Любовь ломает дерзких

Москва.

Утро как и всегда было невыносимо тяжелым. Приснился ужасный сон. Теперь ужасными снами считались не только родители, но и он. Мой Саша...

За окном уже теплый апрель, лишь слегка дует ветерок. Уже можно было бы надевать какие нибудь футболочки, рубашки с короткими рукавами. Но теперь на моих запястьях красуется то, что нельзя видеть никому.

Приняв душ, повторно обработав и перевязав порезы, я принялась переодеваться. Коричневый мешковатый свитшот, чтоб не давил на руки, черные джинсы. Мои по-прежнему ярко-рыжие волосы собрала в тугой высокий пучок.

Я вышла на кухню и почувствовала приятный запах. Лика стояла у стола, поливая карамелью свежие вафли, а Влад варил кофе.

— Доброе утро, Никуша, — обернулась ко мне Лика, улыбаясь своей лучезарной улыбкой. Она явно хотела как-то взбодрить меня. — Отлично выглядишь! Садись.

— Утро, — хмыкаю я, плюхаясь на стул, никак не реагируя.

Взгляд у меня без эмоциональный, пустой. Словно не живой. Разбитый, сломленный.

— Ник, кушай, — Влад кивнул на тарелку вафель и стакан кофе. Брат обнял меня за плечи, наклоняясь ближе. — Пожалуйста, маленькая моя.

Я поджала губы, слабо улыбнулась, но все же отломила кусочек вафли и положила себе в рот.

От слов брата и поддержки Лики стало чуточку легче и спокойнее.

— Вкусно. Спасибо, — произнесла я.

— Я продал оставшиеся запчасти мотоцикла, — проговорил Влад. — Вечером на карту тебе скину деньги.

— Оставь. У меня еще есть, — хмыкнула я.

Мой мотоцикл продан полностью. Я желала избавиться ото всех воспоминаний, которые заставляли меня вернуться в тот ужасный день. Хотя, прощаться с мотоциклом было крайне тяжело. Но жить и видеть его было бы тяжелее.

Позавтракав, я принялась мыть за собой посуду, но Лика любезно забрала у меня тарелку и стакан, и сказала, что помоет сама.

— Никуш, подай пожалуйста с верхнего шкафа контейнер, я себе на работу возьму вафли, — проговаривает Влад, стоя в ожидание.

Я подхожу к шкафу, тянусь, чтоб открыть дверцу. Не успев понять, что мой рукав закатился я резко падаю на стул. Разъяренный Влад, схватил меня за локоть и разом усадил на стул.

— Что это такое?! — Влад буквально прорычал мне это в лицо, полностью закатав мой рукав и подняв мою руку. — Вероника!

— Не говори что... — прошептала Лика, которая всё поняла. — Ника...

Я отпустила голову вниз, понимая, что оправдываться сейчас будет бессмысленно, ведь все итак стало ясно.

Влад сжал моё запястье так сильно, что мне захотелось вскрикнуть, но я промолчала, прикусив губу. Было куда больнее от осознания того, что я приношу бешенную боль Владу и Анжелике.

— Влад! Ей больно! Пусти! — крикнула Лика и хватка ослабла, на лице Влада отразился шок.

Я молчала. Мне было нечего сказать. Ком встал в горле и мне захотелось всхлипнуть, но я сдержалась. Ощущение будто мне в душу втыкают миллион иголок, принося моральную боль.

— Пошли. Поговорим, — проговорил Влад, а его голос заметно дрогнул.

— Владик... — прошептала Анжелика.

— Мы просто поговорим! — прикрикнул Влад, потянув меня за руку. — Вероника, пойдем.

Я напуганно подняла голову, не представляя что может произойти. Влад будет злиться.. но не ударит же. Не ударит... он ведь мой брат. Хотя сейчас, он выглядит разъяренным. Я пригляделась, и заметила, что в уголках его глаз собрались слезы. Рывком плеча он словно невзначай обтер лицо.

Лика приблизилась к уху Влада и что-то прошептала ему, поглаживая по спине. Затем она подошла ко мне.

— Я рядом. Если что зови, — шепнула Анжелика и я слабо кивнула.

Сидя на своей кровати я теребила край кофты, желая оттянуть начала разговора, который обещает быть долгим.

— Зачем Ника? Зачем? — начал Влад, садясь передо мной на корточки и поглаживая бинты на моих руках.

Я не могла вымолвить ни слова. Понимала, что итак стала еще большей проблемой и разочарованием. От этого становилось хуже.

— Не молчи, пожалуйста, — брат едва слышно всхлипнул.

Мне стало невыносимо больно и стыдно, видя слезы брата, который так сильно старается быть сильным и не падать. Впервую очередь ради меня...

— Я без него не могу... — призналась я, делая глубокий вдох, чтоб не разрыдаться от терзаний в моей голове. — Это моя вина...

Немного кружилась голова. Ощущение, что я сильно ударилась. Я постаралась немного придти в себя. Но выходило плохо, мои руки задрожали.

«Ты виновата. Он может не выжить из-за тебя. Он не проснется».

— Эй, тише, тише, — Влад обхватил мои ладони в свои, сжимая мои пальцы в кулак. — Вот так, молодец.

— Я без него не могу... — повторила я. — Это навсегда?...

— Ты его любишь, — Влад слегка улыбнулся, явно стараясь больше не показывать слабость, которую я итак вижу редко. — Любовь спасает, исцеляет. Но... Ника, ты погибаешь, ломаешься. Я понимаю твои чувства, но пойми... это не твоя вина. Ты не могла предугадать случившееся.

— Я не смогу полюбить другого... — произнесла я, наконец то поднимая голову и устремляя свой взгляд в очень уставшие глаза брата.

— Не люби. Он очнется, Ника. Маленькая моя девочка, он очнется. И когда Сашка очнется, то он хочет видеть тебя счастливой, а не сломленной, — голос брата твердый, но одновременно мягкий и нежный. Настоящий братский.

Я не сдержалась. Едва я попыталась что-нибудь сказать, то сразу разрыдалась. Плакала, плакала и плакала. Я что-то говорила, но сама не понимала, что именно я хочу донести до Влада. Слезы лились сами собой. Я начинала захлебываться в них, начинала кричать.

— Я устала! — плакала я, потянув себя за волосы.

— Ника! Ника, ты что? — Влад твердо обхватил мои руки, чтоб я не вырывалась. — Сестренка...

***

На крики Влада и Вероники прибежала взволнованная Анжелика. Она ахнула видя эту картину перед собой.

— Воды! Дай ей воды! — крикнул Влад, поглаживая сестренку по спине, и что-то шепча на ухо.

Через тридцать секунд, Лика поднесла к губам Вероники стакан с прохладной водой, помогая сделать несколько глотков. А затем этой же водой намочила себе руки, и слегка похлопала Нику по щекам и обтерла воду об её шею.

Вероника не слышала что ей говорили, плохо соображала. Просто послушно делала то с чем ей помогала Анжелика.

Лика и Влад смотрели на младшую сестренку с волнением, тревогой и болью. Боль из-за того, что шестнадцатилетняя девочка так страдает из-за первой любви.

Они никогда не считали Нику — проблемной, никогда не было мыслей,что она мешает их семье. Ведь Вероника такая же часть семьи. Младшая сестра Влада и уже почти шесть лет младшая сестра для Лики.

— Простите... — едва слышно проговорила Ника, поднимая свои пустые глаза на них. — Простите...

— Что-что? — переспросила Лика, тараторя.

— Простите, — четче произнесла Ника. — Простите, что я обуза.

Влад и Анжелика переглянулись и одновременно отрицательно замотали головой, садясь перед Никой на пол.

— Ты наша, Никуша. Наша, — произнес Влад. — Не говори так. Все в порядке. Вдох... выдох. Вот так.

Влад вышел. Анжелика помогла Нике переодеться в домашнюю одежду и как раз вернулся Влад с успокоительным, которое Ника послушно выпила. Стоило её голове только коснуться подушки, как она сразу провалилась в сон.

— Что делать? — спросил Влад, плюхаясь на стул на кухне и потирая переносицу.

— Не нервничай, — Лика обняла любимого и обтерла его мокрые от слез глаза. — Все наладится. Я поговорю с Никой... найду психолога. Хорошо?

— Она делает это из-за парня... это.. — Влад нервно усмехнулся. — Из-за парня...

— Я бы тоже страдала, если бы ты был в коме, Владик, — Лика поцеловала его в уголок губ. — Все будет нормально. Я тебя люблю.

— Я тоже, — Влад потянулся и тоже чмокнул любимую в губы.

Не успели они по обниматься, как зазвонил телефон Влада, лежавший на столе.

"Татьяна Ивановна 10 «Г»"

— Я поставлю вашу сестру на учет! Прогулы, пропуски, опоздания! — начала кричать классная руководительница, как только Влад поднес телефон к уху.

— Во-первых, здравствуйте, — хмыкнул Влад. — Во-вторых, Ника болеет. Справку принесет.

— Семейка грубиянов! — рявкнула женщина и скинула трубку.

Влад тяжело вздохнул, не понимая, что именно хотела от него классная руководительница сестры.

Не успел он высказать свое возмущение и отложить телефон из рук, как он сново завибрировал.

"Мирослава"

— Да? — произнес Влад, уже приблизительно предугадывая, что спросит Мира.

— Где Ника? — спросила Мира. — Болеет? Спит? Что с ней? Влад!!!

— Плохо себя чувствует, — отвечает Влад. — Не переживай. Передает вам всем привет.

— А где её телефон?

— Разрядился, — врет Влад, дабы не заставлять близкую подругу Ники переживать.

Катя вернулась со школы и зайдя в свою комнату, её взгляд как и всегда упал на фотографию в рамке, стоящую на полке. Пятилетняя Катя и семилетний Саша. Её брат, который в коме. В коме....

— Братик, — вздохнула девочка, слабо улыбнувшись.

Из семьи Черновых Катя была единственной кто не винил в этом Нику. А вот Владимир Кириллович и Наталья Сергеевна наоборот возненавидели Веронику, ведь та принесла боль их сыну, упустив момент, что они приносили ему еще больше боли.

Никита лежал на кровати, листая галерею. Селфи в машине на первое сентября с темноволосым парнем. Саша... его лучший друг. Которого он навещал совсем недавно. Две недели назад. Но так давно не слышал его голоса, смеха, подколов и шуток.

В голове Никиты проскользнула мысль, что Ника ни раз не была у Саши. Ведь она не может. Ей больно и тяжело. Она сломается, увидев Сашу. Его изуродованное лицо.

Никому не легко. Парень Вероники, старший брат Кати и лучший друг Никиты в коме. Уже четыре месяца в коме. Без сознания. Больно. Всем больно.