Грозовая птица

Еще один наступивший год, еще одна возможность начать все с чистого листа, на этот раз не повторив ошибок прошлого. С каждым уходящим годом Эванжелина давала себе еще один шанс что-то исправить, поступить иначе. Сегодня, с полной уверенностью и верой в себя, Эва собирала вещи, готовясь снова отправиться в Лондон. Мама, сидя в гостиной, перечитывала поздравительные открытки, что прислала Диана на Рождество. Мистер Бейкер планировал предстоящую поездку в Индию, которая, по его словам, должна была стать началом нового дела. Марта, по возможности старалась не пускать Эванжелину на кухню, когда она неожиданно загоралась желанием что-нибудь приготовить. К счастью, ее желание угасало примерно с той же скоростью, с какой моментально подгорало печенье. Обстановка домашнего уюта, разговоры с родителями, все-таки помогли Эве привести мысли в порядок. В кои-то веки она на секунду остановилась, перестала гнаться вперед, забывая о том, что позади оставила нечто важное и дорогое. Как минимум, две белоснежные перчатки, о которых не переставала думать Эванжелина с Рождественской ночи. «Неужели они все это время были у Терри?» — не могла поверить она, убирая перчатки в небольшой ящик своего столика.

На следующий день Эва послала письмо миссис Купер, сообщив ей о своем скором приезде. Сидя на кровати, Эванжелина еще раз оглядела комнату, которую ей совсем не хотелось покидать снова. Ковент-Гарден ее точно не ждал с распростертыми объятиями, а она, в свою очередь, даже не знала с чего начать, чтобы хотя бы на один шаг приблизиться к своей цели. В сумке пару готовых сценариев, в голове давно нарисованная картинка успеха, а в жизни все куда мрачнее, чем на палитре в мыслях. Однако Эванжелина была уверена в том, что ее труды не пропадут зря, что ее голос будет услышан. Падения неизбежны, только так можно научиться летать. Взглянув в окно, Эва резко поднялась, уверенно шагнув вперед. А вот и падение подоспело...

— Ковер скользкий, да что б тебя! — постаралась как можно тише выругаться Эванжелина, после чего ее сразу пробило на волну смеха. Поднявшись и расправив подол своей юбки, Эва вышла из комнаты, решив перед отъездом заглянуть в кабинет отца. Мистер Бейкер сидел за столом, перебирая бумаги и обмакивая перо в чернильницу, временами что-то писал.

— Кабинет одолжить не смогу, —  не поднимая взгляда, с улыбкой произнес он.

— А мне и не нужно, — сев на рядом стоящий стул, ответила Эва. — Я собираюсь в Лондон. Пора.

— Уверена, что не хочешь остаться? — отложив бумаги, спросил мистер Бейкер, хотя ответ Эванжелины был очевиден.

— Не могу, как бы не хотела, — коротко ответила она, пробежав взглядом по кабинету отца.

— Многие дети так и ждут возможности оказаться снова дома, а у нашей Эвы все наоборот, — задумался он.

— Но ведь я уже давно не ребенок, — улыбнулась Эва ему в ответ. — Ты знаешь, я очень люблю наш дом, люблю Бибури, люблю вас с мамой и будущую миссис Баретт...

— Ты никогда не могла усидеть на месте, — вспоминая, произнес отец.

— Знаешь, в какой-то момент я хотела все бросить, остаться дома, никуда не уезжать... Научиться готовить печенье, играть на фортепиано, — перечисляла Эванжелина.

— Фортепиано? Ну это уже чересчур, — перебив ее, улыбнулся мистер Бейкер.

— Да, что-то я переборщила с желаниями, одного печенья было бы вполне достаточно, — задумалась Эва. — Но потом я поняла, что должна дать себе шанс попробовать еще раз. Обещаю, вы будете мной гордиться.

— Я всегда гордился тобой, Эва. И не раз говорил, что тебя ждет особенная судьба. Следуй своему сердцу, оно никогда не ошибается.

— В последнее время то и делает, что дает сбой, — улыбнулась Эванжелина, в очередной раз вспомнив о перчатках, присланных Терри. — Никак не успокоится...

— Ох, мне знакомо это чувство.

— И что же мне делать, чтобы оно наконец перестало рваться наружу? Как его успокоить?

— Послушать его, оно явно хочет что-то сказать, — улыбнулся отец.

— Я постараюсь, обещаю. Спасибо, папа, — обняв отца, поблагодарила его Эванжелина.

— Воображение — вот твои крылья, не забывай об этом.

— До встречи, король «Шелкового королевства», — ответила Эва, улыбнувшись и выходя из кабинета. 

Через пару часов прибыл экипаж, который был готов доставить мисс Бейкер в Лондон. Попрощавшись с мамой и еще раз обняв отца, Эванжелина села в омнибус. На ее шее был завязан шарф, который однажды забыл Терри. Удивительно, ведь он и подумать не мог о том, что оставил его у подруги из Бибури. История потерянных перчаток и бордового шарфа, которая длилась годами, продолжала связывать Эванжелину и Терри. И не пытайтесь меня убедить в том, что вещи не обладают волшебной силой, зачастую мы просто ее не замечаем. Иначе учащенное сердцебиение Эванжелины объяснить было бы просто невозможно. «Послушай его, оно явно хочет что-то сказать», — вспоминала слова отца Эва, при виде золотой нашивки на шарфе. Экипаж вот-вот покинет Бибури... За окном виднеются только снежные верхушки любимых холмов Эванжелины, сердце продолжает спорить с разумом, но решение все равно останется за ней. «В погоне за успехом не забывай о своем сердце», — сменили мысли Эвы слова старшей сестры.

— Я не забуду! — неожиданно выкрикнула она, сделав попытку остановить экипаж. В одно мгновение недостающие собрались в общую картинку, а сердце, кажется, смогло достучаться до головы.

— Простите? — остановив экипаж, удивился кучер.

— Не забуду, — повторила Эва еще раз, не скрывая выступающей улыбки на лице. — Я не поеду в Лондон, отвезите меня в Шотландию, прошу вас! — с загоревшимися глазами просила она.

— В Шотландию? — дабы удостовериться, переспросил кучер. — Мисс, вы ведь понимаете, что путь достаточно не близок.

— Я уже ничего не понимаю, — смеясь, ответила Эванжелина. — Но знаю только одно, что мне очень нужно в Шотландию! — твердила она. — Во дворец Эбботсфорд, пожалуйста!

— В Шотландию, значит, — напоследок произнес мужчина.

Сменив направление, теперь экипаж двигался в сторону юга Шотландии. И пока Эва сидела и собиралась с мыслями, в надежде, что она увидит Терри, кучер надеялся на то, чтобы мисс Бейкер ненароком не захотелось в Китай. К позднему вечеру омнибус наконец добрался до Эбботсфорда. И как только на горизонте показался знакомый дворец, Эванжелина чуть было не выпалила: «Нет, все это неправильно!Мы возвращаемся и едем в Лондон». Однако поворачивать было поздно. Решение принято, от которого нельзя было убежать, как минимум потому что Терри уже успел увидеть вдали приближавшейся к замку экипаж.

— Мы, случайно, не ждем гостей? — поинтересовался он, переводя взгляд на маму, которая тоже находилась в недоумении.

— Нет, кто бы это мог быть...

А тем временем омнибус подъезжал все ближе к дворцу. На улице падали снежные хлопья, а Эванжелина едва держалась, чтобы не упасть в обморок. Ее сердце начало стучать в груди куда сильнее, чем прежде, пульс заметно участился, а щеки покрылись румянцем.

— Остановитесь здесь, пожалуйста! — попросила она, резко остановив экипаж.

— Мисс, но здесь одни сугробы... — удивился мужчина.

— Ничего страшного, остановитесь! — настаивала Эва.

Экипаж замедлился, и вскоре Эва выскочила из него как ошпаренная, напоследок поблагодарив кучера и взяв свою сумку. И правда, сугробов было предостаточно, поэтому Эванжелина сразу пожалела о том, что преждевременно остановила омнибус. Но выбора теперь не было, пришлось пробираться сквозь снежные преграды. На своем пути Эва постоянно теряла равновесие и утопала в снегу, но сдаваться была не намерена. Провалившись в очередной раз, она подняла взгляд, заметив золотую «К».
— У меня получится! — говорила себе Эванжелина, стряхивая снег с шапки и стараясь не упускать из виду большие двери Эбботсфорда.

— Леди Колтрейн, к дворцу приближается некая леди, утопает в сугробах... — с пониженной интонацией уведомил ее дворецкий.

— Это Эванжелина, — пригляделся Терри. — Эва, несомненно, это Эва! — радовался, но при том удивлялся он.

— Терри, куда ты? — удивилась леди Колтрейн.

— Эва приехала! — напоследок крикнул Терри, накидывая свое зимнее пальто.

А тем временем Эванжелина уже стояла прямо у дверей Эбботсфорда, съежившись от холода и стараясь не думать о том, как много снега сейчас находилось в ее зимних сапогах. Она никак не решалась постучать, да, к счастью, и не пришлось... По пути в Шотландию Эва столько раз прокручивала в голове, что бы она сказала Терри, но все оказалось напрасно, поскольку ее мысли утонули где-то в соседнем сугробе. А сердце по-прежнему так и колотилось в груди, как будто чувствовало, что встреча вот-вот произойдет... Двери Эбботсфорда открылись, на крыльце показался мистер Персиваль. В эти секунды время как будто замерло. Выпустив сумку из рук, Эва подняла взгляд.

— Терри, — улыбнувшись, тихо произнесла она.

— Эва, — подбежав к ней, с радостью в голосе поприветствовал ее парень. — Не могу поверить, — отряхивая снег с ее плеч, говорил он. — Не ожидал, что ты приедешь.

— Я собиралась в Лондон, но решила завести тебе твой шарф, — вспомнила Эва. — Ты забыл его, лет пять назад... — медленно проговорила Эванжелина, смотря в прекрасные зеленые глаза, на ресницах которых лежали маленькие снежинки.

— Неужели он был у тебя? — удивился Терри.

— Я задала тот же вопрос, когда кто-то прислал на Рождество две перчатки. Не знаешь, кто бы это мог быть? — улыбнулась она.

— Эва, я... — начал говорить Терри, но Эванжелина, собравшись с мыслями, перебила его: — Терри, я соврала тебе.

— По поводу? — не понял он.

— Я не буду счастлива, если ты женишься на Лилиан Берч, а если уже женился, то не смогу искренне порадоваться за тебя! И я знаю, что не смогу врать тебе, поэтому сейчас стою здесь, смотрю на тебя и пытаюсь что-то сказать, — закрыв лицо руками, договаривала Эванжелина.

— Эва, Эва, подожди, я не женился на Лилиан. И не собирался, — остановил ее Терри, взяв ее холодную руку.

— Правда? Мне показалось... Ты ведь жил у Берчей почти все лето, я подумала, что... — рассуждала она, пытаясь связать свои мысли.

— Я ждал тебя, — смотря в глаза Эванжелине, с улыбкой произнес Терри.

— И вот я здесь, вся в снегу, правда, но... Ты ждал меня в Париже? — не могла поверить она.

— Конечно, кого же еще! Искал тебя, вспоминал твои истории... Я любил тебя, только тебя, Эва, — говорил он, заставив сердце Эванжелины на секунду замереть. Как будто оно уже давно ждало этих слов, услышав которые, наконец успокоилось. — Я люблю, когда ты смеешься, когда злишься, потому что проиграла в шахматы. Люблю перечитывать твои старые письма. Думаю, я бы смог даже полюбить этих лохматых пауков, если бы ты привезла их в Эбботсфорд. Я люблю тебя, Эва Бейкер.

— В тот вечер, на пианино... — медленно проговорила Эванжелина, почувствовав, как земля буквально ушла из-под ее ног.

— Я играл для тебя. Я всегда играл только для тебя, — аккуратно смахнув снежинки с ее лица, сказал Терри. — Ты приехала... — глядя в голубые глаза Эвы, добавил он.

— Я проиграла, мистер Персиваль, — улыбнулась Эванжелина. — Но я совсем не жалею об этом, совсем не жалею.

Прижав к себе, Терри поцеловал ее, почувствовав стук трепещущего сердца Эвы. Снег продолжал падать, покрывая голову Терри своими хлопьями. Две души, что так долго рвались друг к другу, наконец сумели встретиться. Обвив руками шею Терри, Эванжелина зажмурила глаза и улыбнулась, желая оставить это мгновение в памяти навсегда. Она была счастлива, была не в силах сравнить это чувство с тем, что испытывала всякий раз, выходя на сцену. Это было что-то совершенно другое, что прежде она никогда не чувствовала. Любовь, сила которой наконец позволила двум сердцам бить в унисон. Волшебные мгновения, ставшие частью истории мальчика из Эбботсфорда и девочки, живущей в первом доме на улице «Дарлингтон».

Следующие несколько дней Эванжелина провела в Эбботсфорде, поскольку Терри просто невозможно было отказать. За многие годы дворец ничуть не изменился. Разве что, книг в библиотеке стало гораздо больше, чем помнила Эванжелина. Терри часто играл на фортепиано, а иногда просто наблюдал за тем, как Эва работала над своими пьесами. Ему нравилось, когда она что-то долго сочиняла, потом сердилась, сминала бумагу, падала на диван и наконец выкрикивала: «Точно! Кульминация должна быть именно такой!»

Вдохновение наконец вернулось к Эве сполна, голова заработала, а сердце перестало бить тревогу. Все встало на свои места, оставалось только сохранить этот пазл. Картину можно собирать долгие годы, а разрушить в одно мгновение. К счастью, Эванжелина могла разрушить только спокойствие кондитера Эбботсфорда, предложив ему рецепт имбирного печенья. За время своего пребывания в Эбботсфорде, Эва часто беседовала с леди Колтрейн, которая по-прежнему видела в ней шестнадцатилетнюю девочку, бегущую по Оксфорд-стрит. Терри нередко присоединялся к ним, также поделившись тем, что именно эта история легла в основу рождественской пьесы Эванжелины. Лорд Колтрейн, сохранив свою привычку, любил подолгу стоять у окна, вглядываясь вдаль. На улице не переставая шел снег, и казалось, что Джеймс Колтрейн не упускал из виду ни единой снежинки, которые словно балерины, приземлялись на окна дворца.

— Однажды я спросил у вас, мисс Бейкер, могу ли я для вас что-то сделать. Просто знайте, что сколько бы лет не прошло, моя фраза никогда не утратит своей актуальности, — сказал он, обратившись к Эве, стоящей рядом.

— Спасибо, — улыбнулась Эванжелина, лицо которой освещал свет огоньков рождественской елки. — В таком случае я возьму пару книг из вашей библиотеки, когда отправлюсь в Лондон.

— Вы можете рассчитывать на нашу помощь, — зная о дальнейших планах девушки, добавил он.

— Благодарю, но на эту вершину я собираюсь подняться самостоятельно.

— Мне всегда это нравилось в вас, мисс Бейкер, — после недолгой паузы, произнес лорд Колтрейн.

— Что именно?

— Сила, — повернувшись к Эванжелине, ответил он.

Конечно, парой книг Эва ограничить себя не смогла, взяв столько, сколько сможет унести. Но прежде чем отправиться в Лондон, Терри не мог не рассказать ей историю о сестрах Кингсли, которая приключилась с ним после конной прогулки. Эва была удивлена, очень удивлена, а как только дослушала до конца, широко улыбнулась.

— Три сестры, три судьбы и один мистер Брукс, хорошая бы получилась пьеса! — подумав, произнесла Эванжелина. — Так вот, что скрывалось за последним вечером.

— Тайна...

— Скорее полька, мистер Персиваль, — едва не засмеявшись, напомнила ему Эванжелина. — Вот это история! Счастливчик тот, кому удастся ее услышать!

— Ты могла бы ее рассказать, — с улыбкой предложил Терри.

— Посмотрим... Но вспоминать я ее буду точно! — облокотившись на спинку дивана, сказала Эва. И в самом деле, она еще долго вспоминала эту историю, уж вы-то знаете...

— Что это? — взяв оставленные листы бумаги Эвы в комнате, поинтересовался Терри. — «Шелковое королевство», — прочитал он, переводя взгляд на Эванжелину.

— Отдай это мне, — поднявшись с дивана, Эва попыталась забрать наброски для будущей пьесы.

— Что это? — повторил Терри, спрятав будущую пьесу за спиной.

— Ерунда, недописанный сценарий, отдай его, — возмутилась Эва.

— Ты его не закончила, но и не выбросила... — рассуждал Терри.

— Отдай его сюда, — наконец забрала сценарий она, снова устроившись на диване среди белоснежных подушек. — Я начала работать над этой пьесой еще в Париже, но не рассказала о ней Николасу. Здесь собраны некоторые воспоминания из далекого-далекого детства, подпитые воображением. Сюжета как такового нет, — перебирая листы, говорила она.

— Почему ты не хочешь ее завершить? Уверен, получилось бы нечто прекрасное, — сев рядом с Эвой, спросил Терри.

— Потому что я не знаю, чем должна закончиться история о королевстве. Но и выбрасывать жалко, поэтому время от времени я что-то добавляю, хотя знаю, что никогда не поставлю это на сцене.

— «Шелковое королевство», значит, — задумался Терри. — А кто король?

— К сожалению не ты, мистер Персиваль, — улыбнулась Эва, положив голову на плечо Терри. — Король — мой папа, а «Шелковым королевством» я всегда называла его работу, — объяснила она.

На следующий день Эванжелина проснулась с мыслью, что сегодня она точно отправится в Лондон, ибо чем больше она находилась в Эбботсфорде, тем сильнее ей хотелось остаться тут. С утра Терри встретил ее с имбирным печеньем, которое так любила Эва.

— Такое вкусное, когда не подгоревшее, — поблагодарив Терри, улыбнулась она.

— Сегодня отправишься в Лондон? — убрав прядь волос с ее лица, спросил Терри.

Подняв взгляд, Эва кивнула в ответ.

— Терри, не смотри на меня так. Я знаю, что ты скажешь, — произнесла она, чувствуя, что Терри не упустит возможности уговорить ее остаться в Шотландии.

— Я верю в тебя, так же сильно, как раньше. И знаю, что уговаривать тебя бесполезно, и что меня, конечно же, ты с собой не возьмешь, — пройдя по комнате, ответил он.

— Возьму, — достав серебряную брошку, подаренную Терри, с улыбкой ответила она. — Твой отец говорил, что он собирается в Европу, — вспомнив, добавила Эва.

— И я поеду с ним, — задумавшись, произнес Терри. — Отец настаивает. Не буду же я всю жизнь на фортепиано играть, нужно двигаться дальше, следуя твоему примеру.

— Когда вы вернетесь?

— Я напишу тебе, ты ведь остановишься у миссис Купер? — спросил Терри.

— Да, думаю, она меня уже заждалась, — улыбнувшись, ответила Эванжелина.

Днем к Эбботсфорду прибыл экипаж, который на этот раз доставил Эванжелину в Лондон. Перед отъездом Терри также попросил Эву передать его поздравления Диане, узнав о том, что теперь она помолвлена с Юджином. Пообещав при первой же возможности обязательно поздравить Ди от Колтрейнов, Эванжелина крепко обняла Терри напоследок.

— До встречи, — скрывая грусть, постарался улыбнуться он, провожая Эву.

— До скорой встречи, мистер Персиваль, — подчеркнула Эванжелина, сев в омнибус.

С каждой секундой вид прекрасного дворца становился все туманней, и вскоре его верхушка совсем скрылась за горизонтом. В душе Эванжелины царило спокойствие, она научилась слушать не только разум, но и свое сердце, и в этот раз оно говорило ей: «Ты все делаешь правильно».

По приезде в Лондон миссис Купер встретила Эву с теплотой, прямо с порога предложив ей горячего чаю. Как только все вещи, включая книги, были занесены в дом, Эванжелина написала письмо родителям, в котором рассказала им о том, что гостила несколько дней в Эбботсфорде. Эти новости сразу дошли и до Дианы, которая была очень счастлива за сестру. Вечером того же дня Эва отправилась к театру Ковент-Гарден, вспоминая, как несколько месяцев назад встретила у фасада этого здания Николаса. Как бы того ей не хотелось, прошлого изменить было нельзя, как и забыть его некоторые детали. Но Эва уже давно извлекла из него полезные уроки, которые взяла с собой в будущее. Шагнув вперед, Эванжелина открыла двери театра, заходя внутрь здания. Сегодня Ковент-Гарден был пуст, а величественный зал украшали не лица зрителей, а только прожектора и сидения. Стоя на пустой сцене, Эва строила картинку своего будущего выступления, пока ее мысли не прервал голос, обратившейся к ней из-за кулис: — Неужели. Думала, что этого никогда уже не случится, — выходя на сцену, говорила девушка.

— Надеюсь, что вы не позлорадствовать пришли, мисс Флеминг, — обернувшись, произнесла Эванжелина. — В последнюю нашу встречу... Вы сказали... — пыталась вспомнить ее слова Эва. — Вы знали, что идеи поставленных спектаклей принадлежали мне?

— Вы додумались носить брюки, — после недолгой паузы ответила Эмма. — Разумеется, то, что я видела на сцене, было создано вами.

— Вы — история, — задумавшись, сказала Эванжелина.

— Простите?

— Вы — нерассказанная история, — уверенно повторила Эванжелина.

— Полагаете, что я расскажу ее вам?

— Зная вас, вы этого делать точно не станете, — пройдясь по сцене, ответила Эва.

— Вы меня не знаете.

— Не расскажете... — медленно проговорила Эванжелина.

— В вашем мире, мисс Бейкер, мне роль зрителя по душе. Рассказывайте свои истории, они не так плохи, как оказалось. И уж постарайтесь не проиграть, — скрываясь в тени кулис, напоследок произнесла мисс Флеминг. Проводив ее взглядом, Эва снова повернулась к залу, и уверенно произнесла: — Попробуем еще раз.