Глава 10
1 месяц и 2 недели назад
— Я хочу устроить праздник!
Энни сидит на старом диване в гараже Лиама и с самым искренним выражением на лице пытается убедить его отпраздновать день рождения. Мы же с Майком уже несколько минут наблюдаем за их обменом репликами, порой ощущая себя лишними.
— Зачем? — не сдается Лиам. Голос ровный, почти скучающий, но лишь нам известно — он уже начинает нервничать.
Я знал друга гораздо дольше, чем могла похвастаться Энни. В день своего рождения он никогда не любил лишнего внимания. Помню, как однажды ему попытались устроить сюрприз в кампусе. Все закончилось тем, что мы ели пиццу без него, а он отправился в свою комнату, сославшись на плохое самочувствие. На следующий день, впрочем, выглядел вполне живым — видимо сражался с социальной перегрузкой.
— Тебе нужны положительные эмоции! — заявляет Энни с такой интонацией, будто ставит диагноз.
С трудом сдерживаю смешок. Майк, судя по дернувшемуся плечу, тоже на грани.
— Ну и в чем она не права? — решаю вмешаться и тут же ловлю на себе гневный взгляд Лиама.
— Я возьму на себя все приготовления, — оживляется девушка, словно мой вопрос поставил точку в их занудном споре, и вскакивает с дивана, пружины которого тут же издают неприятный скрип. — Увидимся вечером.
Она легонько касается губами его щеки и исчезает за дверью.
— Ты же ее знаешь, — вскидываю ладони, опережая возможную волну упреков. — Все равно пришлось бы согласиться.
Лиам закатывает глаза, но спорить, похоже, не собирается. В последнее время он заметно расслабился. Это вроде бы хорошо, но ни у кого из нас не было иллюзий насчет Энни. Мы уже проходили это. Просто не хотели говорить вслух. Особенно после той вечеринки у нее дома.
К тому же, отчасти я начинал понимать друга. Когда в душу западает одна-единственная девушка, логика встает на паузу, а эмоции начинают работать на пределе — мозг сам подсовывает тысячу причин, по которым вы должны быть вместе. После того, как я навестил Джейн, скучал по ней так, что временами это становилось почти физической болью. Если бы она ездила к отцу каждый день, то, клянусь, я бы поставил палатку прямо у него под окнами.
Выхожу за порог и сразу вжимаюсь в воротник куртки, прикрываясь от сильного ветра. На улице уже полностью стемнело.
Мы просидели в гараже Лиама несколько часов, болтая о пустяках и будто забыв о реальности. Ни слова о проблемах, ни намека на тревоги, что нависли над нами в последнее время. Только к вечеру, когда глаза начали предательски слипаться, мы нехотя решили расходиться.
Я зарываю руки поглубже в карманы и поворачиваю за угол. Фонари выдают только тусклые пятна света на потрескавшемся асфальте. Шаги гулко отдаются в тишине. Вокруг ни души. Через пару минут выхожу на центральную аллею. До дома остается квартал, и я ускоряю шаг, стараясь не дать холоду пробраться под кожу.
— Опаздываешь? — знакомый голос раздается откуда-то сбоку.
Не успеваю повернуть голову, как резкий удар в бок вышибает воздух из легких. Ребра вспыхивают огнем. Падаю на тротуар, отчаянно пытаясь вдохнуть, но вырывается только хрип. Следом — новый удар. Потом еще. Боль размазывается по телу. Сколько их? Трое? Пятеро?
Пытаюсь подняться, но не успеваю — кто-то наваливается сверху, вжимает меня коленом в асфальт и бьет в лицо. Во рту появляется вкус крови. Виски гудят, в ушах звенит.
— Не дай ему уйти, — снова тот же голос. Холодный. Контрольный.
Не могу понять, кто это, пока меня рывком не ставят на ноги и я лицом к лицу оказываюсь с Джеймсом.
— Не бойся, — ухмыляется он. — Сегодня просто предупреждение. Но, если сунешься к ней еще раз, убью.
Собираюсь ответить, но удары сыплются снова. В глазах плывет. Джеймс больше не участвует — просто наблюдает. Спокойный и до черта довольный собой. Краем глаза вижу, как он потирает костяшки пальцев. Значит, первый удар был его. За Джейн он пришел разобраться лично.
Закрываю дверь, облокачиваюсь о стену и медленно скольжу вниз, тяжело оседая на пол. Не помню, как вообще добрался до дома: каждый шаг давался с усилием, виски гудели, а тело дрожало от злости.
Джеймс серьезно просчитался, думая, что я приму это как должное. Кажется, мое сопротивление его даже удивило. Я старался отвечать точечно: одному разбил лицо так, что кровь брызнула на тротуар, другому, возможно, сломал нос — видел, как он отшатнулся, зажимая его руками. Мои удары были тяжелыми, выверенными. Я не раскидывался ими зря, но против пятерых сорвавшихся с цепи «псов» все было бесполезно. Их кулаки обсыпали меня со всех сторон, глуша каждую попытку подняться. Это было избиением, а не честной дракой. И они бы не остановились, не вели Джеймс им прекратить.
Во рту снова ощущается вкус крови. С огромным усилием поднимаюсь на ноги. Коридор плывет перед глазами пока добираюсь до ванной и хватаюсь за край раковины. Прислоняюсь лбом к холодному кафелю и прикрываю глаза, пытаясь хотя бы на мгновение заглушить боль.
Чувствую, как что-то влажное, шершавое касается моей щеки, и с усилием разлепляю глаза. Сознание словно выныривает из тумана. Я что, отключился? На коленях передо мной Джейн с влажным полотенцем в руках и серьезным сосредоточенным взглядом. Ничего не понимаю. Мы оба на полу в моей ванной: я — прислонившись к стене, она — рядом.
— Как ты сюда попала? — голос выходит хриплым, словно чужим.
Джейн вздрагивает от неожиданности, но тут же заметно смягчается. Ничего не говоря, снова смачивает полотенце в воде и аккуратно проводит им по моей шее. Отворачиваюсь, пытаясь принять реальность происходящего.
— У меня галлюцинации? — неуклюже завожу руку за голову в поисках пробития от удара и одновременно предпринимаю попытку подняться.
— Нет-нет-нет, — сбивчиво говорит она, мягко, но настойчиво прижимая меня обратно к стене. — Дверь была открыта. Я зашла несколько минут назад. Боялась, что придется вызывать скорую, если ты не очнешься. Сейчас позвоню Заку, и мы отвезем тебя в больницу...
— Нет, — мотаю головой и осторожно отстраняю ее руку. — Я в порядке. Зак?
Кажется, смысл ее слов доходит до меня с запозданием. Джейн снова смачивает полотенце в воде и на этот раз садится ближе. Морщусь от боли, когда она осторожно, но с нажимом прижимает ткань к моей левой брови.
— Потерпи, ладно, — тихо говорит она, подаваясь еще ближе, чтобы рассмотреть рану.
Чувствую ее сбивчивое дыхание и сам, не осознавая до конца, кладу руку ей на бедро, притягивая ближе. Джейн не сопротивляется. Еще секунда — и она оказывается у меня на коленях. Я крепче прижимаю ее к себе, обхватывая обеими руками.
Ее дыхание становится прерывистым. Она смотрит мне в глаза, а я не могу отвести взгляда от ее губ. В голове, наконец, наступает тишина. Гул исчезает, виски больше не давит. Я с напором притягиваю ее еще ближе и сам подаюсь вперед.
Джейн слегка размыкает губы, словно пытаясь захватить хоть немного воздуха, которого вокруг нас явно становится недостаточно. Этот жест — последняя капля, срывающая остатки моего самообладания.
Я впиваюсь в них так, словно это единственное, что могло бы сейчас спасти нас обоих. Джейн отвечает — обхватывает мое лицо обеими руками, притягивая к себе, а я только сильнее сжимаю ее бедра.
Мы словно ждали этого поцелуя целую вечность, дольше, чем вообще знали друг друга. Словно все, что было до этого, вело к этой минуте.
Ощущаю, как уношусь куда-то. Больше нет твердого кафеля за спиной, нет ноющих ран, нет ничего, кроме нее и ее дыхания. Мы прерываемся лишь на короткие секунды, чтобы снова поймать воздух и продолжить. Сердце сжимается так сильно, что кажется — я сейчас сойду с ума. И в этот момент Джейн отстраняется.
Делаю последнюю попытку удержать ее, но она мягко кладет свои руки на мои, расцепляет пальцы и отводит в сторону. Проклятье! Отпускаю, но внутри все горит так, что я готов взвыть прямо здесь, от переполняющих грудную клетку эмоций. Лучше бы снова оказался среди подельников Джеймса — клянусь, я бы не сопротивлялся. Та боль ничто по сравнению с тем, что я испытываю сейчас.
Джейн не смотрит на меня. Медленно встает, кладет полотенце в раковину и включает воду. Она даже не оборачивается, когда я с усилием поднимаюсь на ноги. Подхожу и осторожно кладу одну руку ей на талию. Наклоняюсь ближе, медленно убираю волосы назад и оставляю короткий поцелуй на шее. Утыкаюсь лбом в ее плечо — так же, как когда-то о холодный кафель, пытаясь прийти в себя.
Ее тело расслабляется всего на мгновенье, но через пару секунд она снова скручивает в руках полотенце так, словно надеясь выжать из него всю вину за случившееся.
— Прости, — шепчу едва слышно, боясь спугнуть.
Джейн выключает воду, но остается стоять ко мне спиной. Возможно, обдумывает произошедшее. Не знаю. В моей голове сейчас пустота. Бесконечный бег мыслей, преследовавших меня последние месяцы, вдруг остановился, и я хочу замереть в этом моменте на сколько это возможно.
— Все в порядке, — наконец произносит она, но голос выдает волнение. — Нам нужно ехать в больницу. Возможно у тебя сотрясение или сломано ребро. Нужно показаться врачу...
Она тараторит слишком быстро, словно пытаясь замять произошедшее, будто ничего не случилось. Так не пойдет!
— Остановись, прошу, — с небольшим усилием разворачиваю ее к себе и подаюсь ближе.
— Я же сказала, Райан, все в порядке.
— Не в порядке, черт возьми, — от огромного натиска эмоций внутри голос звучит громче, чем следует. — Ты здесь, в моем доме. Как ты вообще узнала где я?
— Отец проболтался ему, что ты приходил. Джеймс мне ничего даже не сказал. Я хотела предупредить как только узнала, но у меня больше не было твоего номера. Позвонила подруге, которая когда-то мне его давала. Она связала меня с Заком. Он дал сперва твой номер, а после, когда ты не брал трубку — адрес. Я примчалась сюда от отца, Джеймс не знает, что я здесь. Мне нужно вернуться, как можно скорее.
Она осторожно поднимает на меня свой взгляд и добавляет еле слышно:
— Обещай, что съездишь в больницу.
Я молчу. Слышу каждое ее слово, но не могу принять ни одного. Она собирается уйти. Вернуться туда, где ей не место — к нему. Кулаки сжимаются сами собой, больше не допуская крови к разбитым костяшкам. Я должен остановить ее, держать, не отпускать, забрать к себе, спрятать. Но стою как вкопанный.
Джейн с тревогой смотрит на меня, будто ждет, что я что-то скажу или сделаю, что приму решение за нее. Но я так не могу. Не имею права.
Вижу перед собой ее лицо — уставшее, полное вины и отчаянья, и понимаю: если потяну за собой сейчас, сделаю не лучше. Я уже создал ей неприятностей. Не хочу быть подобно Джеймсу, хочу стать для нее кем-то другим.
Боль сжимает грудь. Такая же острая, как и та, что разрывала тело пару часов назад. Отстраняюсь и делаю шаг в сторону, освобождая проход.
— Береги себя, — говорю одними губами, потому что голос предательски дрожит.
Она кивает, отводит глаза и решительным шагом уходит прочь. А я остаюсь стоять в пустой ванной, глядя на закрытую за ней дверь, с ощущением, будто только что потерял огромную часть себя.