Глава 18
Я выспался. По-настоящему, как в детстве, когда ничего не тревожит, когда проваливаешься в сон и не всплываешь до самого утра. Без снов, без резких пробуждений, без постоянной пульсирующей тревоги где-то под кожей. Просто тишина внутри и снаружи.
Разворачиваюсь к Джейн и замираю. Ее нет. Простыня рядом холодная. Сажусь, резко, тело все еще гудит от вчерашнего. Вырываюсь из спальни, но почти сразу слышу тихий звон посуды, и тут же в нос ударяет запах кофе. Свежий, горький, настоящий. Улыбаюсь, как идиот.
Она на кухне. В моей футболке, которая сидит на ней чертовски хорошо. Волосы растрепаны, ноги босые, а в руках деревянная ложка, которой она помешивает что-то на сковороде. Хозяйничает уверенно, как будто всегда жила здесь. Как будто все уже на своих местах.
Наблюдаю молча. Просто стою и впитываю этот момент, будто он может исчезнуть, если моргну. Она — моя. Здесь. Живая. Спокойная. Нереальная.
Через пару минут ухожу в ванную, не выдав себя. Возвращаюсь и нахожу ее у плиты, склонившуюся над туркой. Вся сосредоточена на том, чтобы кофе не сбежал. Теплый пар стелется вверх, и я двигаюсь к ней, стараясь не шуметь. Не то чтобы подкрадываюсь, просто не хочу спугнуть это утро.
Подхожу сзади, кладу ладони на талию. Пальцы чуть поднимают футболку, едва касаясь кожи. Утыкаюсь носом в ее волосы и закрываю глаза. Электричество пробегает по позвоночнику, как только она отзывается на прикосновение — мягко прижимается ближе.
— Больше не делай так, — шепчу ей в макушку. — Я хочу просыпаться с тобой каждое утро.
Джейн медленно выключает плиту, двигает чашки ближе и разливает по ним кофе. Я стою сзади, и все, что могу ощущать — это легкое движение ее бедер. Едва уловимое, но, черт, оно пробирает до самой кости. Мой мозг уже рисует, как я поднимаю ее на руки и уношу обратно в постель.
— Я не живу с тобой, Райан. Мы не можем просыпаться каждое утро, — она говорит это спокойно, даже слишком.
Разворачиваю ее к себе. Резко, может, чуть грубовато, но мне нужно видеть глаза. Нужен ее взгляд, чтобы понять, серьезно ли это вообще. Но она действительно спокойна, даже почти улыбается, как будто это очевидно, будто другой вариант даже не рассматривался.
— Ты живешь здесь, — голос уже не мой, слишком напряженный. Злость подступает к горлу и рвется наружу. Если она сейчас скажет, что вернется к Джеймсу...
— Я буду жить с отцом, — выдыхает. Неуверенно, но достаточно громко, чтобы я услышал. — У меня есть дом, Райан. Я не собираюсь тебя стеснять.
Стеснять? Она серьезно? Злость оседает, но не уходит — слово «отец» будто нажало на тормоз. Не понимаю, как она может так спокойно говорить это, словно между нами не случилось целой жизни за последние сутки.
— Прошу, останься здесь, — говорю уже по-другому, тише, ближе. Перевожу руку на ее шею, пальцами касаюсь скулы, оттягиваю губу. Нежно, почти отчаянно.
Если она что-то ответила, я уже не слышу. Все глохнет. Весь мир становится мягким, приглушенным, как будто его замотали в одеяло. Целую ее первым. Без паузы, без разрешения. Как в последний раз: сразу с обрыва — и в свободное падение.
— Райан, — она чуть отстраняется, и мне приходится пережить еще одну внутреннюю ломку — ту, что всегда случается, когда ее тепло исчезает из-под моих рук. — Мне нужно съездить к отцу.
Этот тон. Он не спорит, ставит в известность.
— Съездим вместе, — отступаю, беру кружку со стола, но не отпускаю ее. Левая рука все еще на ее талии. И да, там ей место. Единственное верное.
Но Джейн мотает головой.
— Я сама. Пожалуйста.
Смотрит прямо, честно, слишком уж по-девичьи: глаза распахнутые, ресницы трепещут. Она так просит, что сдержать «нет» чертовски сложно, но внутри все скребет. Тревога, которую я вроде бы оставил позади еще утром, снова где-то рядом, на уровне подреберья. Что, если его брат ищет ее? Что если люди Джеймса все еще представляют опасность?
Я понимаю: ей нужно поговорить с отцом. Это важно. Глубоко вдыхаю. Наверное, пора уже купить машину.
— Тогда вызову тебе такси до самого дома, — бросаю, отступая к коридору. Роюсь в комоде, достаю свой старый телефон. — И держи это при себе.
Когда протягиваю ей его, она меняется. Лицо светлеет, как будто я вручил ей какой-то артефакт из детства. В глазах вспыхивает смех, совсем легкий, живой. И я, идиот, тоже улыбаюсь. Потому что она — чертова волшебница. Только что вывернула меня наизнанку, поставила перед фактом, что уходит, а я стою и улыбаюсь ей в ответ, как будто это все нормально.
Мы быстро расправляемся с завтраком, и впервые за долгое время меня догоняют какие-то простые, бытовые мысли. Надо бы заехать в магазин, пополнить холодильник, если Джейн теперь будет здесь. Освободить место в шкафу под ее вещи. От одного этого по телу расползается спокойное тепло. Кажется даже синяки на груди заживают быстрее.
Когда Джейн уезжает к отцу, мне все равно неспокойно. Чтобы не дать тревоге разрастись, пишу ребятам и договариваюсь встретиться в «Rusty's». Лиама выпишут только к концу недели. А Майк и Зак даже не в курсе, что нам больше не нужно никого спасать. Пусть узнают все лично.
В баре неожиданно многолюдно. Воздух густой от голосов, запахов, легкого перегара. Вижу ребят за уже «нашим» столом и направляюсь к ним. Зак замечает меня первым.
— Мать моя женщина, — восклицает он и широко, насколько может растянуть разбитую губу, улыбается. — Да ты светишься как новый пятицентовик, мать его!
Скольжу взглядом к Майку — у него та же реакция, только с чуть большей задержкой. Хмыкаю и тру затылок. Немного неловко, но в груди тепло. Они правы — я будто снова живой. Эти месяцы был как тень: зажатый, злой, вечно в мыслях.
Заказываю три бутылки пива и, судя по взглядам парней, снова их удивляю. Видимо, привыкли, что я последнее время был не человек, а сжатая пружина. Рассказ начинаю спокойно, без пафоса. Говорю о том, что было до момента, как привез Джейн домой. Все остальное — только мое.
— Охренеть, — Майк опускает голову на руки, будто пытается уложить услышанное.
— Ты, конечно, герой, — Зак сжимает мое плечо с такой силой, что я рефлекторно морщусь — попал прямо в синяк. — Только, мать твою, не лезь больше в такие дела без нас.
— Вы и так сделали чертовски много, когда пошли со мной в дом Джеймса, — делаю глоток. — Я этого не забуду.
Парни молчат, только кивают. Будь они на моем месте, я вписался бы не задумываясь, и они это знают.
— И что теперь? — Майк ставит бутылку на стол и смотрит на нас.
Вопрос зависает в воздухе. С самого утра я постоянно кручу его в голове, но так и не нахожу ответа.
— Думаешь, Джеймса посадят? — Зак кивает на Майка, он у нас всегда был ближе всех к делам этого ублюдка.
— Без понятия, — друг чуть наклоняется вперед, и мы синхронно делаем то же. — Слышал, что Уотклиф уже вылез. Ни одну из ниток к нему не привязали. Дал интервью, все свалил на конкурентов и завистников, как всегда. Его имя даже не фигурирует официально.
Мы переглядываемся. Неудивительно. В случае с ним каждый из нас был уверен в таком исходе.
— А люди Джеймса? — спрашиваю, потому что знаю, ради кого задаю этот вопрос. — Там ведь не всех взяли.
— Думаю, оставшиеся не представляют из себя ничего, — говорит Майк уверенно. — Без него они — пустое место.
— А брат? Кто он вообще такой? Почему мы о нем ни слова раньше не слышали?
— Понятия не имел, что такой вообще существует, — Майк искренне разводит руками. — Даже слухов никогда не было.
Это немного остужает. Беру бутылку, делаю глоток и откидываюсь на спинку стула. Похоже, все правда начинает становиться прошлым.
Мы еще какое-то время зависаем в «Rusty's», перебираем детали, шутим, обсуждаем кто где мог облажаться и как вообще мы все выбрались целыми. Атмосфера странно легкая, даже если кое-кто из нас все еще в синяках.
Только уже когда собираемся расходиться, Зак вдруг тормозит, прищуривается и смотрит на меня с тем самым видом, от которого обычно хочется сразу выдать подзатыльник.
— Что планируешь делать с Джейн? — говорит он с такой ленцой, будто мы обсуждаем, брать ли такос или бургер.
— Не твое дело, — встаю, но успеваю себя выдать — дурацкая улыбка расползается на лице.
— Да ладно тебе, — ухмыляется Зак. — В твоих руках теперь чуть ли не самая красивая девушка в городе. Думаю, мы заслужили личное знакомство. Хотя бы за тот факт, что не свалили в первую же минуту, как все пошло к черту.
— В конце недели Энни собирается устроить что-то вроде «выписки» для Лиама, — встревает Майк. — Пообещала, что без толпы.
Мы с Заком одновременно скептически хмыкаем.
— Вот и повод. Приводи Джейн. Пусть познакомится со всей командой спасения, — Майк пожимает плечами.
Я не отвечаю сразу. Просто смотрю на бутылку, кручу в руках. Мысль неплохая. Похоже, пора научить ее различать по лицам, кто из нас кто.
Когда возвращаюсь домой, Джейн все еще нет. Кладу пакеты с продуктами на кухонный остров и почти сразу ухожу в гостиную. Так пусто. Всего один день вместе и без нее уже неуютно, будто неправильно.
Достаю телефон. Пальцы сами набирают номер. Один гудок, второй. На третьем сердце начинает сжиматься, а тревога предательски наведывается снова.
— Райан?
Выдыхаю. Медленно, почти с шумом. Только что внутри все было натянуто до предела — и вот за одну секунду отпустило.
— Ты долго? — стараюсь держать голос ровным, мягким. Не хочу, чтобы это прозвучало как контроль. Но внутри все горит: мне плевать, как это звучит, я просто хочу, чтобы она вернулась.
— Ну, — она заминается. Уже знаю, что будет дальше. — Вообще, я думала остаться здесь на ночь.
Пауза. Пальцы сами сжимаются в кулак. Кожа ноет от напряжения. Я все понимаю. Правда. Ее отец, их разговоры — это необходимо. Она и так дала мне сутки. Целый день, когда могла бы быть с ним. И все равно... все равно я чувствую, как внутри что-то резко проваливается. Мне хочется схватить, удержать, но я не имею на это права.
— Да, конечно, — говорю мертвым, почти чужим голосом.
— Всего одна ночь, Райан. Я приеду утром, — Джейн слышит все. Чувствует. Словно смотрит сквозь трубку и ловит каждый мой нерв.
Киваю, хотя она этого не видит, и просто отключаюсь. Пакеты остаются нетронутыми. Я даже не помню, что там купил. Открываю ноутбук. Пишу в поисковике: «Подержанные машины». Нужно хоть чем-то себя занять, пока не поехал головой.