Любовь ломает дерзких

Москва.

— Мне не нужно к психологу! — в пятый раз повторяла я, размахивая руками. — Я абсолютно здорова! Честно!

Уже пол часа я спорила с Ликой, что психолог мне не к чему и я справлюсь сама. Хотя наверное, я просто боюсь кому-то довериться, а особенно незнакомому мне человеку.

— Пожалуйста, Ника! — вздохнула Лика, подойдя ближе. — Мы с Владом переживаем. Ты правда не понимаешь этого, Вероника?

— Не хочу... — пробурчала я, а потом взглянула на Анжелику.

Совесть замучила меня. Я обняла Лику. Так искренне, так по сестрински. Лика ответила на мои объятья... я почувствовала материнскую заботу. Материнскую...

— Прости, — прошептала я, когда мы отстранились друг от друга. — Втроем поищем психолога?

— Собирайся в школу, — кивнула Лика.

Зайдя в кабинет ко мне с объятьями подбежала Мирослава, звонко чмокнув меня в щечку.

— Никуша! — улыбнулась Мира. — Как ты?

— Всё хорошо... — вру я и слабо улыбаюсь.

Конечно, подруга хотела поддержать меня, но я оставалась стойкой. Я справлюсь сама. Я всё сама. Я сильная.

В душе бушевала боль, страдания, но на лице лишь натянутая улыбка, а из губ вырывается заученное «всё хорошо».

— Привет, Ника! — мы подошли к близняшкам. Рина лучезарно улыбнулась и поздоровалась со мной.

Арина помахала рукой, кивая на место рядом с ней, тем самым намекая, чтобы я села на него. Я так и сделала, доставая нужные принадлежности.

К нам подошли парни. Илья и Руслан толкались, смеялись, пихали Никиту в разные сторону, но он был просто с каменным лицом. Шел скрестив руки на груди и накинув капюшон черной кофты.

Рина встала и подбежала к Руслана, а тот за счет своего роста и силы с легкостью поднял её и слегка закружил, тем самым приветствуя свою девушку.

Их отношениям почти два месяца и они настоящие влюбленные, которыми стоит восхищаться. В отличие от Ильи и Арины, которые играют в «друзей».

— Приветики, — улыбнулась Рина, вставая на пол, и поправляя свою симпатичную юбочку.

— Никита? — Мира склонила голову, пытаясь заставить возлюбленного взглянуть на всех.

Заняв весь ряд друзья здоровались, болтали, громко что-то рассказывали жестикулируя. Только я Никита сидели устремив свой взгляд к окну. Чем то мы были схожи. Оба такие угрюмые. Разбитые что-ли.

По окончанию уроков ребята хотели пойти прогуляться, поесть мороженного и попить какие нибудь лимонады. Все были за кроме меня и Никиты.

— Я уставшая и хочу домой, — хмыкнула я максимально аккуратно поднимая руки, чтоб собрать волосы в хвост. — Идите без меня.

— Я тоже домой пойду. Там сестренка одна, — произнес Никита, впервые за день обняв Миру и поцеловав в щеку.

Если бы никто не знал из-за чего мы настолько подавленные, то все бы подумали, что я и Никита тайно встречаемся и хотим слинять, чтоб побыть наедине. Но это совсем не так. Никита верен Мире, а я верна Саше.

— Хватит! — выкрикнула Арина, топая ногой и зло осматривая нас всех.

Илья испуганно на неё взглянул и слегка при обнял Арину за плечи, не понимая что происходит.

Я и остальные тоже удивлено смотрели на неё, видя подругу такой впервые. Ведь Арина — самая спокойная, чаще всего та кто всех мирит и против криков, споров.

— Сестрен? — нервно усмехнулась Рина.

— Хватит! — повторила Арина. — Ты и ты! — она указала сначала на меня, а потом на Никиту. — Прекратите быть такими безжизненными! Думаете Саша хочет, чтоб бы ходили словно не живые? Он в коме, а вы вдвоем его уже похоронили! Не так ли? Ходите с такими лицами и заставляете нас переживать! Живите дальше и верьте в то, что он очнется!

Я захлопала глазами, приоткрыв рот. В голову ударили слова Арины. А ведь она права. Саша в коме, а наше состояние такое, словно он умер.

Надо жить дальше.

— Она права, — хмыкнул Илья. — Вы так себя угробите, Никита, Ника!

Мы с ним оба подняли голову, и даже не договариваясь подошли к ребятам. Я обняла Арину и ко мне присоединились остальные девочки. Взглянув на парней они тоже обнимались. Не так как мы, но искренне. По дружески.

— Приходи в себя, братишка, — Илья похлопал Никиту по плечу, когда все вновь стояли, устремив свой взгляд на нас.

— Хорошо, — выдохнул Никита, кивая. — Ника?

— Куда пойдем? — спросила я, слабо улыбнувшись.

Прогуливаясь по нашему любимому парку мне становилось немного легче. Теплее. Я рядом с друзьями. С самыми родными и самыми близкими. Мы смеялись и переговаривались. За долгое время я впервые искренне улыбалась и желала разговаривать без остановки.

Мы сделали несколько фотографий и даже засняли видео с девочками под разные песни с танцами. Было весело. Саша хочет, чтоб я была счастлива. И я буду счастлива. Ради него.

— Рони? — услышав лукавый голос я обернулась.

Мне захотелось закатить глаза от вида Ярослава. Самовлюбленней взгляд, вечная насмешка. Я его презирала после того как полностью убедилась в словах Мирославы и поверила ей.

— Я Вероника, — рявкнула я, скрипнув зубами. — Чего тебе?

Гнев нарастал. Появилось желание еще раз высказать Ярославу все что я о нем думаю. Но я сдержалась. Дабы не подставлять Миру, которая не хотела, чтоб кто-то узнал об этом. В особенности Никита и её папа.

— Вы знакомы? — робко спросила Арина. — Ника?

— Я не только с Рони знаком, — усмехнулся Ярослав, а затем кивнул на Миру. — Вот с ней я тоже о-о-о-очень хорошо знаком. Прям во всех деталях знаю её.

— Закрой рот, — прорычала я, делая грубый шаг вперед, желая замахнуться и дать ему звонкую пощечину.

Ситуация накалялась. Я замахнулась и на щеке Ярослава осталась красная отметина, но он даже не дернулся. Грубо схватил меня за запястья сжав его и невероятно сильно давя на повязку.

— Что ты про мою девушку сказал? — прорычал Никита, вставая рядом со мной и держа Миру за руку, тем самым показывая что она — его девушка.

— Отпусти Веронику, — за моей спиной образовался Руслан, который был ростом как Ярослав, в отличие от нас, ведь мы были явно на голову ниже.

— Кто ты такой? — поинтересовалась Рина, также вставая рядом с нами, а вместе с ней Арина, крепко сцепившись в предплечье сестры.

Илья не оставался в стороне. Я почувствовала теплую мужскую руку на моё плече. Он хотел и мог поддержать меня.

Мы сверлили Ярослава взглядом, а моя рука заныла все сильнее. Я прикусила губу, и слегка зажмурилась, но потом пришла в себя.

— Быстро ты своего парнишку забыла, — рассмеялся Ярик. — Встречаешь сразу с двумя?

— Что? — переспросила я.

— Ты охринел? — рявкнул Руслан, заводя кулак. — Учись с девушками разговаривать, кретин.

— Русик не надо! — прикрикнула Рина, встрепенувшись. — Не дерись! Пожалуйста!

Руслан остановился тяжело дыша. Рина крепко держала его за плечо, поглаживая и напуганно смотря.

Я оставалась молчаливой. Ожидала момента, когда смогу вставить свое мнение. Хотя все кипело. Очень кипело.

— Мирослава, а твоему отцу понравится, когда я покажу ему эти фотки? — из кармана джинс Ярослав достал в несколько раз сложенную бумагу.

Раскрыв листы он повертел ими перед лицом Миры с теми фотографиями... ужасными. Он противный. Мой самый лучший друг детства — самый ужасный человек.

— Я тебя ненавижу! — крикнула я, дернув второй рукой и выхватив фото. — Ты ужасен! Ты просто тварь, которая должна умереть! Ты не достоин всего, что тебе дали твои родители!

Мои губы дрожали, глаза расширенны и полны злости. Я трясла головой, ком встал в горле. Я ощущала, как поднималась ярость внутри. Грудь сжималась, заставляя зубы сводить друг с другом. Одна из моих свободных рук непроизвольно сжалась в кулак, а мои глаза горели холодными огнем.

— Я считала тебя одним из самых близких моих людей, но ты уничтожаешь частичку моей души. Мою Миру, — холодно произнесла я.

Каждое моё слово било как удар, отражая ту бурю, которая бушевала внутри и казалось, что никто не остановит мою непреклонную волну злости.

Он говорил о моем Саше и о моей Мире.

— Я убью тебе к черту, — рявкнул Никита и кинулся на Ярослава.

Началась драка. Вмешались Илья и Руслан, пытаясь отцепить Никиту и Ярослава.

Ярик взрослый двадцатилетний парень, который может с легкостью сломать руку или ногу семнадцатилетнему парнишке.

— Ник! Мой Никита! — всхлипнула Мирослава, пока мы с девочками поглаживали её по спине. — Мальчики сделайте что-нибудь!

— Ярик? — мы все обернулись и увидели мать Ярослава — Евгению. — Ярик!

Парни отцепились друг от друга. Лоб у Никиты расшиблен, губа разбита в мясо, под левым глазам уже наплывает синяк, а нос видимо сломан.

Ярослав пострадал меньше. Расшибленная бровь и разбитая губа. Он обтер лицо, и напуганно смотрел на мать, за которой образовался и дядь Коля держа за руку малышку Ксюшу.

— Объясни, — хмыкнул Николай. — Почему ты избивал какого-то школьника? А?!

— Пап, — хмыкнул Ярослав, тихо и едва слышно. — Там короче...

Мирослава стояла неподвижно. Руслан и Илья придерживали Никиту под руки, пока мы с девочками мельтешили и доставали из своих рюкзак все возможные салфетки, духи, и воду.

— Ваш сын обещал показать эти фотки моему отцу, — вдруг Мира подняла с земли фотографии и показала их родителям Ярослава. — Мне тут четырнадцать лет и он сфоткал меня, когда я была в ванной комнате.

Тишина. Лишь тяжелое дыхание и легкий трепет птиц.

Оставив парней и девочек на лавочке чуть дальше, я подошла и обняла Мирославу за плечи, молча поддерживая.

— Все в порядке. Ты молодец, — прошептала я, а с моих плеч упал груз.

Так сильно я хотела все рассказать, лишь бы Ярослав получил по заслугам. И наконец-то он получит. От этого мне захотелось улыбнуться, но я сдержалась. Лишь уголок губ дернулся.