Глава 9
2 месяца и 1 неделя назад
Мы с Майком сидим в забитом прокуренном баре где-то на окраине города. Здесь пахнет дешевым алкоголем, застарелым табаком и чем-то еще, от чего хочется держаться подальше.
На первый взгляд все даже злополучнее, чем в Блэквуде. Тусклый свет ламп бросает мутные отблески на облезлые, исписанные маркерами стены. Музыка из старого динамика играет с помехами. Мы здесь явно чужие. Слишком чисто одеты, слишком молоды и слишком трезво выглядим, чтобы не привлекать внимания.
— Думаешь, он придет? — спрашиваю у друга, но сам не свожу глаз с парочки типов, играющих в пул в паре метров от нас. Кажется еще немного и недоверие в воздухе можно будет нащупать пальцами.
— Уверен. Мы довольно неплохо поговорили по телефону. Надеюсь, он нам поможет.
— Что ж, опаздывает почти на час. Думаю, еще минут двадцать и можно отсюда сваливать, — бурчу, не столько чтобы получить ответ, сколько чтобы хоть как-то справиться с раздражением. Не люблю зависеть от чужих решений.
Майк лишь молча кивает в знак согласия. В конечном счете наша задача — найти выход из уже существующих проблем, а не погрязнуть в новых. Для этого мы решили прибегнуть к плану «А»: выйти на ребят в окружении Джеймса, которые могли бы поделиться информацией. Майк не ошибся, когда с самого начала вспомнил о Теде. Парень как раз был из тех, кто держался поближе к силе, но не был слишком верен, чтобы пойти за ней до конца.
— Он? — киваю в сторону двери, где появляется щуплый силуэт, застывший на пороге.
На вид Теду не дашь и двадцати. Не удивлюсь, если последний час он уговаривал охранника впустить его, ссылаясь на то, что паспорт забыл дома, а борода просто плохо растет. Видимо, его единственным козырем был высокий рост: с нужного ракурса мог сойти за старшего брата самого себя.
Парень бросает быстрый взгляд в зал, цепляется глазами за меня, потом за Майка. Я буквально чувствую, как его плечи опускаются на пару сантиметров, и он расслабляется.
— Ну, хоть не сбежал, — говорю себе под нос, делая глоток уже теплого пива.
Майк поднимается первым. Спокойно, без резких движений, будто приручает дикого зверька, чтобы тот не дал деру. Дружески хлопает Теда по плечу. Я же выдавливаю из себя нечто вроде улыбки. Больше для виду, поскольку теплоты в ней ноль. Это максимум, на что я сейчас способен.
— Рад видеть, — говорит Майк. — Как ты?
Парнишка бросает на меня косой взгляд, в котором все еще читается легкая настороженность, но вслух отвечает довольно ровно. Они обмениваются парой фраз — типичная болтовня, которой прикрывают настоящие разговоры. Я предпочитаю не лезть, просто жду, пока наконец не слышу то, что уже начинает становиться интересным.
— Я слышал про вашу заварушку, — в Теде словно просыпается привычный кураж. Он откидывается на спинку стула и вытягивает ноги вперед, окончательно расслабляясь.
Похоже, ему даже нравится играть в осведомленного. От подобного у таких, как он, всегда загораются глаза. Я сразу понимаю, почему он оказался рядом с Джеймсом. Теду хочется быть в центре чего-то большого, опасного, как будто от этого сам становится весомее.
— Но детали знает всего пара человек, — продолжает он, лениво оглядывая зал. — Среди наших никто толком ничего не говорит. Ни намеков, ни слухов. Чисто.
— Ожидаемо, — бросает Майк с той ленивой интонацией, которую легко спутать с равнодушием. Хотя я то знаю, он просто играет свою роль — незаметно, но уверенно расшатывает собеседника. — Ну а ты что? Помнится, собирался завязать со всем этим?
Парнишка не меняется в лице, поза остается такой же расслабленной, будто его вообще не касается сказанное. Но взгляд на миг теряет фокус, а в глазах появляется едкая грусть. Быстрая, почти неуловимая. Он трет пальцами кончик носа — резко, как будто пытается стереть с лица эмоции, пока они не выдали его с головой. Но я уже все увидел.
— Думал об этом, — говорит он, и голос становится заметно тише. — Но пока не уверен.
Мы с Майком переглядываемся, и я, наконец, решаюсь вступить в разговор. Пора потянуть за нужную ниточку.
— Возможно, сейчас у тебя отличный шанс, — говорю спокойно. — Пока все внимание сосредоточено на Майке.
Тед косится на меня с пренебрежением. Словно я влезаю не в свое дело. Молчит почти минуту, играет уголками губ, будто примеряет на вкус разные варианты ответа. Он не знает, что уже сделал первый неверный ход.
— Если ты думаешь, что он занят только Майком, — говорит он наконец, с легкой насмешкой. — То весьма ошибаешься. Джеймс ведет больше дел, чем ты можешь себе представить.
Голос у него с той самой издевкой, с которой говорят школьники, впервые побывавшие на «взрослой» вечеринке. Пытается подняться надо мной хотя бы словами. Ну что ж, пусть играет в старших — мне все равно. Курсы по психологии и пару лет общения с уличными шакалами научили меня распознавать такие маски еще на подлете.
— Это точно, — смеется Майк, и я внутренне отмечаю, насколько вовремя он включается. — Этот тип может крутить такие схемы, что порой они легко могли бы соперничать с оборонным бюджетом страны.
Тед хмыкает, стараясь не показать, что доволен. Но по глазам читается: ему нравится быть частью чего-то большого. Особенно когда кто-то вроде Майка будто невзначай подчеркивает его значимость, прибавляет вес.
— Ты почти угадал, — парнишка теряет осторожность с каждым словом. — Через несколько недель состоится сделка, на кону которой сумма практически с шестью нулями.
Вот и поплыл. Стоило чуть приподнять его над землей, и он тут же потянулся к облакам.
— Серьезно? — Майк не сбавляет темп, звучит все так же расслабленно, будто обсуждает баскетбольный матч. — Для нашего «мафиози» вполне солидный куш. Когда это он успел так вырасти?
Я сдерживаю улыбку. Тед заглотил наживку полностью, даже не пытаясь сопротивляться.
— Он связался с людьми выше по статусу, — бросает он, теперь уже с таким видом, будто лично присутствовал на переговорах. — Так что теперь он марионетка. Бедняга трясется над каждым шагом. Если облажается — ему крышка.
Голос парня становится чуть громче, в нем появляется тот самый юношеский задор, когда ты случайно оказался в середине чего-то большого и опасного, но пока не осознаешь, насколько легко можно стать частью последствий. Он смеется беззаботно, громко, будто забыл, что вообще-то обсуждает вещи, за которые в их кругах не просто бьют по рукам.
Встречаюсь взглядом с Майком. В его глазах — краткая вспышка тревоги, слишком мимолетная, чтобы уловил кто-то кроме меня. Он, не меняя выражения лица, продолжает подыгрывать, задает еще пару вопросов, вытаскивая из Теда детали — даты, фамилии, суммы. Я больше не вмешиваюсь, терпеливо жду пока они закончат. Мы и так услышали больше, чем рассчитывали.
Ровно 2 месяца назад
Время словно сорвалось с тормозов. Еще недавно дни казались бесконечными — мы сидели на месте, не понимая, с чего начать. Но стоило наметить первый шаг, и все закрутилось с бешеной скоростью.
Информация от Теда оказалась той самой ниточкой, за которую стоило тянуть. Зак подключил свои связи, пробежался по базе знакомых и довольно быстро выдал имя — Донован Уотклиф. Влиятельный человек, уважаемый бизнесмен, а по совместительству член Ассоциации здравоохранения округа. Серьезная фигура. Не тот, кто станет мараться об уличных дельцов вроде Джеймса.
Когда мы услышали имя, реакция была почти синхронной — глухое удивление и растущий интерес. Что, черт возьми, нашел в нем Уотклиф? Ответ оказался проще, чем хотелось бы: ничего. Эти двое даже не пересекались. Их свел общий посредник, и сам Донован даже не догадывался, кого именно финансирует. Работал через поверенных. Через тех, кто использует язык силы, денег и влияния — тот самый на котором Джеймс отчаянно старался говорить, но все еще путал глаголы.
И да, Тед не соврал — ублюдок и правда ходил по краю. Ошибись он хоть на шаг, и следов от этих людей в деле не останется. Все свалят на него. Целиком. На лице Уотклифа не дрогнет даже мышца.
Для нас это было сродни подарку судьбы. Не нужно копаться в грязном белье Джеймса, не нужно искать доказательства — нужно просто аккуратно пошатнуть сделку, поставить ее под угрозу. А потом выйти с предложением: ты оставляешь Майка в покое, а мы позволяем твоему маленькому бизнесу выжить. Простой выбор для него. И отличная перспектива — для нас.
Кроме информации о партнере Джеймса, Зак нашел еще кое-что. То, о чем я не просил вслух, но постоянно держал в голове — сведения о Джейн. Каждый день мне приходилось напоминать себе, что все, что мы делаем — не только ради Майка. Каждый шаг сейчас играет на общее дело. И на ее освобождение в том числе. Нам действительно удалось нарыть что-то стоящее. С такой информацией можно будет выдвигать любые условия. И я знал, о чем попрошу, когда придет время.
Джейн все это время была полностью лишена связи. Чертов ублюдок не просто забрал у нее телефон, но и запретил использовать мобильные даже тем, кто находился рядом. Люди, приставленные к ней, перешли на рации. Все это походило на абсурд, но увы было реальностью. Настолько глубоко он ее контролировал.
Его одержимость ею все еще оставалась для меня загадкой. Я не мог понять, что именно заставляет его оберегать ее, словно нечто бесценное. Но вот почему Джейн до сих пор не ушла стало проясняться после того, как Зак достал досье.
Они действительно познакомились еще в школе. Только вот знакомство это случилось, когда Джеймс уже заканчивал старшие классы, а Джейн только перешла в них. Три года разницы. Он тогда уже был на виду, самый популярный, уверенный в себе, с налетом дерзости, от которого балдела половина девчонок. Она — яркая, живая, с заразительным смехом и взглядом, полным амбиций. Джейн не терялась на фоне других — она светилась по-своему. Прилежно училась, не потому что это было «правильно», а потому что четко представляла свое будущее, мечтала о колледже, строила планы.
Неудивительно, что ее энергия, искренность и умение быть настоящей затмили всех, кто был рядом. Даже у такого, как Джеймс, не было шансов устоять. Он быстро взял ее «под крыло». Тогда они действительно встречались, как парень и девушка.
Все изменилось с болезнью ее матери. Это было внезапно, как обрыв в идеально выстроенном маршруте. Семья влезла в большие долги, чтобы оплачивать лечение, но оно так и не принесло положительных результатов. Джейн рассказывала мне об этом. Говорила просто, почти без эмоций, но я слышал между строк, как сильно она скучала по маме.
Отец с трудом справлялся с потерей. Работать как прежде уже не мог. И именно в этот момент Джеймс предложил помощь. Он уже начал подниматься: деньги, связи, влияние позволили ему оплачивать часть их долгов. И именно тогда невидимая нить между ним и Джейн стала железной цепью.
Ее страх уйти от него имел вполне материальные корни. Не потому, что она боялась за себя — она была сильной. А потому, что знала: ее уход может стать для отца катастрофой. Именно это по большей мере держало ее рядом с Джеймсом.
По словам Зака, отец — единственный человек, к которому Джейн до сих пор отпускают без сопровождения. И я собирался этим воспользоваться.
Прошло около сорока минут с того момента, как какой-то амбал из окружения Джеймса привез ее сюда — в спокойный, почти стерильно-тихий район города. Здесь жизнь будто текла в замедленном режиме. Ни тебе уличных потасовок, ни подозрительных типов на углу, только редкие прохожие, свежеподстриженные газоны и скрип качелей где-то в глубине двора.
Я наблюдаю со стороны. Стараюсь быть терпеливым, но сердце колотится в бешеном ритме. Даже когда автомобиль охранника неспешно выкатывается с подъездной дорожки и скрывается за поворотом, я не спешу. Жду еще пять минут. Десять. Район остается в той же мертвой тишине.
Кажется, теперь можно. Глубоко вдыхаю прохладный воздух, пробитый запахом мокрой листвы и влажного бетона, и делаю шаг вперед.
В голове тысяча мыслей. Что, если она просто прогонит меня? Что, если успела все переосмыслить, передумала и решила остаться? Нет, мы провели достаточно разговоров, чтобы быть уверенным: она не сдастся, не отступит назад. Мне нужно лишь объяснить ей все, рассказать про Майка, может быть посвятить в наш план, дать ей почувствовать опору.
Я прокручиваю слова в голове снова и снова, не отдавая себе отчета, что уже несколько минут просто стою у двери не решаясь в нее постучать. Проклятье! Заношу руку, и в этот момент кажется, что слышу стук со стороны. То ли сердца, то ли костяшек пальцев о старую, облупившуюся древесину. Пара секунд и за дверью раздается скрип.
Джейн. Ее волосы убраны в высокий хвост, несколько прядей выбились и мягко обрамляют лицо. Большие глаза, пухлые губы, легкий румянец, будто после долгой прогулки. Я вглядываюсь в каждую черточку, будто вижу ее впервые. Молчу. Не потому что нечего сказать, а потому что не могу вымолвить ни слова. Мы просто смотрим друг на друга. Несколько бесконечных секунд, она делает шаг — нет, рывок — и обвивает руками мою шею. Обнимаю ее почти на автомате, будто это самое естественное, что могло случиться. Черт, я не хочу разжимать руки. Никогда. Чувствую, как сердце буквально ноет в груди, вторя этому желаю.
Но всего через мгновенье она отстраняется. Выражение лица меняется: смущение, легкая неловкость. Я понимаю — это был порыв. Все, что накопилось: тревога, напряжение, усталость, страх. Это не «привет», это — выдох, пусть и недолгий.
Она бегло осматривает улицу за моей спиной и одновременно с этим тянет меня внутрь. Щелчок двери за спиной звучит оглушающе.
— Ты сумасшедший? — слышу ее, и волнение волшебным образом отступает.
Так было и раньше, во всех наших разговорах. Голос Джейн каким-то странным образом действовал на меня как якорь. Как антидот от всего этого дерьма, которое нас окружало.
— Если хоть кто-то узнает, что ты был здесь, — она не договаривает. Но этого и не нужно. Все видно по ее взгляду: в нем яркий, обжигающий ужас, прорывающийся на поверхность.
— Нам нужно поговорить. Другого варианта не было.
Джейн молча разворачивается и ведет меня вглубь дома, в гостиную. За широкими окнами, выходящими на задний двор, я замечаю мужчину, неторопливо возящегося с садовыми принадлежностями — ее отец. Если бы я не читал досье Зака, решил бы, что это дедушка. Но знаю, ему всего сорок семь. Просто жизнь забрала от него больше, чем положено.
Девушка огибает небольшой диванчик и опускается на самый его край. Сажусь рядом, оставляя между нами расстояние. В комнате пахнет деревом, каким-то чистым мылом и чуть-чуть пылью. Интерьер простой, как в большинстве старых домов. Но на полках и подоконниках бесконечное множество фотографии. На одной девочка, до смешного похожая на Джейн. На другой молодой мужчина с живыми глазами и женщина — те же черты, та же улыбка.
Джейн прослеживает мой взгляд и чуть улыбается. Однако, почти сразу снова поворачивается ко мне и говорит то, что в целом я полностью ожидал услышать.
— Райан, просто забудь. Не хочу подставлять тебя. Не хочу, чтобы ты рисковал.
Говорит тихо и уверенно, но я слушаю вполуха. Всего через пару минут она все равно узнает правду. Я рассказываю ей все: без прикрас и пауз. Про Майка, про суд и даже Теда. Она слушает внимательно, будто впитывая каждое мое слово. Ребята не хотели, чтобы я посвящал ее в наш план, особенно по поводу сделки. Считают, что это слишком рискованно. Но я знаю, мы можем ей доверять. Так что рассказываю все, что знаю сам.
— Я слышала об этом, — произносит она и почти сразу встает с дивана. Ловлю себя на желании притянуть ее обратно, хотя бы даже потому, что рядом с ней мне легче дышать.
Хрупкая и такая невесомая она начинает ходить по комнате, уцепившись за полученную информацию словно за спасательный круг.
— Джеймс упоминает это имя постоянно, особенно в последние дни. Боже, — она останавливается и прячет лицо в ладонях. — Все зашло слишком далеко. Зачем ему это?
Слышу боль в ее голосе. Ту самую, когда ты отчаянно пытаешься удержать в памяти хорошее о человеке, но в нем уже давно этого нет.
Поднимаюсь с места и подхожу почти вплотную. Аккуратно отвожу ее руки от лица и перестаю дышать, моментально утопая во взгляде. В горле пересыхает.
— Это не твоя ответственность, — повторяю тихо, пытаясь разлепить слова друг от друга и взять, черт возьми, себя в руки. — Мы не отвечаем за чужие поступки. И уж тем более не можем избрать за кого-то его путь.
Джейн не отстраняется. Остается рядом — тихо, уверенно, по-настоящему. И это сводит с ума. Теперь я вижу разницу. Тогда, на той кухне, когда Джеймс бросился к ней, она сжалась подобно струне. Не важно как он с ней обращался, не важно, что говорил. Рядом с ним она надевала «броню», настолько тяжелую, что та моментально приковывала к месту.
Сейчас все было иначе. Здесь, со мной, она не натягивает на себя маску, не втягивает плечи, не смотрит в пол, как будто виновата в самом факте своего существования. Напротив, она расслабляется, готовая утечь в мои объятья. И я держусь из последних сил, не поддаваясь этим чувствам. Потому что хочу, чтобы она решала сама, чтобы каждый шаг был ее собственным.
— Я помогу, — голос Джейн едва заметно дрожит, но в глазах проступает решимость. — Скажи, что я могу сделать?
— Ты не обязана, — отступаю на полшага. Мне важно, чтобы она понимала: я не пришел просить. И не собираюсь втягивать ее глубже.
— Нет, — она мотает головой, будто отгоняя сомнения. — Я хочу, — запинается, с трудом подбирая слова. — Не уверена, что у меня что-то получится, но если есть шанс помочь твоему другу...
Проклятье! Я точно пришел не за этим. Отхожу в другой угол комнаты, провожу рукой по затылку, пытаясь сбросить напряжение. Даже Джеймс, при всей своей маниакальной одержимости, не втягивает ее в свои игры напрямую. И я не позволю.
— Нет, — теперь моя очередь качать головой. — Просто жди, ладно? Я лишь хотел, чтобы ты знала, что происходит.
Подхожу ближе, медленно, чтобы не спугнуть ее решимость, и поправляю сбившуюся прядь у виска. Вижу, как уголки ее губ поднимаются в слабой, почти неуверенной улыбке. Черт! Как же легко мне терять самообладание рядом с ней.
— У нас гости? — хрипловатый мужской голос за спиной звучит неожиданно, и я машинально выпрямляюсь, отступая на пару шагов назад.
В дверях гостиной стоит отец Джейн. Невысокий, поджарый, с короткой стрижкой и легкой щетиной. Взгляд внимательный, но без осуждения.
— Папа! — девушка резко оборачивается. — Это просто старый знакомый. Мы...
Она бросает на меня взгляд, в котором одновременно считываются просьба, страх и отчаянная попытка не выдать ничего лишнего.
— Учились в одной школе, — быстро подхватываю я. — Райан.
Протягиваю руку. Мужчина пожимает ее крепко, с неожиданной силой — так, что сразу отсекаются все сомнения в его возрасте.
— Рад знакомству, Райан, — произносит он, но не успевает сказать больше, потому что Джейн буквально утягивает меня в коридор.
— Он уже уходит, пап, — бросает она на ходу и лишь у порога склоняется ближе и шепчет. — Не стоило называть свое имя. Джеймс и папа поддерживают связь.
Знаю. Черт возьми, я все знаю! Но как сложно просто развернуться и снова оставить ее здесь. Без связи, без шанса услышать голос. Как же отчаянно хочется, чтобы прямо сейчас — снаружи, за стенами этого дома — начался конец света. Метеоритный дождь, потоп, марсианское вторжение — плевать. Лишь бы остаться с ней и не думать о будущем.
— Я вернусь за тобой, — шепчу так же тихо, чтобы нас не услышал отец, и вопреки всем сдерживающим внутри силам, прижимаю ее к себе.