Любовь ломает дерзких

Москва.

Сидя на переднем сидении недавно купленной машины Никиты, я пристегивала ремень безопасности, пока Никита заводил машину.

— Скинь адрес, Ник, — проговорил друг, открывая путеводитель на телефоне. — И по дороге скажешь возле какого магазина тебе остановить.

Я отправила адрес и мы выехали. По карте показывало, что ехать двадцать семь минут. Сделав глубокий вдох, я начала разговор.

— Никит, а вот... Как ты думаешь... — я сглотнула не зная как правильно преподнести. — М-м-м... если я начну строить личную жизнь, то... я теоретически изменю Саше?

Никита молчал. Было видно как дрогнула его губа, а руки впились в руль сильнее. Мне стало немного не по себе. Вдруг он посчитает, что я глупая изменщица и просто вышвырнет из этой машины.

— Почти все друзья... моя семья твердят, что нельзя жить ради одного... и надо смириться и строить планы на будущее с другим, — я обтерла поступившие слезы, и стала быстро-быстро моргать.

От стресса мои руки вспотели, на лбу появилась испарина. Сердце колотилось так сильно и громко, что мне становилось страшно. Словно оно вот-вот выпрыгнет.

— Ника...— хмыкнул Никита после затяжного молчания. — Ты невероятно сильная, честно. Ты молодец. Я не хотел говорить и Мира молчала, но... ты должна продолжать жить. Строить личную жизнь. Не с Сашей. С кем-то другим.

Я обдумывала его слова, отпустила голову вниз и потирала пальцы. Искусала губы до кровавых ранок, почувствовав запах железа.

— Когда я узнал о том, что случилось с Сашой... я не спал, не ел. Я думал, что не смогу, — продолжил Никита и едва слышно всхлипнул. — Но я научился. И ты учишься. Просто медленнее. Ника, найди того самого. Другого. Первая любовь не должна быть единственной. Понимаешь? Не переставай любить Сашу, но не страдай. Найди того кто станет твоей родственной душой, Ника.

Я разревелась. Громкие всхлипы, дрожащие руки. В глазах темнело, голова трескалась. Я принялась делать несколько глубоких вдохов, пыталась унять миллионы тревожных мыслей.

— Я не смогу полюбить другого, — призналась я. — Клянусь не смогу.

В меня прилетела бутылка воды, которую Никита вынул из бардочка и кинул в мою сторону, стараясь не отрываться от дороги, в которой уйму поворотов.

— Пей, — строго произнес он. Голос стальной, полный решимости и желания защитить. — Пей, Ника!

Я дрожащими руками открутила крышку и сделала большие глотки воды, помогая себе придти в себя. Я выдохнула и прислонилась головой к спинке кресла.

— Прости, — произнесла я, собирая волос в пучок. — Я реально... дура.

— Всё пройдет. Если не полюбишь другого, то живи сама. Ради себя. И просто знай, что рядом с тобой есть семья, мы с Мирой, Арина и Рина, Илья, Русик. Мы все рядом, Ника, — на светофоре загорелся красный свет и Никита потер мое запястье, слабо улыбнувшись. — Всё будет хорошо.

Я вошла в новую квартиру Влада и Лики, держа в руках пакет с небольшим тортиком и куколкой для Насти.

— Никуша! — за ноги меня обняла моя маленькая племянница, поднимая голову на вверх в ожидание подарка.

Светло-рыжие волосы собраны в два высоких хвостика, серо-голубые глазки накрашены детской тушью, а щечки полны веснушек. Она взяла от отца рыжий цвет волос и веснушки, а от матери цвет глаз.

— Привет, — улыбнулась я, садясь на корточки перед трехлетней Настей. — Как делишки?

— Хо-р-р-ошо! — протянула Настя, выделяя букву Р. — Мама сводила меня к тетеньке, которая учила меня букве р-р-р!

— Это очень классно! — я похлопала в ладоши и вручила ей куколку.

Племянница радостно запрыгала, и достав её из коробочки побежала хвастаться родителям. Я разулась и последовала следом за ней на кухню, где во всю суетилась Лика, а Влад уже восхищался куклой дочки.

— Никуша! — Лика отложила полотенце и обняла меня, чмокнув в щечку.

На ней было подаренной мной платье и симпатичный фартук, волос собран в длинную косу. В свои двадцать шесть лет Лика выглядела отлично, даже не скажешь, что она уже родила доченьку.

— Сестренка! — Влад поднялся с пола и также обнял меня, а когда потянулся поцеловать в щечку, то уколол своей щетиной.

Влад возмужал. Широкие плечи, мускулы, отрастил щетину, активно ходит в зал. Но отцовским бизнесом теперь не руководит из-за каких-то старых не выплачиваемых долгов и налогов. Помощи просить ни у кого не стали. Забрали свою заслуженную часть и выкупили мамин ресторан, который приносит достаточную прибыль, чтоб обеспечить семью, мою квартиру и учебу.

Но не хватало, чтоб оплачивать лечение Саши... стыдно. Мне почему-то было ужасно стыдно. Я всё еще думала о разговоре в машине. Может стоит попробовать найти кого-то? Но я не полюблю другого. Мое сердце принадлежало и будет принадлежать Саше.

Поев невероятно вкусную запеченную курицу Лики, Влад и Лика принялись убирать со стола, загружать посудомойку и наводить порядок после готовки.

Я сидела на полу напротив Насти, которая с улыбкой до ушей рассказывала уже пятый раз как она назвала новую куклу и какая у неё жизнь в шикарном кукольном доме.

Племянница была жизнерадостной девочкой, которая получала любовь от родителей, умиление от окружающих. Настя получала всё о чем можно было мечтать. Лика была в декрете, но Влад ни раз не отказывал дочери. Игрушки, сладости, одежда, украшения. Он соглашался, находил, пытался. И я знала с кого он брал пример.

Влад брал пример с нашего отца. Который возможно был строг к Владу как к сыну, но до одиннадцати лет каждое моё «хочу» исполнялось. Даже если я просила мало и редко.

Влад видел авторитет в нашем папе и теперь он стал таким волшебником для своей дочери.

— Кстати, Ника, — в гостиную вошла Анжелика, держа в руках толстый фото-альбом. — Это твоё. Я недавно бумаги разбирала и вот — нашла. Но я даже не открывала. На первой странице увидела твою фотографию и поняла, что это твой.

Я удивлено взглянула на протянутый Ликой альбом. Взяв его улыбнулась и поблагодарила её, пока еще не решаясь открывать. Из альбома торчал листок, на котором виднелась надпись «Читать через три года!».

— Что это? — с полным любопытством в голосе, спросила Настя, нравясь вырвать у меня альбом. — Покажи!

— Фотографии, — ответила я, убирая альбом на верхнюю полку. — Я покажу тебе их потом.

Настя обиженно сложила ручки на груди, демонстративно дуя губки и шмыгая носиком, желая все видом показать как сильно она обиделась. Но на детские манипуляции я не велась, поэтому лишь потрепала племянницу по волосам.

Альбом мне хотелось для начала рассмотреть самой, чтоб погрузиться в те воспоминания с одиночку. И прочитать письмо, которое было написано мною в подростком возрасте и должно было быть прочитано два года назад, но я совсем про него забыла.

Ночью, ближе к одиннадцати, когда уже все легли спать, я заперла дверь в гостиную, которая пару дней служит моей спальной комнатной, и сев по удобнее я открыла альбом.