Глава 16
Наши дни
Я выхожу из радио-студии. На улице светит солнце. Прохожие снуют туда-сюда, продавец у ларька протирает витрины, машины поднимают пыль, которая без ветра так и висит в раскаленном воздухе. Ничего не изменилось. Ни у кого. Мир все так же крутится по своей оси.
Делаю глубокий вдох, машинально проверяю телефон. Сеть есть, никаких звонков и сообщений. Убираю его обратно в карман и шагаю по тенистой аллее в сторону дома, но, пройдя несколько улиц, все же сворачиваю в сторону. Ноги сами несут меня к остановке. Сажусь в автобус и еду на окраину — в тот самый тихий район, где живет отец Джейн.
Знаю, что он слушал эфир. Я предупредил его заранее и, конечно, заручился согласием. Не знаю, зачем приехал сюда именно сейчас.
Генри открывает дверь после первого же стука и сразу пропускает меня внутрь. Мы проводим в гостиной несколько часов, просто разговаривая обо всем, что приходит в голову, как старые друзья. Он рассказывает о жене, об их семье. Мы оба старательно избегаем темы Джейн, будто молчаливым соглашением оставляя место для будущих событий, связанных с ней.
После нескольких кружек чая и стопки пролистанных фотоальбомов я все же прощаюсь. Мне нужно заехать в больницу к ребятам: Зака и Майка сегодня выписывают, я должен завезти им вещи. Генри понимающе кивает и отпускает меня.
Телефон упорно молчит. Все время — пока я возвращаюсь домой, потом когда заезжаю за Энни, и мы вместе едем в больницу. Тишина. Глухая, давящая. К нашему общему удивлению, меня не попытался найти даже Джеймс. Возможно, он просто не слышал утренний эфир, но наш город не настолько велик, чтобы до него не дошли слухи.
Жду ребят в приемном покое, пока Энни навещает Лиама в палате. Зак и Майк появляются почти сразу. Обмениваемся коротким приветствием — плечом к плечу, без лишних слов. Вижу в их глазах отблески понимания и, возможно... уважения.
Я благодарен им за все. Впервые за долгое время без чувства вины. Никто из нас ее больше не испытывает. Мы всегда действовали вместе, никто не тянул другого за собой, никто никого не заставлял. Это было естественно. Такой у нас всегда был код — негласный и нерушимый. Улыбаемся впервые за долгое время. Просто оттого, что стало чуть легче.
Следующий день начинается с телефонного звонка, который вырывает меня из сна, настигшего где-то под утро. На дисплее имя Майка.
— Я скинул тебе ссылку, глянь, — кричит он в трубку сквозь шум улицы. — Это сегодня в новостях.
Связь обрывается. Я без промедлений открываю чат, нахожу нужное сообщение и запускаю видео:
«Сегодня утром в районе Блэквуда полиция накрыла преступную группировку. В ходе ареста в доме были обнаружены оружие и наркотики. Главарь банды задержан и ожидает предъявления официальных обвинений. По предварительной информации речь идет не только о незаконном хранении, но и о финансовых махинациях, связанных с недвижимостью и уклонением от уплаты налогов...»
Молча провожу рукой по лицу. Перематываю назад: на заднем плане дом Джеймса, его пикап стоит на подъездной дорожке, а на кадрах из участка узнаю нескольких его парней. Ошибки быть не может.
Внутри проносится горячая волна. Открываю комментарии, которых с каждой минутой становится все больше. Так вот почему Джеймс даже не попытался меня найти. Он собирался сбежать, но не успел.
Осознание приходит практически мгновенно. Черт возьми, мы сделали это! Как и сказала Энни — все, что нужно, это резонанс и мы его создали. Даже если этот ублюдок вывернется, откупится, то все равно еще долго останется на карандаше у копов, а значит будет вести себя тихо.
Выдох вырывается с такой силой, что я почти кричу. Облегчение, злость, радость перемешались в один мощный поток. Все было не зря: дело Майка, наши попытки дойти до сути, сделка с Уотклифом, тот чертов налет... Проклятье!
Вскакиваю с кровати и бросаюсь в ванную. Одежда, в которой мы были у Джеймса, до сих пор лежит в корзине — грязная, но еще не загруженная в машинку. Роюсь в карманах джинсов и — вот он. Клочок бумаги, мятый, чуть влажный, но читаемый: адрес и номер. Это должно что-то значить!
Набираю не раздумывая. Гудки. Пробую снова — та же тишина.
Твою ж мать! Быстро возвращаюсь в спальню, натягиваю уличные штаны, футболку, хватаю ключи и вылетаю из дома. Плевать, кто на другом конце — я должен это проверить.
Меньше чем через двадцать минут мое такси останавливается в северной части города. Говорю водителю ждать — сколько бы времени это ни заняло. Оставляю залог, вылетаю из машины и мчусь к нужному дому.
Передо мной крошечное строение, что-то среднее между старым гаражом и сараем. Участок заросший, запущенный, словно давно заброшен. Открываю скрипучую калитку с проржавевшими прутьями и аккуратно прохожу внутрь. Пока не стучусь, не кричу, стараясь разведать обстановку.
Пробираюсь через колючие кусты и, обойдя дом, подхожу к первому раскрытому окну.
— Куда мне теперь, а?! — слышу злой мужской голос, с хрипотцой и замираю.
— Нет у меня идей. Мне, нахрен, вообще не нужны эти проблемы!
Подкрадываюсь ближе и заглядываю внутрь. Вижу рослого мужчину лет под сорок, который стоит у плиты, жарит что-то на сковородке, одновременно крича в телефон. Его движения резкие, лицо напряженное. Он явно теряет терпение.
— Слушай, — голос становится холодным и до боли знакомым. — Приезжай сам и забери ее. Я больше в этом не участвую. Мне плевать!
Он бросает телефон на стол, резко, с раздражением. Через пару секунд добавляет громкости на магнитоле, и тяжелый рок заполняет комнату.
Адреналин вспыхивает в крови так резко, что пальцы начинают дрожать. Джейн. Она здесь. Это чувство почти парализует, но я не даю себе времени на размышления.
Распахиваю дверь так, что она ударяется о стену. В доме пахнет гарью и дешевым алкоголем. На кухне массивная фигура, тот самый человек Джеймса. Он поворачивается, но я не даю ему возможности среагировать: бью первым, грубо, бесконтрольно, но с точностью. От удара в висок, он отшатывается и глухо оседает на пол.
Только сейчас понимаю, как болит все тело — каждое движение будто заново вскрывает еще не зажившие раны, но я не останавливаюсь.
Дом крошечный, всего две комнаты: одна — совмещенная с кухней, другая — в конце коридора. Подхожу к двери, но та заперта. Изнутри ничего не слышно. Музыка на кухне долбит в уши даже через стены, заглушая все вокруг. Выбора нет. Делаю шаг назад и со всей силы выношу дверь ногой. Доска трещит под моим весом и с глухим стуком распахивается внутрь.
В комнате пахнет пылью и затхлостью. У стены — узкая кушетка, напротив — окно, забитое досками с обратной стороны. Джейн вскакивает с места, но тут же замирает. На ней мешковатая толстовка, волосы растрепаны, глаза расширены от шока. Похоже, она не верит в то, что видит.
Я тоже не двигаюсь, не дышу. Несколько долгих секунд мы просто смотрим друг на друга.
— Райан? — одними губами произносит она. В ее глазах страх, надежда и какая-то надломленная радость.
— Пойдем, — стараюсь говорить спокойно, но голос дрожит от бушующего внутри адреналина.
Она моргает, будто сбрасывая оцепенение, затем резко разворачивается, хватает рюкзак с пола и засовывает в него какие-то вещи: телефон, бумажник, зарядку, — все на автомате. Работает молча, быстро, словно боится, что я исчезну, если она задержится хоть на секунду.
— Здесь больше никого? — спрашиваю, делая два шага назад в коридор и осматриваясь.
Она отрицательно мотает головой, и мы идем к выходу. На улице по-прежнему пыльно и душно. Такси все еще стоит у обочины — водитель, похоже, уснул, но вздрагивает, как только я хлопаю дверцей.
— Поехали, — бросаю коротко, и машина трогается с места, унося нас прочь.