Пролог
Каждый день всегда приносил что-то новое в жизнь школьников. Новые проблемы, новые отметки, новые ссоры, знакомства. Порой мы, даже не задумываясь, становимся причиной чего-либо. Причиной чьей-то первой любви, причиной ненависти одноклассников. А порой всё доходит до абсурда, потому что однажды школьница, пробирающаяся по грязным гаражам прямиком к своему дому, стала той самой бабочкой, которая махнула крылом и переменила жизни некоторых людей.
Эффект бабочки, слышали такое? Незначительное событие несёт за собой непредсказуемые последствия. И похищение этой самой школьницы, вымотавшейся после тяжёлых уроков, факультативов и выяснений отношений с одноклассниками, повлекло за собой многое.
Она бы прошла дальше, перекинув сумку с одного плеча на другое, не обращая бы внимания на странные звуки, которые доносились явно не с железной дороги, если бы не увидела тень. Одна тень наносила достаточно резкие удары другой тени, которая лежала неподвижно, как-то без звука дыхания, без крика. Театр теней. Возможно, какой-то грабитель ломает тачку богатенького парня. Но почему-то вторая тень, лежащая, была какой-то слишком мягкой, какой-то до странности человеческой. И как только бьющая тень подняла её за плечи, школьница прикрыла рот рукой.
Это не машина, не кукла с длинными волосами, завитыми в кудри, и в длинном платье. Это человек. Действительно человек.
А может, ещё удастся спасти? Ещё удастся вызволить девушку из рук насильника и самой потом спастись? Возможно, мысли были глупыми, донельзя глупыми, но Ю Миса, как у девушки было написано на бейдже, прикреплённом к белой школьной рубашке, взяла себя в руки. Она прихватила с собой камень, поднятый с асфальта, чтобы попытаться звуком отвлечь насильника, но не получилось. Вместо камня издала звуки она сама. Мало того, что затопала слишком громко, сердце билось так, что слышно его было на весь Итэвон, так ещё и зазвонил мобильный телефон, когда Миса уже вышла на свет, сжимая в руках камень размером с куриное яйцо.
Попала.
Вся жизнь промелькнула перед её карими глазами, когда парень с безумной улыбкой, которая расцвела на красивых пухлых губах, направил на неё пистолет. Он услышал. Почему телефон стоял не на вибровызове? Колени школьницы подогнулись, она готова была упасть, в кровь стереть ноги. Камень выпал из дрожащей руки, шаг назад — и мужчина с кровью на рубашке и абсолютно безумным взглядом взвёл курок.
— Ну привет, девочка, — улыбка насильника расцвела на лице, словно редкий, красивый и такой опасный для жизни цветок. Он откинул со лба блондинистые пряди волос, вымазывая их в алой жидкости, которая была не только на его рубашке, но и на пальцах.
Миса не могла пошевелиться из-за холодного чувства в груди. Просто стояла, как вкопанная, дрожа и внутренне молясь, чтобы у него заклинило пистолет или чтобы она сама смогла убежать на трясущихся ногах. Чувствовала, что банально духу не хватит убежать, банально ноги не выдержат. Это так смешно — не фанатела от фильмов ужасов, не читала книг в жанре триллер, а сейчас знала, что походила на банальную героиню банальных психологических триллеров. Она попалась насильнику, какому-то маньяку, который посчитал, что будет круто вершить правосудие над другими людьми.
Да, не тварь дрожащая. Молодец, господин Раскольников, доказал сам себе это.
Взгляд был прикован ко всей картине, которая заставила её всё же отступить на шаг назад и чуть не завалиться, хоть сумка всё же выпала из ослабших рук. Телефон давно умолк, приходили бесконечные сообщения с текстом по типу «Дочь, ты где? Поговорим дома», а Миса молилась на неожиданное спасение, потому что знала, что девушку-блондинку в тёмном вечернем платье, лежащую в неестественной позе, было уже не спасти. Слишком мёртвыми выглядели её глаза, не моргающие, смотрящие в стену. Платье было уже не платьем, а какой-то бесполезной тряпкой, ничего не прикрывающей — ни обнажённых белых бёдер, ни большой груди. Кровь растекалась по асфальту, который уже требовал замены, гранатовым соком, рекой, и Миса снова покачнулась, чувствуя запах железа и будто ощущая привкус крови в своём рту. Она еле смогла подавить рвотный рефлекс, схватившись за угол гаража.
— Что? Страшно? — глубоко дышащая жертва под номером пятьдесят один, по виду обычная школьница, яростно качала головой, не понимая, почему это происходит именно сегодня. Почему именно сейчас. Почему именно с ней. Даже если этот мужчина подойдёт, она не сможет использовать свои навыки борьбы. Слишком слаба морально, слишком уж близок к ней был этот страшный человек с выбеленными прядями. — Не бойся, девочка. Страх бессмыслен в твоём случае. Чем быстрее ты смиришься, что ты уйдёшь отсюда только со мной, тем легче тебе станет.
Сам подошедший был в чёрных классических штанах и белой рубашке. Такое ощущение, будто они с этой девушкой, неестественно изогнутой, ходили в театр, наслаждались зрелищем, пока что-то не переклинило в голове парня. Рубашка явно буквально за несколько секунд, за несколько ударов превратилась в сплошное кровавое полотно, достойное продажи на аукционе за бешеные деньги, да и остальной его облик был кровавым, тёмным...
Убийственным.
Все остальные действия происходили слишком быстро. Вот Миса рванулась за гараж, роняя на бегу сумку с учебниками и жизненно необходимым сейчас телефоном. Вот парень с пистолетом наперевес последовал за ней, не издавая ни звука, а вот он её догнал, прижимая к железному боку грязного гаража. Пару секунд они смотрели друг другу в глаза — смеющиеся безумством и испуганные, огромные, влажные, кричащие о помощи. Он прислонил к её шее нос, осторожно прикрывая ладонью кривящиеся в крике губы; втянул запах ландышей и свежести, будто смакуя этот аромат; потом прижал девушку к гаражу всем телом, проводя рукой по оголённой коже ноги, встречая сопротивление — взбрыкнулась, не чувствуя, как пистолет упёрся куда-то в живот.
Мужчина отошёл от девушки, будто позволяя ей убежать, но нет — тонкое запястье оказалось больно сжатым, а дуло пистолета прижалось к виску, будто намекая, что если рыпнется — прострелит голову.
— А сейчас ты пойдёшь со мной. И мне плевать, школьница ты или кто, — рычал на ухо, заставлял внутренне сжиматься и жмурить глаза, полные слёз.
От него пахло кровью, чем-то диким, страшным, необузданным, будто он очень долго с кем-то сражался. Мисе казалось, что именно так пахли воины, защищавшие некогда родину и с остервенением убивавшие врагов. Этот мужчина вселял страх наравне с теми, кто стоял посреди поля, полного чёрных воронов, и вытирал белым платком острые мечи, которыми только что напропалую рубили врагов.
Он вёл сопротивляющуюся девушку, которая плакала, прося остановиться, куда-то вглубь гаражей, абсолютно не в ту сторону, в которую ей надо было. Думала, что он проведёт её до дома? Наивная глупышка.
— Быстрее! Я сказал, быстрее! — мужчина подгонял её всё больше, пока на горизонте не показалось старое заброшенное здание. Миса знала — раньше здесь был отель, который закрыли из-за связи хозяина с проститутками. С законами в Южной Корее всё очень строго. Со временем отель полностью запустили, вокруг построили похабные гаражи.
А великолепие двадцатого века до сих пор громоздким монументом возвышалось над железными построениями для машин.
В фойе гулко отдавались шаги двух человек. Мужчина посмотрел на бледную девчонку, которая, казалось, без его поддержки упадёт на колени. Он отпустил её смеха ради. Действительно — худые коленки столкнулись с плиточным полом, разбились, покраснели. Девчушка всхлипнула, смотря на мужчину большими глазами, а потом начала шептать:
— Я хочу знать имя... ваше имя... имя своей смерти...
Блондин улыбнулся. На этот раз не было в его взгляде безумства, один сплошной интерес, поэтому он опустился рядом с ней на колено, приподнимая узкий подбородок двумя пальцами, будто брезгуя. Он осмотрел её лицо со всех сторон, подмечая, что девчонка совсем уж молоденькая, совсем не в его вкусе и, что главное, совсем школьница, которая ещё зависит от родителей.
— Твою смерть зовут Ким Нам Джун, — он чуть склонил голову набок, одновременно меняя положение пистолета в руке. — Но я тебя не убью, нет. Слишком уж ты... — он снова бросил взгляд на лицо девушки, такое заплаканное, такое детское, и ухмыльнулся, — слишком уж ты смешная.
Первый удар обрушился на щеку, буквально приковывая девушку к полу. Она вскрикнула, по всему телу вновь разлился липкий страх и боль. После этого, занеся руку второй раз, только уже с занесённым пистолетом, рукоятка упал со всей силы прямо на затылок девушки. Кожа на голове лопнула, нос лишь чудом не соприкоснулся с полом, не разбился. Но было больно. До одури больно голове. Девушка пыталась сохранить сознание, но реальность ускользала из-под взора, а когда её перевернули на спину, чтобы оторвать от рубашки бейдж, легче не стало.
— Вот так... Ю Миса, не так ли? — последнее, что девушка видела — это карий прищуренный взгляд, смотрящий с превосходством, а потом сознание покинуло её.