе одной рукой, другой — развернул лицо.
Она не кричала. Просто дрожала.
— Мне жаль. — выдохнул.
Это была ложь. Не ей — себе.
Я сжал рукоять.
И провёл лезвие.
Чисто. По горлу.
Один раз. Без повторов. Без заминки.
Она выдохнула. Упала на бок.
И было тихо.
Я стоял над телом. Нож — в руке. Пальцы в крови. Она тёплая. Как и воздух. Как и всё, что теперь будет сниться.
Повернулся к Хэйджи.
— Всё.
Он кивнул.
— Подтверждено. Объект 018 завершил вторую фазу. Стойкость — 100%. Потерь — ноль.
Я вышел.
Не оглядываясь.
Потому что ничего не осталось.