С цепи.
Кацуки
Когда ко мне подошёл Айзава и сказал, что меня отобрали в международный проект по становлению героем S-класса, я просто кивнул.
Без лишних слов. Без вопросов.
Внутри — щёлкнуло.
Наконец-то.
Не просто рейтинг. Не просто выебон в новостях. Настоящее дело. За границей. Другой уровень. Жёстче, грязнее, ближе к реальному пеклу.
Там, где можно доказать: я сильнее всех.
— ...В Испании ты пройдёшь программу интенсивной подготовки, — продолжал Айзава, — Но ты едешь не один.
— Кто ещё? — спросил я с подозрением, хотя уже чувствовал — будет подвох.
— Нацуя Шино. Класс 1-В.
Щёлк. Второй раз. Только теперь — как зуб по стеклу.
— ЧЕГО, БЛЯТЬ?! — рявкнул я, срываясь с места. — ЭТА КРИЧАЩАЯ ИСТЕРИЧКА?!
— Она сильна. И непредсказуема, — спокойно ответил Айзава. — Вас выбрали не просто так.
Конечно. Нас выбрали, потому что мы как динамит и огонь. Только вместе взрываем всё к хуям.
С того дня я знал: эта поездка будет адом.
⸻
До аэропорта я намеренно приехал с опозданием.
Пусть бесится. Пусть топает своей ногочкой и плюётся ядом.
Я знал, как она реагирует. И мне это нравилось.
Нет. Не в этом смысле, иди к чёрту. Просто...
Бесишься ты — значит, живая.
Когда я подошёл к ней в аэропорту, увидел это выражение: руки скрещены, нога постукивает, брови сведены. Уже кипит.
Я подошёл ближе.
— Опять ты тут всё портить собралась, сука?
Бум.
Она вспыхнула, как всегда.
И в тот момент, когда мы сцепились прямо в зале вылета, я подумал:
Даже в пиздеце мне будет не скучно.
⸻
В самолёте она сидела рядом, вся взвинченная. Смотрела в окно, как будто хотела убить небо.
— Какого хуя взяли именно тебя? — проворчала она.
Я ухмыльнулся:
— Потому что я лучше тебя. Ты — так, массовка с причудой на авось.
Через секунду её пальцы уже были в моих волосах. Мы сцепились прямо в креслах бизнес-класса. Я что-то заорал, она влепила мне локтем в ухо, я вывернул ей запястье, раздался вой стюардессы, и Хэйджи, как собака-пожарник, влез между нами.
Мы летели дальше исцарапанные, с ненавистью во взгляде, но молча. Я смотрел в окно, делая вид, что думаю о миссии.
А на самом деле — думал о ней.
Что это за херня между нами вообще? Злость? Спарринг? Или что-то хуже?..
⸻
Когда мы прилетели, я почувствовал неладное ещё до машины. Воздух был... не таким. Давил. Как будто этот город уже знал, что мы приехали не героизмом заниматься.
В машине я сидел у окна, далеко от неё. Между нами — Хэйджи, и слава богу.
Я хотел что-то сказать, спустить пар, но... не мог.
Как объяснить, что я чувствую, будто нас уже продали, а мы просто товар в дороге?
⸻
Три часа спустя мы были за городом. В каком-то заброшенном центре. Нацуя разминалась, а я выдал:
— Ты там танец спаривания исполняешь или просто решила всех тут стошнить?
Она рванула на меня как бешеная, и я был готов. Мы сцепились, как и всегда.
Но на этот раз — не просто дрались.
Мы бежали от чувства, что всё — пиздец.
Что ничего хорошего не будет. Что здесь нас или сломают, или сломаем мы.
И когда на нас напали, и когда Хэйджи предал, и когда нас разлучили, одели в ошейники и кинули в камеры, я не удивился.
Я просто разъярился.
Так вот зачем нас привезли. Не герои. Не спасители. А псы войны. Мясо для мафии.
Когда меня вырубили током, я думал, что уже ничего не чувствую.
А потом...
Я услышал её голос через стену.
— Бакуго?!
И меня прорвало.
— Я ВАМ БЛЯТЬ ВСЕМ ГЛОТКИ ПОВЫРЫВАЮ, СУКИ! ТЫ ЖИВА, ШИНО?!
И когда она ответила, я понял:
Пока мы оба здесь — нас не сломать.
⸻
Симуляция. Бой насмерть. Я убивал. Не думал. Действовал.
Я взрывал всё. Я шёл по телам. Я чувствовал только одно:
Они хотят, чтобы мы стали оружием?
Я стану бомбой, которую они не удержат.
Когда мы оказались в одной камере, я знал — это проверка.
Кто сорвётся первым. Кто убьёт. Кто сдохнет.
Она начала. Или я. Да какая разница?
Мы дрались, как в последний раз.
Я врезал ей. Она впилась мне в лицо. Я держал её, как бешеную, и всё равно не мог отпустить.
А потом — тишина.
Я держал её за запястья. Она — смотрела на меня с ненавистью. И болью.
Такой, что я будто смотрел в зеркало.
— Ненавижу тебя.
— Взаимно. Но если ты сдохнешь — я тут останусь один. А одному тут не выжить.
Вот и вся правда.
Я не доверяю ей. Я не люблю её.
Но она — единственное живое существо в этом аду, которое хоть что-то значит.
И если мы выберемся...
Я всё равно её прикончу. Но только после того, как мы разъебём всех остальных.
Проснулся, будто вырвался из ямы. Резко сел. Сердце херачит в грудь, как будто пыталось вырваться наружу.
Сон был дерьмовый. Даже не сон — обрывки. Взрывы, дым, я, идущий по телам. Голоса. Кровь. И её лицо.
Всё горело.
А она — молчала.
Комната — всё та же. Камера. Голая, бетонная, с потолком, как в морге. Воздух — тяжёлый. Влажный.
Повернул голову.
Она сидела у стены. На полу. Согнув колени, обхватив их руками. Подбородок на запястьях.
Лицо — спокойное.
Слишком.
Смотрела в одну точку, не моргая.
Как статуя. Как будто её давно выключили.
Но она дышала.
Я слышал.
Глубоко. Ровно. Холодно.
Я чуть привстал, опираясь на локоть.
— Ты чё, спишь с открытыми глазами, что ли?..
Молчание.
Она даже не повернула голову. Только чуть дернулась бровь.
— Не сплю.
— Ночью обычно люди спят. — ворчание. Полубред. Просто, чтобы заполнить тишину. Эта тишина здесь хуже боли.
— Ты спал?
Я замер.
— Да. И слава богу проснулся.
Она кивнула. Легко, без эмоций. Как будто я сказал что-то об обоях.
— Каждый раз, когда я закрываю глаза, я вижу, как они растаскивают меня по кускам. — вдруг сказала она. Спокойно. Точно. Почти будто цитирует.
Я сжал кулак.
— Они этого добиваются.
— Я знаю. — её взгляд не двигался. — Поэтому я не даю им удовольствия. Не кричу. Не прошу. Просто сижу.
Она повернула голову ко мне. Лицо — камень. Только в глазах что-то мелькнуло.
Что-то сломанное. Или уже привыкшее к трещинам.
— А ты кричишь, Бакуго? Когда спишь?
Я отвернулся.
— Иногда. И чё? Всё равно они пойдут нахуй. Все. Один за другим.
— Тогда не молчи. Даже ночью. — тихо. Едва слышно.
Я посмотрел на неё.
Слова застряли где-то между горлом и сердцем.
Не молчи. Даже ночью.
Она же меня не утешала.
Это было не сочувствие.
Это был уговор.
Не исчезай. Не сдавайся. Не заткнись до конца. Иначе мне тоже конец.
Я сполз на пол. Остался сидеть. Не ложился.
Просто смотрел в стену. Рядом с ней.
Мы не говорили больше ни слова.
Но дышали вместе.
Впервые за долгое время я не чувствовал себя один.