Глава 1
Миса очнулась, лёжа на сыром полу. Её руки были сцеплены наручниками за спиной, и как бы девушка ни вырывалась, она даже сдвинуться с места не могла — длинная верёвка, тянущаяся от звеньев наручников, заканчивалась где-то у батареи, а как только цель, как Ю думала, тёплая, была достигнута, накатило разочарование — холодная, абсолютно холодная и бесполезная железяка. Согреться никак не представляло возможным: девушка была в блузе, которая уже успела изрядно впитать в себя влагу с каменного пола, в школьной юбке, которая грозила вот-вот разорваться, школьных гольфах, уже грязных от всех приключений, и туфлях.
Куда делись остальные вещи, пиджак и галстук, который Миса не успела снять по приходу домой, не было понятно. Девушка продрогла до самых костей, тряслась, крупные мурашки покрывали её руки.
— Очнулась, — услышала она голос убийцы.
Зубы застучали друг о друга. Схватывал страх, потому что Миса помнила, что с ней, что с той девушкой сделал этот мужчина. Перед глазами до сих пор стояли отвратительные картины, а голову пронзила боль — вспомнила, как тот ударил, как чуть не разбилось лицо о пол заброшенного отеля. Что ещё себе позволит этот мужчина, который не выглядит ненормальным, но если копнёшь глубже, то получишь то, что совершенно не ожидаешь?
— Ну что ж, привет, незадачливая свидетельница, — Ким Нам Джун вышел на свет. — Я вот думаю — сразу тебя убить или поразвлечься?
Девушка почувствовала, как по щекам начали непроизвольно течь слёзы. Неужели из-за того, что она случайно видела этого парня, убивающего девушку, она больше никогда не увидит родителей, друзей, школы? Неужели пора просто смириться со всем, ждать смерти и не удивляться, если однажды он схватит за горло, придушит, а после, возможно, надругается над мёртвым телом?
— О, сучка, ты уже рыдаешь, — ухмыльнулся Нам Джун, делая шаг навстречу девушке, что забилась, будто в конвульсиях. Его забавляла такая ситуация, забавляла до дрожи в районе таза и хохота где-то в глубине глотки. И он всё же решил хоть на несколько дней расслабиться, дать себе передышку, позабавиться над этой девочкой. — Хорошо, я пощажу тебя. Только знай — одна осечка, и ты труп. Сразу и бесповоротно. Поверь, я умею тихо убивать и избавляться от трупа.
Он подошёл к ней, блеснул острый нож, отразившийся в зрачках школьницы. Она закрыла глаза, приготовившись ко всему в своей жизни, потому что пятью секундами назад думала о смерти, но мужчина весьма неожиданно нашёл применение оружию. Верёвка оказалась в одно движение разрезанной, она упала на пол, и девушка осторожно приоткрыла один глаз.
— Ю Миса, мне придётся вывести тебя к моим подчинённым. Они, конечно, удивятся, но ничего, привычны уже к моим осечкам.
Девушка предпочитала помалкивать — если скажет что-то не то, он сразу зарежет, на месте. Не даст шага ступить, не даст даже вдохнуть полной грудью. Специально запугивает относительно хорошим отношением, специально, чтобы видеть, когда она оступится, когда с треском провалит испытание, чтобы потом прирезать её, слышать утихающие крики и видеть бледный лик смерти на её лице.
— Пошли.
Школьница тихонечко переставляла ноги. Шаг влево, шаг вправо — расстрел. Он дал ей полную свободу действий, не держал под руку, за руку, никак не прикасался, просто тенью шёл сзади, будто надзиратель. Они достаточно быстро вышли из полуподвала в основные помещения, в которых пахло кровью и чем-то протухшим. Девушка поморщилась от смрада, а мужчине, что шёл уже рядом, видимо, было нормально, раз улыбался, наблюдая за реакцией спутницы.
— Давай, иди быстрее, размазня, — и она получила резкий хлопок по ягодицам, не подкреплённый ничем — просто у Нам Джуна настроение скакнуло, и ему захотелось это сделать.
Девушка споткнулась и чуть не коснулась плечом стены. Так как руки были сзади до сих пор скручены наручниками, Мисе стоило неимоверных трудов оттолкнуться от кирпичной кладки, выправить шаг. Всё это шло под неустанным наблюдением Кима: он глаз с неё не спускал, скользил взглядом по тонкому лицу, что выражало грусть, по опущенным плечам. Ему нравилось, когда девушки показывали слабость, это пробуждало в нём самого настоящего монстра.
— Ну-ну, тише, — он слегка погладил её по плечу, которое ныло после столкновения. А ещё ему нравилось утешать их. Видеть, как в карих глазах загорались искорки надежды, было слишком возбуждающе, слишком ослепляюще. Ложные надежды всегда прекрасны.
Жилое помещение напоминало гараж, обставленный мебелью и всякой бесполезной всячиной. На полках валялись верёвки, разные инструменты, от которых волосы на голове Мисы вставали дыбом: казалось, именно этими пассатижами могут схватить её палец и в один прекрасный момент сжать, как-то разорвать связки и отсоединить фалангу, вторую... Она бы и дальше нагоняла страху на своё сознание, если бы не странные звуки, заставившие вздрогнуть и поднять голову. Где-то в углу были слышны чьи-то громкие смешки и крики. Кричал от боли явно один человек, и над ним измывалось, по крайней мере, два человека.
На самом деле, их было четверо. Четверо парней, имён которых Миса не знала, как и то, как они будут вскорости с ней обращаться. Но тошнило уже от одного их вида, настолько сейчас они были противны её взору. Парень в косухе и с крашеными в мятный цвет волосами что-то несколько раз пнул ногой. Второй, с красными волосами и в кремовом свитере, сидел, будто абсолютно отсутствуя, на потрёпанном жизнью диване. Третий, рыжий парень в толстовке, хохотал громче всех, поигрывая складным ножом. Он время от времени наклонялся туда, где мятноволосый что-то пинал, и что-то говорил.
Вы спросите, где четвёртый? А над ним как раз измывались. Он был очень сильно похож на девушку, хоть его голос и давал всем понять, что перед ними парень. Его губы, бровь и скула были рассечены, из них лилась вязкая кровь. Глаза блестели, в них отражалась боль, от которой хотелось кричать, прятаться — физическая боль. Она била по нервам грязными кедами мятноволосого, залезала языком в уши и неприятно сжимала руки, не давая оторваться от себя. На парне, которого били, был уже порядком рваный чёрный кардиган, полосатая футболка с прожжёнными в ней дырами и светлые, почти белые, джинсы, выпачканные в грязи. Его волосы были каштановыми, а руки стягивали наручники.
Мисе он показался знакомым. То ли глаза, затянутые плёнкой боли, вздыбили в ней воспоминания, то ли сильные руки, которые не могли показать, что этот парень сильнее, чем кажется на самом деле.
— Хён, ты что, опять? — довольно грубым голосом спросил красноволосый, поднося к губам сигарету и смотря на худую девчушку, которая скромно стояла рядом с лидером. Он видел этих скромниц, этих девственниц насквозь. Эта девчушка не просто так горбила плечи и смотрела в пол.
— Мы и так этого мелкого еле держим, так у него ещё и зубки лишние оказались, — сказал мятноволосый, собирая слюну во рту и плюя на лежащее на полу тело. — И кто эта сучка? Почему ты не убил её?
— Хочу позабавиться и посмотреть, выдержит ли эта размазня хоть что-нибудь из моего репертуара, — ответил маньяк. Девушка вздрогнула и забегала глазами по лицам собравшихся. Вот увидела искажённую улыбку рыжего. Вот увидела красноволосого, который снова затянулся, да так красиво, что от эстетики хотелось упасть пред ним ниц. Голова закружилась.
— Да вы в одной клетке, малыши, — послышался немного визгливый смех, и Мису кинули в угол, к шатену, который успел перевернуться, прежде чем девушка упала рядом. Её юбка задралась, показывая оголённые бёдра, и Тэхён, а именно так звали красноволосого, ухмыльнулся. Ох как ножки свела. — Вы даже одногодки. Чонгук, знакомься, это Миса. Миса, это Чонгук.
— Да пошёл ты к чёртовой матери, — сказал парень, делая попытку приподняться на локтях, хотя бы рассмотреть сестру по несчастью, которая валялась у ног Тэхёна, сжавшись в комочек. Её тело сотрясалось, будто от рыданий, и ему на секунду стало её жаль. Но лишь на секунду.
Расплата за слова пришла быстро. Красноволосый, докуривая сигарету, приложил красный кончик к щеке Чонгука, переступив через Мису, которая ещё больше сжалась. На этот раз все присутствующие даже увидели её нижнее бельё, из-за чего снисходительно улыбнулись и переглянулись. Такая смешная девушка. Такая беззащитная. Как только кончик сигареты коснулся щеки Чонгука, он закричал, заставляя Мису снова вздрогнуть. Все парни идиотски заржали.
Рыжий опустился передо Ю на колени, хватая её за локти и поднимая к себе, и уткнулся носом в её шею, как недавно делал Ким. Он втянул воздух, затем целуя судорожно бьющуюся жилку. Это должно было, с его точки зрения, успокоить, но девушка рванулась в страхе, вздрогнула.
— Чим, ты чего? Я ж сказал, первый всегда наслаждаюсь я, — сказал Нам Джун, ухмыляясь.
— У неё такая кожа, — парень отогнул ворот блузы, слегка откинул голову девушки, будто ненужную деталь, и лизнул тонкую кожу на ключицах, пуская новый сноп неприятных мурашек по телу. — Пожалуй, такая кожа скоро испортится от такого обращения. Хён, не мог бы ты подать мне скальпель? Я хочу частичку этой бархатистой кожи...
Девушка забилась ногами и плечами, чувствуя, что если скальпель действительно дадут, то не миновать беды. Её крик оповестил всех, что без боя она не сдастся. Будет рвать, метать, даже будучи закованной. Забавная девочка.
— Он так шутит, — проговорил сквозь зубы Чонгук, смотря прямо в глаза испуганной девушки. — Смейся-смейся, Пак Чимин, недолго тебе осталось...
— Что ты там вякнул? Опять хочешь окунуться с головой в ванну с кровью? Опять хочешь блевать дальше, чем видишь?
Чонгук вмиг побледнел. Чимин победно на него взглянул, давая понять, кто шавка, а кто хозяин, а затем взглянул на Мису. Его взгляд затуманился непонятным чувством, когда его пальцы начали неторопливо расстёгивать блузку на девушке. Миса начала биться, но безрезультатно всё было примерно до того момента, как Чонгук огрел насильника ногой. Тот быстро вскочил, оставив девушку в покое, и отошёл к остальным.
— Обещаю тебе устроить адские пытки, мелкий. Готовься к тому, что я помещу тебя в клетку на два часа, обмотаю цепями, а сверху в это время на тебя будет капать воск. Представляешь, какую адскую боль ты будешь испытывать? — рычал рыжий, а потом сплюнул, схватив за волосы младшего. — Пойдём, шавка.
Чонгука куда-то увели, достаточно грубо подняв с пола, и девушка попыталась подняться следом. Тэхён с интересом наблюдал за попытками слабой девчушки сдвинуться хоть на сантиметр, смеха ради хотел даже чуть подтолкнуть её носком обуви, но сдержался. Первым всегда забавляется Нам Джун — это негласное правило, которому должны следовать все. А потом бросался жребий, кто будет следующим. Зачастую выигрывал сообразительный Чимин, да только после него и играться не было с чем: насмерть перепуганные пленники просили смерти. Чонгук ещё не прогнулся. А вот эта девчонка может сломаться уже после Нам Джуна.
— Поразвлечёмся, — сказал Нам Джун, потирая руки, улыбнулся, глядя на Мису. — Хён, тащи сюда приборы, — Мин пошёл в угол, дабы найти какие-то вещи, доселе не виданные Мисой, — Тэ, тащи косметику и платье, — красноволосый тоже куда-то отошёл, — Чимин, а тебе я поручаю донести Мису до меня.
— Пошли, потаскушка, — пленницу взвалили на плечо, а затем ощутимо дали по заднице. Девушка попыталась поджать ноги, перенести как-то вес, чтобы её отпустили, но не получилось. — Господи, и что ты в ней нашёл? Зад костлявый, как у твоей...
— Закрыли тему, — огрызнулся Нам Джун.
Девушку усадили на диван, точнее, можно сказать, просто свалили на него, как мешок с картошкой. На краткое мгновение всё в мире помутнело, но потом зрение вернулось. Пришёл Тэхён, держащий в руках красное, как кровь, платье и косметичку. Он криво улыбнулся и положил всё это рядом с Нам Джуном, что стоял, сложив руки за спиной. После этого вернулся из уголка Юнги, но он прошёл мимо всех, явно надеясь, что вещество, которое он искал, находится поблизости. Миса забилась, сопротивляясь, хотела закричать, но Чимин засунул пахнущую машинным маслом тряпку ей в рот, дабы не орала слишком громко. Они знали — на поверхности никто не услышит её криков, но перестраховаться надо было. Девушка закашлялась, но выплюнуть тряпку не удавалось.
— Чим, быстро убрал эту хуйню из её рта, — скомандовал Тэ озлобленно. Миса посмотрела на него, замечая странные мягкие, будто крадущиеся движения по направлению к ней. Это пугало больше, чем резкость.
— Слышь ты, мелочь, — начал наезжать рыжий, перекрыв путь Киму.
— Чимин, Тэхён, заткнулись оба, — скомандовал мятный, вернувшись с каким-то маленьким чемоданчиком. Нам Джун одобрительно кивнул, отступая и давая своему хёну место для манёвра. Из рта девушки вынули тряпку. Нам Джун вынул из кармана ключ и неожиданно отцепил наручники. На запястьях Мисы красовались синяки, кожа была содрана. Кажется, будто руки были не наручниками скованы, а чем-то другим.
— Какое нехорошее обращение с такой тонкой светлой кожей, — подошедший Чимин проводил губами по занемевшим запястьям, опустившись перед школьницей на колени. Она молчала, не могла сказать ни слова, пыталась оттолкнуть парня, но сил не хватило. — Ну ничего, мы сделаем затем что-нибудь другое...
Её стали заставлять раздеваться, применяя такие угрозы, которые бы даже закоренелого полицейского заставили пустить слезу, но когда Ю начала уже качать головой пятую минуту, Юнги психанул и, подойдя к ней, зажал руки за спиной, садясь рядом и причиняя ещё больше боли, чем Нам Джун во время похищения. Тэхён начал расстёгивать её блузку, немного толкнув Чимина, который только наблюдал за зрелищем, кровожадно улыбаясь. Он знал — часть вещей с тёплого тела девушки отдадут ему, и он будет нюхать её, целовать, а потом развлечётся с этой девчонкой так, как с ней раньше никто не развлекался. Ужас накрыл Мису тогда, когда Тэхён сдёрнул блузку с её плеч, показывая всем находящимся в помещении мужчинам обычный хлопчатобумажный бюстгальтер, который каждый из них видел часто. Она забилась, вновь принялась звать на помощь, но поймала на себя только гнев лидера.
— Да ты заткнёшься или нет когда-нибудь?! — и Нам Джун чем-то её приложил.
Девушка потеряла сознание, но успела заметить, как Тэхён посмотрел на неё глубоким взглядом...
Чонгук сидел буквально в соседнем помещении, внутренне ненавидя всех тех, кто находился за стенкой. Кроме девушки. Она побуждала в нём какие-то воспоминания: он так и не увидел нашивку с её школой на форме, но что-то подсказывало, что они когда-то пересекались. Такую девчушку со слегка наивным взглядом он бы запомнил.
Он не знал, что для Мисы подготовили эти чёртовы маньяки. Насколько он знал, Чимин — психически больной фетишист, которому место в психбольнице, среди таких же буйнопомешанных, но никак не рядом с обычными людьми; Тэхён — проститутка, парень на час, к которому порой даже и несовершеннолетние школьницы обращались — он не брезговал, и поэтому Миса была в такой зоне риска, что становилось страшно; Юнги — контрабандист и наркоман, который вечно что-то вкалывал Чонгуку. Это «что-то» настолько сильное, а фейерверки настолько красочные, что не отпускало два дня. Зато потом начиналась адская ломка, которую приходилось переносить достойно.
Нам Джун — самый извращённый и больной ублюдок из них. Чаще всего он убивал богатых дам просто так. Он был галантен с ними, приглашал в дорогие рестораны, в театры, а затем приводил в тёмные места под предлогом занятия любовью. Как ни странно, ни одна ещё не отказалась. И вот тогда начиналась резня. Чонгук однажды видел, как Ким резал какую-то богачку из Болгарии, и поплатился за это.
У этих больных придурков он находился уже две недели. И теперь один из сумасшедших снова облажался. На этот раз бедная девушка станет объектом их внимания и изучения.
Чонгук сложил руки вместе, моля бога, чтобы та выжила.