Глава 19
Глава содержит сцену 18+
Ночь выдалась мучительной. Я ворочался в постели, не находя себе места. Тело ныло, каждая царапина, каждая ссадина отзывалась болью при малейшем движении. К утру внутри меня осталась только раздраженная усталость.
Я успеваю разобрать почти все пакеты с продуктами, когда раздается стук в дверь. Срываюсь с места и оказываюсь на пороге за секунду.
Джейн стоит в коротких шортах, надетых будто назло, и широкой летней куртке. В руках сумки с вещами. Несколько секунд я просто смотрю, не в силах поверить в то, что вижу. Она смеется, щурится от лучей солнца и игриво наклоняет голову на бок.
— Так и будешь стоять? — голос звучит звонко и легко.
Моргаю, словно очнувшись от забытья, выхватываю у нее сумки и отступаю в сторону, пропуская внутрь. Как только дверь закрывается, все, что было в руках, оказывается на полу. Я не могу ждать ни секунды. Хватаю ее за руку, разворачиваю к себе, и мы оказываемся почти нос к носу.
Сегодня она совершенно другая. Настоящая, свободная, словно все плохое осталось за гранью. Под курткой обычный топ на тонких бретелях, но, черт возьми, на ней он выглядит невероятно сексуально. Отмечаю для себя, что нужно будет сжечь эти чертовы слишком короткие шорты. Но сейчас в них ее ноги выглядят божественно.
Касаюсь ладонью щеки. Она улыбается, и в этой улыбке — все утро, весь свет, весь воздух, который мне был нужен. Ее волосы пахнут иначе. Больше не моим шампунем, а чем-то новым — вишня, ваниль, что-то теплое и обволакивающее. Я закрываю глаза, вдыхаю глубже и чувствую короткий, мягкий поцелуй. Она легко отдается в него, но, стоит мне открыть глаза, тут же выскальзывает из фокуса, повернувшись к кухонному столу.
— Ты приготовил завтрак? — в ее голосе звучит почти детский восторг.
Да она издевается! Не даю ей уйти. К черту завтрак. К черту все. Поднимаю ее, легко, как будто в ней воздуха больше, чем веса, закидываю через плечо и несу в спальню.
— Райан, отпусти! Сейчас же! — она смеется, стучит кулаками по моей спине, но даже не пытается по-настоящему вырваться.
— Как скажешь, — отвечаю, усмехаясь, и с легким движением сбрасываю ее на кровать.
Она отступает назад по простыням, но не отводит взгляда. Я нависаю над ней, опираясь руками по обе стороны ее бедер, и тянусь к губам. Джейн игриво откидывается назад, но я вижу, как ее грудь вздымается быстрее, а дыхание сбивается. Все вокруг становится каким-то зыбким, как будто остальной мир просто растворился, оставив только нас двоих.
Опускаюсь ближе. Плавно, словно замедлено. Наши губы встречаются — на этот раз всерьез. Она отвечает жадно, будто столько всего хранила в себе и теперь, наконец, может отпустить.
— Скучал? — выдыхает она.
— Ты понятия не имеешь, насколько, — отвечаю глухо, целуя ее снова, чуть грубее.
Все внутри будто выстраивается заново. Без тревоги, без бессонных ночей, без чертовой пустоты. Мир снова сводится к одному, единственному моменту — к ней.
— Почему ты не сказал, что вы с папой подружились?
Мы сидим на кухне и едим макароны с курицей — единственное, что я успел приготовить, пока Джейн спала в моей постели. Ну ладно, единственное, что я вообще умею готовить.
— Генри рассказал? — делаю вид, что это не больше чем пустяк, нечто само собой разумеющееся.
— Шутишь? — Джейн улыбается так, будто я получил награду «лучший парень года», но решил повесить ее в кладовке и никому не показывать. — Он в полном восторге! Мы вчера несколько часов обсуждали только тебя. Говорил, какой ты замечательный человек.
— А про Джеймса он что-нибудь сказал? — голос звучит тише, холоднее. Я не могу не спросить. Хочу понять, знает ли, как именно его люди обошлись с ее отцом.
Она опускает взгляд в тарелку, подгибает ногу к себе. Но не от злости на бывшего, которую я ожидаю. Она просто снова уходит в себя.
— Райан, — ее голос звучит тише, почти шепотом. — Я хочу навестить его.
Мир вокруг будто замирает. Она сейчас серьезно? Воздух в комнате мгновенно становится тяжелым, гудящим. Горячим. Я забываю, как дышать. Грудная клетка будто стянута ремнями. Все, что я хочу — сломать что-нибудь, но держусь. С чудовищным трудом.
— Объясни, — голос срывается, звучит жестко, на грани.
— Есть вещи, которые мне нужно выяснить, — говорит спокойно и поднимает на меня взгляд. Правда верит, что я смогу просто взять и позволить ей это?
— Это не объяснение, — почти рычу.
Есть больше не могу. Аппетит исчез, как будто его и не было. Одной мысли о том, что она окажется рядом с ним, достаточно, чтобы по телу прошла дрожь. Он не прикоснется к ней. Никогда больше. Ему не позволено даже смотреть в ее сторону. Я до сих пор вижу тот момент как он держал ее за плечи на кухне, гладил по щекам. Это воспоминание въелось в память, как яд. И я не уверен, что когда-нибудь смогу его оттуда выжечь.
— Нас с ним многое связывает, — тон ее голоса повышается, а мою крышу буквально сносит на этой фразе. — Мне нужно поставить точку. Я не хочу туда возвращаться, не собираюсь этого делать.
— Запереть тебя — недостаточная точка?! — почти кричу.
Проклятье! Я не хочу этого делать, но сейчас мои слова и действия настолько подкреплены эмоциями, что рациональная часть мозга просто в отключке. Встаю с места и хожу по комнате, как зверь в клетке. Хочется что-то разбить, закричать или хотя бы перестать думать, что он до сих пор может считать ее своей.
— Райан, — Джейн поднимается и делает шаг ко мне, но я отступаю.
Пока не могу. Если она коснется — сорвусь окончательно.
— Он для тебя брат? Или что?! — спрашиваю резко. Голос глухой, хриплый. — Потому что я, черт побери, не понимаю. Не понимаю, как ты можешь хотеть с ним встретиться после всего.
Она задерживает дыхание, потом медленно выдыхает и подходит ближе, игнорируя мой отступ.
— Я не защищаю его, — тихо говорит она. — Не оправдываю. Всего одна встреча, мне просто нужно убедиться...
Напрягаюсь, жду, что она продолжит, но что-то меняется в ней прямо на глазах. Лицо замирает, становится холоднее, отстраненнее.
— Забудь, — произносит быстро, будто отменяя собственные чувства. — Прости. Это глупо. Ты прав.
Она улыбается едва заметно. Но в этой улыбке не легкость, а понимание, зрелость, боль. Джейн что-то скрывает, недоговаривает. Я чувствовал это всегда, с нашего самого первого звонка. Неизвестность разрушает, губит. Но опыт подсказывает, если сейчас надавлю, она закроется. Внутри все пульсирует — будто под кожей тлеет огонь, готовый вспыхнуть. Нужно остыть.
— Мне стоит уйти? — спрашивает она. Тихо, почти неслышно.
Кладу руку ей на талию, пальцы машинально сжимают ткань футболки. Я все еще киплю, но уже не на грани. Просто горю — в ней, рядом с ней, из-за нее.
— Нет, — мой голос хриплый, словно выжженный. — Уберешь посуду? Мне нужен душ.
Она едва заметно кивает и выскальзывает из моих рук — мягко, почти бережно. Берется за тарелки. Двигается аккуратно, стараясь не шуметь, будто боится снова разбудить то, что только что почти стихло.
Я смотрю на нее — долго, сдержанно, выжигая взглядом каждое движение, каждую деталь. Потом разворачиваюсь и иду в ванную. Надеюсь, что ледяной душ сможет хоть на время заморозить мою собственную ревность.
Капли воды растекаются по телу, а я не могу собраться. Ее вещи на полке: шампунь, расческа, зубная щетка. Джейн здесь. Она со мной. Моя. Но достаточно одного имени этого ублюдка и внутри срывает предохранители.
Часть ее еще принадлежит ему — это знание прожигает меня изнутри. Не могу делить ее ни с кем. Даже с теми, кто существует уже в прошлом. Одна мысль о его прикосновениях, взгляде, словах и я готов вырвать это из времени голыми руками.
Почему она все еще держится за ту часть жизни, от которой сама же хотела сбежать? Что за разговор ей необходим? Я должен докопаться. Иначе сойду с ума.
Слышу за спиной осторожный скрип двери. Джейн неуверенным шагом заходит внутрь и подходит ближе. Пальцами вытираю запотевшее стекло, словно надеясь яснее разглядеть ее намерения.
— Можно к тебе? — голос звучит гораздо решительнее, чем действия. Когда до меня доходит смысл слов в горле моментально пересыхает.
Слегка отпираю дверцу и делаю воду теплее. Джейн снимает одежду, не спеша, словно по-прежнему не уверена. Движения плавные, она не останавливается. Когда с тела соскальзывает последний клочок ткани, тепло в душе перестает иметь для меня значение — все внутри горит. Как же легко она сводит с ума. Как быстро способна перекинуть меня из ярости в желание, из боли в абсолютную зависимость.
Я подаю ей руку, когда она переступает бортик, и, как только оказывается рядом, закрываю за нами стеклянную дверцу. Капли воды моментально стекают по ее обнаженному телу, обволакивают, бегут на перегонки к самым потаенным изгибам. Мы еще никогда не были так близко в таком тесном пространстве, и это сводит меня с ума!
Осторожно касаюсь ее шеи, запускаю пальцы в волосы, тяну и слегка откидываю ее голову назад. Не хочу быть с ней слишком грубым, но я все еще зол. Внутри меня зверь с диким обостренным чувством собственничества, и мне сложно его сдерживать.
Не тороплюсь покрывать ее тело поцелуями, просто наблюдаю. Как мазохист, словно наказываю себя за свои же слова и поступки. Делаю шаг ближе и опускаюсь к ее лицу. Джейн размыкает губы, но я лишь провожу по ним пальцами, как будто проверяю, есть ли еще во мне силы остановиться.
Капли воды бегут по нашим телам. Джейн смотрит мне в глаза, пытается предугадать следующий шаг, но я сам его не знаю. Во мне нет сценария — только импульс.
Она слегка надавливает ладонями на мою грудную клетку и заставляет сделать шаг назад, Повинуюсь, позволяя ей перехватить инициативу. Ее руки опускаются ниже, скользят по мне вместе с потоками воды. Согласен, отсюда вид лучше. Я прохожусь по ней глазами, пожираю взглядом. Идеальное тело блестит от воды, упругая грудь туманит воображение, влажные волосы раскиданы по плечам. Хочу впиться в нее, прижать к соседней стенке и растерзать прямо здесь, но...
Джейн опускается вниз, вслед за своими руками, оседает до тех пор, пока ее голова не оказывает прямо напротив моего члена. Не успеваю ничего сообразить. Она берет его и проводит по кончику языком. Твою ж мать! Разряд проходится по всему телу с такой силой, что кажется я вот-вот расщеплюсь на атомы. Смотрю сверху вниз, все еще чувствую ее неловкость, неопытность в этом, но стойкую уверенность в происходящем.
Одной рукой она направляет его в рот, а другой гладит меня по торсу, переходит на спину, опускается ниже. Чувствую амплитуду ее движений, чувствую контраст температур, когда она погружает меня в себя и выпускает обратно, чувствую каждый узор на своей плоти, который она вырисовывает языком.
Не могу больше стоять на ногах, вытягиваю руки и опираюсь ими на соседнюю стенку, пытаясь удержаться и не сгореть от наслаждения. Джейн поднимает на меня глаза, смотрит снизу вверх не отрываясь от процесса. Кладу одну руку ей на голову и еще сильнее ощущаю глубину, желание, как она наращивает скорость. Проклятье!
Поднимаю ее на ноги, с силой прижимаю к мокрому кафелю на стене, и она мгновенно отвечает — обвивает меня ногами, будто только этого и ждала. Вхожу в нее резко, не раздумывая, не давая времени найти удобную позу. Стон срывающийся с ее губ звучит как стартовый сигнал для меня — я буквально уношусь в небытие. Больше ничего не держит. Не вижу стенок душа, не вижу ничего вокруг, слышу лишь ее стоны и крики наслаждения, чувствую грудь, прижимающуюся к моей.
Еще немного и ее бедра начинают сокращаться, по телу проходит волна дрожи, ногами она сжимает меня сильнее. Следую за ней практически сразу. Мне хватает всего пары толчков, чтобы отчаянная волна еще недавно душившей меня злобы и ярости самоуничтожилась внутри огромной вспышкой.
Даю нам несколько минут, чтобы прийти в себя и легко, осторожно опускаю ее вниз, слегка расслабляя хватку. На ней следы моих рук — покрасневшие, горячие. Джейн моргает медленно, тяжело, ее взгляд не сфокусирован. Она чуть опускает голову, дыхание сбито, ноги дрожат. Все еще прижимаю к себе, пока ее пальцы ловят капли от воды на моей груди, стирают дорожки, меняют их направление.
Внезапно осознаю, насколько я спокоен. Внутри — тишина. Только что штормил подобно океану, а сейчас надо мной ясное небо, солнечный, прозрачный день. Запускаю пальцы в ее мокрые волосы и приподнимаю за подбородок. Черт! Теперь при каждом ее взгляде снизу вверх я буду терять опору под ногами, сгорать и вспыхивать снова. Улыбаюсь от этой мысли внутри, и Джейн едва заметно выдыхает.
— Люблю тебя, — шепчу, прижимаясь губами к ее лбу.
— Я здесь, Райан, — произносит она неслышно. Водяной шум почти глушит ее голос, но слышу главное. — С тобой. Я больше не уйду.