Глава 3
Чонгук рассказал всё, что с ним случилось за то время, что Миса одиноко сидела в подвале. Его раздели почти донага и действительно поместили в клетку, как и обещали, только обещанных свечей не было — его били, били и ещё раз били, а затем обливали то холодной, то горячей водой. На руках кожа была покрасневшей, воспалённой, впрочем, как и на спине, животе и ногах, а щёки приобрели нездоровый оттенок.
— А ты? — спросил Чон, слегка одёргивая футболку.
Девушка покраснела. Но всё же рассказать явно стоило: парень от неё ничего не утаивал, рассказал всё прямо, что странно, а теперь передал палочку первенства ей. Время для возможных откровений началось.
— Ну... я была с Тэхёном... он такой нежный...
— Ну ты даёшь, да он же псих, притворяющий невинной овечкой! — заржал Чонгук, но затем закашлялся — видимо, кармой накрыло. — Ты смотри, если он тебя завлекает ласками, то ты на это не покупайся. И что это на тебе надето?
— Костюм, — девушка смутилась, вцепляясь в юбку пальцами, будто боясь, что Чон, сидящий рядом, мог под неё залезть. — Он сказал, что просушит мою одежду и зайдёт за мной...
— Да он врёт, — выдал парень. Его глаза забегали, будто он врал, и Ю насторожилась. Она была чутка ко лжи, чувствовала её, и сейчас она могла сказать, что Чонгук лгал. — Ты знаешь, как он добывает себе на жизнь? Он занимается проституцией. А все его сладкие речи и нежность — всё для того, чтобы девушки его желали.
— Но... — рот раскрылся, информация ударила по голове, и Миса никак не хотела её воспринимать.
— Ты в этом так неопытна, — Чонгук грустно на неё взглянул, будто действительно жалея. — Я тут нахожусь подольше тебя и скажу тебе, что все они тут больные ублюдки, которые вечно хотят впихнуть в твой зад что-либо. Именно в твой, если что, хоть Тэхёна и называют последними словами, он... мало чего делает.
Они замолчали. Плечи Мисы задрожали, она была готова заплакать: снова накатило волнение за родных, за свою судьбу, за Чонгука, единственного человека в этой дыре, который не насмехался, не издевался, ни к чему не принуждал, а был рядом и поддерживал. Похищенным людям выживать вместе легче, чем по отдельности, и Чонгук стал глотком чистого воздуха для девушки, чьё лицо исказилось.
— Я тебя обидел? Извини, я не хотел тебя обидеть, — сказал парень и его рука нащупала маленькую ладошку, сжимая пальцы. — Я просто по твоему состоянию вижу, что Тэ сделал.
— Я... — по её щекам покатились слёзы. — Я так хочу домой... хочу домашний рамён моей мамы...
— Всё будет хорошо, — Чонгук прислонил лоб к девичьему виску, чувствуя, как на нём забилась такая важная жилка. Это желание — покушать в компании семьи — было забавным, но и самому Чону тоже хотелось домой, к родителям, забыть обо всём, как о страшном детском сне. — Если сам не выберусь, то тебя уж точно вынесу. Хоть я и буду на последнем издыхании, но тебя спасу. Обещаю.
— Спасибо...
Тихо протекало время, казалось, девушка даже успела задремать, прислонившись к крепкому плечу. Вскоре вошёл Тэхён, тихо прикрывая за собой дверь. Взглянув на молчаливую парочку, которая, утомлённая, сладко посапывала, он улыбнулся и сказал:
— Миса, ты идёшь ко мне? — девушка раскрыла глаза, чуть приподнимая голову. Кивнув, она, опираясь на стену и Чонгука, встала. — Давай на выход, куколка, — он обнял её за талию, от чего Ю покраснела, пряча глаза. Он ведь ей снился, буквально только что снился, целуя мокрые от слёз щёки и приговаривая, что всё позади. — Мелкий, тебе задание. Сиди и молчи в тряпочку до нашего возвращения.
— Слушаюсь, — вздохнул парень, поднимая руки и протирая глаз рукой.
— Молодец, — сказал Тэхён.
Он закрыл дверь за собой и девушкой, которая облизнула губы, когда парень улыбнулся ей. Вспомнился тихий сон, где парень был рядом с ней в этом же свитере, с этой же сладкой улыбкой, с губами, которые на вкус были как вишня. От него, как и во сне, пахло сигаретами и совсем немного сыростью, будто он, а не Чонгук и Миса сидели в подвале.
Они шли недолго, и всё это время Тэхён обнимал девушку за талию. Миса отводила взгляд как могла, прикрывала свои ноги, которые почему-то вмиг показались ей слишком некрасивыми, чтобы показывать, порой её руки тянулись к волосам, дабы поправить, и Ким безошибочно угадал, что девушка нервничала, немного боялась, возможно, его. Какая, однако, прелесть!
— А сейчас всё будет по-другому, моя куколка.
Девушку снова усадили на кровать, но Тэхён стал двигать её ближе к подушкам, буквально загоняя в угол, из которого следовало выбраться. Когда Миса прислонилась спиной к спинке кровати, он снял с неё наручники и примотал верёвкой, взятой с пола, запястья к столбикам кровати. Это было странно, немного страшно и бесконечно интимно.
— Ты видела одну сторону меня, хочешь видеть другую? — он склонил голову к плечу, взглянул на девушку затуманенным взором, и по её телу прошлась дрожь. А губы её уже говорили сами по себе:
— Да, господин, — Миса покраснела, когда он пристроился в её ногах и стал стягивать обувь, а затем и чулки. Осознание происходящего пришло быстро, ударило больно, и колени сомкнулись. — Нет! Не надо!
— Поздно, — его голос стал более глубоким, и колени легко поддались. Тэхён вновь увидел нижнее бельё девушки, её напуганное покрасневшее лицо и грудь, что вздымалась и опадала. — Первое слово дороже второго, знай это, девочка, да и наслаждайся, пока не умерла. Живыми вас с Чонгуком родители больше не увидят. Хотя... всё зависит от решения хёна.
Он закинул её левую ногу себе на плечо и начал покрывать поцелуями, начиная с щиколотки. Девушка стремительно краснела, чувствуя лёгкие щекочущие прикосновения. Такого ещё не было в её практике, но мужчина удивил её ещё больше. Тэхён нежно покусывал кожу на бедре, а затем зализывал места укусов. Вскоре, добравшись до нижнего белья, он оставил левую ногу и перешёл к правой ноге. Мису выгнуло, когда его пальцы прикоснулись к её паху, чуть гладя и заставляя электрический ток течь по венам. Стон сорвался с девичьих губ, но парень прижал палец к её губам, нежно шикнув.
Корсет платья легко поддался умелым пальцам, которые скользнули за спину. Вскоре девушка оказалась перед ним только в нижнем белье. Это смутило, в особенности тот взгляд, которым Мису окинул Тэхён.
— Ты прекрасна, — вздохнул парень. — Какая красота... какая кожа...
Его пальцы касались её живота, не такого плоского, как бы хотелось, а затем он легко отстегнул лифчик, заведя руки за спину. Без развязывания рук девушки он снял лямки, отцепив их. Ю покраснела ещё гуще, но не издала ни звука, будто то, что сейчас происходило, было скучной обыденностью. Губы Тэ делали дорожку вокруг груди, а девушка выгибалась и стонала. Тэхёну явно стало жарко, раз он снял с себя свитер. Его мускулатура, крепкое тело приковывало к себе взгляд, хотелось прикоснуться к нему руками и пробежаться пальчиками по торсу, а затем целовать, слегка покусывая кожу, а возможно, спуститься чуть ниже...
— Хочешь? — он ткнул себя в живот, и девушка несмело кивнула. Она не могла говорить в такой момент, боялась, что голос подведёт, а поэтому лишь глотала слюну и старалась держать себя в руках. Хотя держать себя в руках рядом с Тэхёном было очень сложно. — Давай я отвяжу твои руки, а ты сделаешь мне приятное?
Девушка кивнула, и Тэхён медленно развязал её руки. Миса слегка потёрла запястья, а потом проследила за Тэ, который расположился на кровати, будто зовя за собой, в океан, в бездну девушку. Слегка облизнув губы, она начала с его шеи. Прикосновения были неопытными, и явно из-за этого парень посмеивался над Ю, порой направляя её и немного командуя. Миса неловко ласкала его тело, а потом, как только её рука потянулась к его ремню, парень остановился, жестом показав, что этого делать не стоит.
— Нам пора остановиться, — и он соскользнул с кровати. — Иначе я потеряю голову. Знай, если я потеряю голову — начнётся ад. Для тебя, конечно.
Миса смущённо кивнула и нашла на полу свой бюстгальтер, когда так же тихо сползла с кровати. Тэхён принёс с другого конца комнаты сухую блузку и юбку. Ю обрадованно взвизгнула, сразу забирая тёплые заштопанные вещи. Он посоветовал надеть те чулки, которые на полуобнажённой девушке были, и воспользоваться той же обувью, так как она лучше того, что была до этого.
— Спасибо большое, — раздался голос Мисы, и, когда она оделась, Тэхён отвёл её обратно.
Чонгук лежал в углу, прикрыв глаза. Ю прилегла рядом, улыбаясь и блаженно прикрывая глаза. Она чувствовала какую-то странную истому, что не могла описать, и ей это нравилось.
— Ты здесь... я ждал два часа, — сказал Чонгук, открывая глаза и слегка касаясь носом коротких волос девушки. — Ты светишься, будто солнышко.
— А что мне грустить? — спросила та, делая улыбку более широкой.
— О боже мой, только не говори мне, что тебе настолько понравился Тэ, что ты готова каждый раз прыгать к нему в постель, раздвигая ноги? — спросил раздражённый парень. — Я тебя предупреждаю — они не отпустят тебя, будут забавляться и наблюдать за твоей реакцией. Они психи.
— Замолчи, — Ю неожиданно отвернулась. Настроение говорить абсолютно пропало. — И так тошно.
* * *
Нам Джун был раздражён. Если он раздражён, значит, скоро кто-то пострадает. Он не мог управлять собственным гневом, часто выливал его на своих так называемых друзей. Однажды он настолько разозлился, что самостоятельно срезал полоску кожи с руки Чимина, от чего тот заорал не своим голосом и был вынужден обратиться в больницу, где вопросов, благо, не задавали. Пришёл Тэхён, довольный, как кот: от него пахло его любимыми вишнёвыми сигаретами и похотью, которая с головой его выдавала. Чимин поднял голову и кивком поприветствовал Кима.
— Кажется, у кое-кого выдалось счастливое время, шлюшка? — издевательски спросил лидер, скашивая глаза на парня.
— Да, даже скрывать не буду, — сказал Тэхён, пожимая плечами. — Попробуйте подразнить девчонку — это забавно. Девственница.
— Ну, ты каждую девчонку в постель затащишь, — Чимин захохотал.
— Не все поддаются, — вздохнул Тэхён, приподнимая руку и чуть приглаживая волосы на затылке. — Мне кажется, мелкого и её надо разъединить.
— А пусть они останутся вместе, — Нам Джун улыбнулся, в его глазах блеснул огонёк, который не предвещал ничего хорошего. В его голове зарождался план. — Тэхён, ты ведь хочешь довести её? Это будет шикарный материал для книги.
Красноволосый кивнул, но немного настороженно, будто то ли рассчитывая свои силы, то ли не понимая плана лидера.
— Доведёшь до отчаяния — она даже с мелким захочет перепихнуться, и тогда, ух, поверь мне, вдохновение прильёт как кровь к члену, и я вскоре издам книгу, — сказал лидер, поднимая глаза к потолку и смеясь. — А пока ждём. Я уже видел объявления о пропаже нашей юной особы, так что нужно немного залечь на дно. Тэхён, в бордель не ходи, жди звонков сам, Юнги, ты помнишь правила, а Чимин...
— Я помню правила, — в самый последний момент вставил Юнги, появившийся будто из ниоткуда, но, на самом деле, он был здесь всегда.
— Я подозрений не вызываю, — сказал Чимин и встал с дивана, направляясь к двери, вскоре скрываясь за ней.
Лидер откашлялся. Мин поднял на него глаза, да и остальные оставшиеся тоже. Они ждали чего-то. И вскоре дождались.
— Я кое-что нарыл о нашей пленнице, — сказал Джун. — Она перевелась полтора года назад в школу Йосондан из-за депрессии.
— Депрессия? — Тэхён поднял вверх одну бровь. Он искренне не верил, что у подростков есть депрессия. Это же невозможно.
— За два месяца до перевода у неё погиб брат, нам это известно. Его сбил грузовик, он немного протянул в больнице, Миса должна была стать донором, но, к сожалению, старания врачей не увенчались успехом, — Нам Джун вздохнул, делая вид, будто сожалел её потери, но ему было натурально всё равно. Эта девчонка не больше пыли на полу интересовала его. — Вроде и жалко девчонку, а вроде и нет.
— Хм... — Тэ задумался, садясь на диван, на котором до этого сидел Чимин, и подпирая подбородок рукой. Он сам обдумал всю ситуацию и решил, что пусть уж Миса будет рядом с ним, чем с кем-то другим. Ким Тэхён ведь безобиден. А у остальных уже давно мозги набекрень. — Пожалуй, я вплотную займусь ею. Вы бы видели, какой у неё был взгляд, когда я сказал ей, что на сегодня достаточно.
— Приведи её ко мне, — усмехнулся Нам Джун. — Я попытаюсь растормошить девчушку и сыграю невинную овечку в нашем театре абсурда.
— Думаешь, сработает? — спросил Тэхён, переводя взгляд на Юнги, будто прося какой-то поддержки. Мятноволосый пожал плечами. Губы поджались, и любитель вишнёвых сигарет выдохнул сквозь зубы.
— Я не думаю, я знаю, — парень захохотал, выходя из помещения и с грохотом закрывая за собой тяжёлую дверь.