Грозовая птица

***

— И у вас получилось, — тихо произнес я, ненадолго вернув рассказчицу в настоящее время.

— Не хотите прогуляться, Генри? — неожиданно предложила она.

Я кивнул в ответ, и вскоре мы уже шагали мимо старых домов Бибури. На улице по-прежнему светило солнце, и все бы хорошо, если бы не холодный ветер. Радовало то, что хотя бы не было дождя. Кажется, мне и впрямь не пригодится сегодня зонт.

— Так что же вы сделали? — медленно шагая, задал вопрос я.

— То есть? — повернувшись, переспросила она.

— Вы приехали в Лондон, затем сразу отправились в Ковент-Гарден, но прежде чем собрать зрительный зал в королевском театре, наверняка вам пришлось потрудиться, — предположил я.

— Значит, вы уверены в том, что я работала в Ковент-Гардене?  — улыбнулась она.

— Разумеется, я в вас не сомневаюсь.

— Терри очень часто мне это говорит. Правда, сомневаться все-таки стоит. Он по-прежнему надеется, что в этот самый раз печенье не подгорит, а тесто не убежит, — поделилась она.

— Он верит в вас, это самое главное, — улыбнулся я. — И все же, вам удалось подняться на желанную вершину, но как?

— Я была крайне прямолинейна, поскольку понимала, что другого пути у меня просто нет. Женский голос приравнивался практически к нулю, поэтому мне приходилось кричать громче, чтобы меня все-таки услышали. Я знала, на что иду. Понимала, с каким рядом проблем мне предстоит столкнуться. Чего стоили одни только брюки. Многие до сих пор считают неприемлемым носить их женщинам. Запреты, осуждение общества — то, что порождает страх, а он мешает двигаться дальше.

— Но вам не было страшно, вы не боялись бросить вызов, — рассуждал я. — Да вы могли стать началом настоящей революции!

— Однако восстание против мира уж точно не входило в мои планы, — снова улыбнулась она. — Разве что, брючную революцию я бы смогла организовать... Прежде всего я хотела доказать, что общепринятое мнение ничего не значит, что меня совершенно не волнует, что подумают обо мне другие. Женские права настолько ограничены, что, казалось бы, сидеть во дворце с веером в руке — это все, что подарила женщине жизнь. Но на самом деле она подарила нам разум, голос, возможность мыслить, мне так еще щепотку прямолинейности добавила. И все, что мне оставалось — это не растрачивать дары жизни попусту. Думать не о платьях и веерах, а о своем будущем. Обсуждать не сплетни, а новые возможности. Конечно, многим приходилось несладко. Некоторые женщины временами жалели о том, что не родились мужчинами, поскольку их права веерами и шляпками уж точно ограничены не были. Ну а я, в свою очередь, гордилась тем, что родилась женщиной.

— С щепоткой прямолинейности, — вспомнив ее слова, добавил я.

— Вы скоро сами в этом убедитесь, Генри.

***

На следующий день, взяв с собой доработанные идеи для будущих пьес, одной из которых была «Палитра вечерней Франции», Эванжелина снова отправилась в театр. Она не была уверена, что ее предложение примут, но не сомневалась ни на секунду в том, что не покинет Ковент-Гарден, пока не услышит положительный ответ. Поднявшись на второй этаж, Эва отправилась прямиком в кабинет мистера Харриса, с которым, разумеется, я вас познакомлю. Серьезный мужчина, которому на вид было не более пятидесяти лет. Он носил дорогие костюмы, но избегал цилиндров. За плечами мистера Харриса было уже несколько лет работы в королевском театре. Ковент-Гарден был его вторым домом, если не первым, поскольку он практически не покидал его стен. Мистер Харрис руководил тремя театральными группами, и прекрасно справлялся со своей задачей. Он был строг, но вовсе не зол. Молчалив, но при том обладал удивительной способностью говорить глазами. Однако при встрече с Эванжелиной он в кои-то веки разговорился, ведь ее настойчивость просто не знала границ. Дважды постучав, Эва вошла в кабинет. Перед ней сидел мужчина, который даже не поднял взгляд, не придав девушке никакого значения.

— Добрый день, — как можно громче произнесла Эванжелина, однако мистер Харрис по-прежнему не обращал на нее внимания. — Простите, сэр, — подойдя к его столу, снова заговорила она.

— Нет, — отрезал мужчина, сняв свои очки.

— Что? — удивилась Эва.

— Вы пришли с предложением, от которого я буду вынужден отказаться, мисс Бейкер, — подняв голову, пояснил он.

— Как вы узнали? Я ведь даже ничего не успела сказать, — сев на рядом стоящий стул, удивленно произнесла Эванжелина.

— Вас сложно не узнать, — указывая на ее брюки, ответил мистер Харрис.

— Значит, вы обо мне слышали, — сделала вывод Эва.

— Я уже ответил на ваш вопрос. Я не приму вашего предложения, мисс Бейкер, — повторил он, устремив свой взгляд на бумаги, что перебирал в руках.

— И все же я предложу, — уверенно произнесла она, достав из своей папки сценарий пьесы, над которой работала еще во время тура с Николасом Карлайлом. — «Палитра вечерней Франции», я хочу поставить ее на сцене этого театра.

— Вы шутите, мисс Бейкер? — отложив бумаги, сказал он.

— Я говорю серьезно, и настроена добиться того, за чем пришла. Мне нужна театральная группа, сцена и время для репетиций, — настаивала Эва. — И я не уйду, пока не получу положительный ответ.

— В таком случае, располагайтесь поудобнее, мисс Бейкер.

— Один раз, всего лишь одно выступление, большего я не прошу.

— Удивительно, — не поднимая взгляда, ответил мистер Харрис.

— Потому что если вы позволите мне поставить эту пьесу, то попросите остаться, — с уверенностью в голосе ответила Эва.

— Не слишком ли высоко вы себя цените, мисс Бейкер? — удивился мужчина.

— То есть я должна сказать, что не имею ничего, что могла бы вам предоставить, и надеюсь лишь на вашу снисходительность перед девушкой? — поднявшись, продолжала говорить Эва. — Послушайте, я проделала немалый путь, чтобы стоять сейчас здесь. Понимаю, я не могу предоставить вам гарантии на стопроцентный успех моей пьесы, но вы можете предоставить мне шанс попробовать воплотить эту идею в жизнь, быть может, у нее есть будущее.

— Мисс Бейкер, с чего вы взяли, что мне вообще интересно ваше предложение?

— Иначе вы бы давно меня уже выгнали, — предположила Эва. — Я хочу создавать нечто большее, и я готова сражаться за то, чего меня так отчаянно пытались лишить. Если моим идеям суждено пылиться на полке, то пусть будет так. Но прежде чем отправлять мои работы в ящик, я не оставлю их без возможности показать людям.

— И что же мне с вами делать... — вздохнув, ответил мистер Харрис.

— Согласиться мне помочь, — продолжала настаивать Эванжелина. — Женщины — это не только воздушные веера или благоухающие розы, мы гораздо сильнее. Кстати говоря, я и веер то держу неправильно, зато прекрасно управляюсь со шпагой. И если придется, то я готова побороться за место в этом театре!

— Я не готов идти на риск ради вас, мисс Бейкер. Ковент-Гарден далеко не «Одилион» в Париже, вы должны это понимать, — встав со стула, произнес мужчина.

— Страшнее всего не проиграть, а не попробовать, — складывая сценарий, ответила Эва, сделав вид, что собирается покинуть кабинет.

— У меня есть одна свободная группа, — недолго думая, произнес мистер Харрис, что вызвало на лице Эвы улыбку. — В девять утра я буду ждать вас во втором зале первого этажа. Посмотрим на вашу «Палитру вечерней Франции».

— К восьми я буду здесь, — напоследок произнесла Эва, выходя из кабинета.

Как только дверь кабинета закрылась, Эванжелина подпрыгнула от радости, даже выронив свою пьесу из рук. Счастливая, она отправилась к дому миссис Купер, решив прежде немного прогуляться пешком. Пешие прогулки нередко становились хорошим источником вдохновения, но в эту минуту Эва просто наслаждалась осенним Лондоном, и не буду врать, гордилась собой. Мистер и миссис Купер поздравили девушку, как только она рассказала им о том, что будет работать над своей пьесой в театре Ковент-Гарден. Всю ночь она провела за работой над «Палитрой вечерней Франции», несмотря на то, что пьеса была закончена и не требовала правок. Но Эва просто не могла уснуть, ведь впереди ее ждал очень важный день. И всякий раз, когда у нее уже закрывались глаза, Эванжелина снова поднималась и зажигала свечу. Так, ей удалось поспать не более двух часов, но как и обещала, к восьми утра Эва уже стояла на репетиционной сцене. Мистер Харрис познакомил девушку с группой, с которой ей предстояло работать. Однако представляться им особо друг другу и не пришлось, поскольку актеры были наслышаны о пьесах, поставленных Эванжелиной в Париже и Лондоне. Весь день Эва провела на сцене, полностью погрузившись в «Палитру вечерней Франции». Читка сценария, работа с актерами, первая репетиция, правки, которые вносила Эванжелина по ходу действия. Не обошлось и без ее историй из колледжа, которые рассказывала Эва в перерывах между работой. И пока на сцене происходило настоящее представление, мистер Харрис наблюдал из-за кулис и временами кивал головой. Эванжелина принимала это как добрый знак, продолжая руководить процессом подготовки. Кстати говоря, в те самые минуты в зале находились не только актеры, мистер Харрис и наша Эва, заглянул кое-кто еще. Она бы ни за что не призналась в этом, стала бы отрицать свое присутствие, но я с полной уверенность говорю вам — Эмма Флеминг не упустила возможности одним глазком посмотреть на сцену. К слову, со временем она стала частым гостем и перестала скрываться за кулисами. Эмма любила устроиться в зрительном зале, наблюдая за репетициями, за всем этим процессом работы. Поначалу Эву удивляло ее присутствие, поскольку мисс Флеминг была любительницей внезапных появлений. Однако, вскоре Эванжелина привыкла к внезапной молчаливой гостье, но заговорить с ней не решалась, побаивалась колких шипов. Так или иначе, каждый решает сам, стоит ли открывать шкатулку воспоминаний и рассказать то, что долго хранишь в сердце. Эва была уверена в том, что у Эммы была спрятана особенная шкатулка, музыкальная... И раз уже мы заговорили о музыке, Эванжелина надеялась на музыкальное сопровождение к «Палитре вечерней Франции», о чем поделилась в первый день работы. Оставалось найти того, кто в хороших отношениях с фортепиано, и отвечая на ваш вопрос, это был не Терри. К мистеру Персивалю мы чуть позже вернемся, но прежде я верну вас в события первого рабочего дня Эвы в театре. Разумеется, как вы уже поняли, мистер Харрис позволил Эванжелине остаться, подарив ей шанс поставить свою пьесу на сцене королевского театра. Дело оставалось за многочасовыми репетициями. Работа требовала немалых усилий, а потому Эванжелина больше никогда не повторяла своей ошибки. Теперь она старалась спать подольше, ибо по окончании самой первой репетиции Эва уснула прямо за кулисами.

— Мисс Бейкер? — попытался разбудить ее мистер Харрис, застав девушку спящей среди декораций.

— Кульминацию перепишу, — не открывая глаз, пробормотала она в ответ. Да, нелегкий выдался денек, завершение которого Эва провела в компании мистера и миссис Купер, а также вкуснейшего ужина. И несмотря на усталость, Эванжелина чувствовала себя вполне хорошо, поскольку понимала, что находится там, где должна быть, и делает то, что приносит ей удовольствие. Каждый новый день был полон приятных сюрпризов, к счастью, совершенно не таких, какие некогда готовил для Эвы Николас. Репетиционный зал в Ковент-Гардене со временем стал настоящим домом, убежищем, которое напоминало клуб «Грозовой птицы» в библиотеке. Репетиции проходили каждый день, по окончании которых Эва всегда возвращалась домой в приподнятом настроении. Вечерами ее можно было застать с пером в гостиной дома, где она отвечала на письма Терри. Постепенно, январь подходил к концу. Оставались считанные дни до дебюта Эвы в театре Ковент-Гарден. До отъезда Терри, как предполагала Эва, еще меньше. Время летело вместе с Эванжелиной, вместе с каждым из тех, кто окружал ее. И пока мы можем лететь вместе с ним, то способны сохранить его драгоценные секунды, которые однажды смогут стать вечностью. Минуты, часы, потраченные Эвой на написание писем для родных, для Терри, который с трепетом ждал новостей от Эванжелины. Она старалась рассказывать ему обо всем, что с ней проиходило каждый день, даже об упавших декорациях, которые помогала реконструировать Диана. Я бы могла вам рассказать о неожиданном появлении будущей миссис Баретт на репетиционной сцене в королевском театре, но посчитала, что будет лучше, если вы прочтете письмо.

«Здравствуй, мистер Персиваль. Прошло несколько недель с момента моего прибытия в Лондон, и каждый день здесь полон ярких красок и событий, в водоворот которых меня затягивает моя работа. И если к Эмме Флеминг мне удалось привыкнуть, то моя сестра стала настоящем удивлением! Будущая миссис Баретт решила навестить меня, разумеется, не предупредив. Уверена, она переняла эту привычку от тебя, Терри! Я так удивилась, что случайно уронила пару декораций, но все же ничуть не расстроилась, поскольку Диана согласилась исполнить роль пианистки в моей пьесе. С каждым днем остается все меньше времени до моего дебюта в театре Ковент-Гарден, как и до твоего отъезда в Европу. Я буду с нетерпением ждать твоего возвращения, и разумеется, твоих писем, на которые всегда найду время ответить. Искренне надеюсь, что Европа откроет тебе новые возможности, пока я открываю каждый день двери театра, в котором мечтала работать. И пока одна мечта так близка к исполнению, за ней уже стоит другая, которая приведет меня и к третьей. Думаю, это и есть жизнь — то, к чему постоянно нужно стремиться, не стоять на месте. Это настоящие лабиринты, которым свойственно пересекаться между собой, а вместе они образуют настоящую картину. В одной комнате мои родители, в другой Ковент-Гарден, в третьей Диана, выбирающая самое красивое платье... Их много, огромное количество дверей, за одной из которых также скрываешься ты, играющий для меня на фортепиано. Скоро тебе предстоит открыть еще одну дверь, ведущую к новым возможностям в Европе. И я искренне верю, что эта комната станет частью твоего дома, на крыше которого ты всегда сможешь меня найти, мой дорогой мистер Персиваль.

— Избегая реверансов, дарю свою шляпу в знак благодарности. Твоя Эва Бейкер»

Следующим утром Эванжелину встретил экипаж Бареттов, который доставил ее вместе с Дианой к театру. Началась последняя репетиция пьесы, перед тем, как Эва сможет ее представить. Вскоре в зале появилась и Эмма, которой роль зрителя была по душе. Пока Эванжелина руководила актерами на сцене, Диана заняла место в зале рядом с мисс Флеминг, ожидая своей минуты выхода.

— Вы не первый раз приходите на репетиции пьесы моей сестры, — произнесла Диана, переводя взгляд со сцены на Эмму.

— Вы наблюдательны, — коротко ответила она, продолжая следить за рабочим процессом. — Мои поздравления, мисс Бейкер, — добавила Эмма, заметив обручальное кольцо на безымянном пальце девушки.

— Спасибо, — улыбнувшись, ответила она. — Когда состоится ваш следующий концерт, мисс Флеминг? — выждав паузу, поинтересовалась Диана.

— На следующей неделе. Не опаздывайте, мисс Бейкер.

— О чем вы? — удивилась Диана.

— Сейчас должен быть ваш выход, не опоздайте, — указав взглядом на фортепиано, стоящее на сцене, ответила Эмма.

Присоединившись к актерам, Диана исполнила свою часть, сыграв на фортепиано. Эва была довольна генеральной репетицией, поскольку все прошло именно так, как она того и хотела. Завтра ее ждал по-настоящему великий день, поэтому весь вечер Эванжелина усердно к нему готовилась. Выбор костюма, цилиндра, очередное повторение своих слов, адресованных зрителям. У нее не было права на ошибку, все должно было пройти идеально. В процессе подготовки Эванжелина даже отказалась от ужина в компании Куперов, однако миссис Купер попросила отнести ей хотя бы чаю. Кстати говоря, Эва получила не только чай... В этот же день доставили почту, о которой миссис Купер вспомнила только к вечеру.

***

— Вы можете прочесть, если вам захочется, Генри, — замедлив шаг, предложила рассказчица.

— Письмо, предназначенное для вас? — уточнил я.

— Да. Я вспомнила о нем утром, решила взять с собой, — открыв свою сумку, она достала оттуда старый листок бумаги, сложенный в четыре раза.

— Спасибо, — поблагодарил я, развернув письмо, что однажды написал Терри. Кстати говоря, оно прекрасно сохранилось, и несмотря на выцвевшую бумагу, я сразу заметил золотую «К». Остановившись у большого дома в тени, я начал читать, временами поднимая взгляд на рассказчицу.

«Я очень долго думал над тем, как начать это письмо, Эва. И в итоге решил поделиться с тобой тем, о чем сейчас думаю. Ты всегда говорила мне, что мысли — как ветер, одно мгновение, и их уже сменяют другие. И нужно не упустить возможность сказать то, о чем думаешь в эту секунду. Я всегда удивлялся твоей невероятной способности вовремя поймать этот момент. Ты бы знала, сколько раз я хотел сказать тебе о том, что ты для меня всегда была намного дороже, чем просто замечательная подруга из Бибури. И каждый раз эта возможность пролетала мимо меня. Надеюсь, что сейчас я не получу по голове подушкой, хотя, думаю, следовало бы. В какой-то момент мне начало казаться, что в моем доме, о котором ты говоришь, комната с тобой постепенно станет лишь воспоминанием. Но ты всякий раз возвращалась, чтобы открыть эту дверь. А когда ты приехала в Эбботсфорд, то окончательно сорвала ее с петель. И тогда я понял, что хочу, чтобы эта дверь навсегда осталась открытой. Твоя комната с выходом на крышу и прекрасным видом, который ты только сможешь себе вообразить.

Уже завтра я отправлюсь с отцом в Вену, в день твоего взлета на королевской сцене. Я не силен в названиях, однако уверен в том, что это слово опишет твой завтрашний дебют. К сожалению, мне не удастся этого увидеть, однако рядом с тобой будут те, кого ты любишь всем сердцем. Передавай от меня привет своим родителям, которые совершенно случайно получат пару билетов в Ковент-Гарден сегодня...

— С гордостью принимаю вашу шляпу, твой мистер Персиваль»

«К»

***

Терри всегда умел удивлять свой способностью к совершению чего-то неожиданного. Однако мистер и миссис Бейкер, прибившие на следующий день в Лондон, теперь для вас неожиданностью не станут. Встретившись в родителями, Эва отправилась за кулисы театра, где велась подготовка к выходу. Вскоре к сестре присоединилась и Диана, которая тщательно старалась скрыть нотки переживания в своем голосе, ведь ранее она никогда не выступала перед таким огромным количеством людей. Перед выходом на сцену, Эва, как правило, всегда закрывала глаза и прокручивала в голове каждую деталь, настраивалась. С каждой секундой зал наполнялся зрителями, в котором мистер и миссис Бейкер, а также мисс Флеминг уже заняли свои места. Неподалеку от них находился и Юджин, который просто не мог упустить возможности увидеть будущую жену на королевской сцене.

— Вы готовы, — послышался голос мистера Харриса, обратившегося к Эванжелине.

— Я хочу запомнить этот момент, если вдруг мне больше не посчастливится работать в этом великолепном театре, — открыв глаза, ответила она.

— Ваша пьеса это покажет, — ответил мужчина. — Однако что-то мне подсказывает, что мы с вами еще встретимся.

— Спасибо, что дали мне шанс, — улыбнувшись, ответила Эванжелина.

Зал начинал постепенно стихать в ожидании пьесы, а бордовый занавес был готов подняться вместе с Эвой, которая в эту минуту шла прямо к сцене. Если бы Эванжелине сказали несколько лет назад о том, что она будет стоять на сцене королевского театра, она бы вряд ли смогла поверить, даже несмотря на силу воли, живущую в ней. Однако Эва все же здесь, в белоснежном костюме. Ее голову украшал изысканный цилиндр того же цвета, на котором был приколот едва заметный серебряный паучок. Вера родителей, слова Терри, подарили ей еще одну волну уверенности в себя. Ее сердце было спокойно, потому что чувствовало, что Эва еще не раз появится на этой сцене. Все, что Эванжелина делала сейчас однажды будут вспоминать другие, и дай Бог, не только ее белоснежные брюки. Однако жизнь никогда не говорит о том, когда наступит следующее испытание, от которых невозможно убежать. Эва справится, не сомневайтесь в этом. Ну а пока, она собиралась взлететь.