Глава 6
2 месяца 3 недели и 6 дней назад
Уже который час возимся с Майком в гараже Лиама. Вчера я пообещал помочь ему привести здесь все в порядок после продажи машины, но понятия не имел, во что ввязываюсь. Объем работы оказался куда больше, чем можно было предположить.
Пока друг с сосредоточенным видом перетасовывал пригоршни гаек и болтов, разбрасывая их по коробкам в зависимости от размера, я яростно тер пол щеткой, пытаясь совладать с огромным, въевшимся масляным пятном.
Погода выдалась невыносимо жаркой, как будто лето решило прийти пораньше, не дожидаясь календарного разрешения. Воздух в гараже стоял плотный, сухой, пропитанный машинным маслом. Мы распахнули ворота настежь и врубили Limp Bizkit, пытаясь хоть как-то развеять духоту. Изредка делали глотки из прохладных бутылок пива, но даже это не сильно спасало.
Мы почти не разговаривали. Не потому что было нечего сказать — скорее, потому что в этой тишине, под музыку и ритмичный лязг железа, каждый из нас варился в своих мыслях. Странно, но такие простые моменты порой сближают сильнее, чем долгие нудные разговоры.
Не знаю, о чем именно думал Майк, но моя голова была занята предстоящей поездкой к родителям. Утром раздался звонок отца — короткий, деловой, с намерением напомнить, что скоро неумолимо приближается день рождения бабушки. Отпираться не имело смысла. В последний раз я навещал их еще на Рождество. Поэтому просто кивнул в трубку и пообещал быть. Теперь дело оставалось за главным: найти подарок для женщины под восемьдесят, которая, несмотря на возраст, могла бы одной лишь своей категоричностью поставить на место и тебя, и твою жизнь.
Музыка внезапно становится тише, и я поднимаю голову. Майк, прислонившись к стойке у стены, делает глоток пива и лениво кивает в мою сторону.
— Оставь, — говорит он. — Я пытался оттереть его утром. Кажется, оно здесь навсегда.
Выпрямляюсь, глядя на упрямое темное пятно так, будто от моего взгляда оно вдруг может передумать и испариться.
— Предложи Лиаму покрасить пол, — произношу устало и отряхиваю руки.
— Неплохой вариант, — усмехается Майк и впервые за долгое время выглядит действительно спокойным. — Спасибо тебе за помощь.
— Брось, — подхожу ближе, беру свою бутылку со стойки и сажусь на невысокую коробку рядом с ним. — Считай, убил день. Все равно не было планов.
Если быть честным, безделие последних недель потихоньку сжирало меня изнутри. Я не был из тех, кто умеет просто «ничего не делать». Университет закончился в прошлом году, а с последнего места работы я уволился два месяца назад, по собственной инициативе — тогда казалось, что на горизонте начинается новая, более интересная глава.
И правда, мы с парнями всерьез планировали открыть свое небольшое дело. Были даже предварительные разговоры с отцом Зака — он помогал нам накидать план запуска, обсуждали стратегию, делили обязанности. Казалось, вот она — та самая взрослая жизнь, о которой мы мечтали. Свободная, самостоятельная, амбициозная. Но ситуация с Майком будто выключила весь свет в комнате, где мы только начали обустраиваться. Сейчас об этом проекте никто даже не заикался. Будто он существовал в какой-то другой реальности, параллельной той, в которой мы оказались.
Вижу, что приятель собирается что-то сказать, но его прерывает резкий звонок телефона. Один взгляд на экран — и весь тот спокойный, расслабленный Майк, что стоял со мной пару минут назад, исчезает без следа. Не говоря ни слова, он разворачивается и уходит в сторону улицы, за пределы гаража. Не нужно быть гением, чтобы понять, что могло вызвать в нем такую реакцию.
Я встаю с места и, проходя мимо стойки, отключаю старую колонку. Здесь и правда осталось не так уж много, Майк справится. Да и, похоже, сейчас ему нужно куда больше личного пространства, чем помощь с болтами и тряпками.
Направляюсь в дальний конец гаража к ржавому умывальнику. Вода сначала идет ледяная, потом теплеет. Мою руки с упрямством, будто пытаюсь смыть не только машинное масло, но и ту навязчивую тревогу, которая снова предательски расползается внутри. Несколько секунд разглядываю себя в треснувшем зеркале над раковиной. Футболка вся в пятнах, джинсы не лучше. Надо было сразу взять сменную одежду, но я этого не сделал. Впрочем, гараж Лиама всего в паре кварталов от меня — домой доберусь быстро.
— Уходишь? — из уст Майка вопрос звучит риторически, почти как эхо. Кажется мыслями он уже далеко не здесь.
— Да. Продолжим завтра или на днях. Мы почти закончили.
Приятель кивает в знак согласия и благодарности.
— Тоже пойду. Нужно заглянуть кое-куда.
Замираю и всматриваюсь в него чуть внимательнее.
— Мне пойти с тобой?
— Нет, все в порядке. Я загляну к тебе позже.
Перешагиваю порог, не проронив больше ни слова. Иногда нужно уметь отступить и оставить человека в покое.
Снаружи жаркий воздух обрушивается на меня, будто раскаленное одеяло. Солнце уже клонится к горизонту, но зноя меньше не становится. Почва словно пульсирует под ногами, удерживая в себе накопленное за день тепло. Похоже, вечерней прохлады сегодня так и не будет.
Рефлекторно лезу в карман за телефоном — проверить время. Палец скользит по экрану, и тут же всплывает новое сообщение.
«Со мной все в порядке. Ты правда хочешь помочь?»
Останавливаюсь как вкопанный, будто прирастая к раскаленному асфальту. Пальцы печатают ответ быстрее, чем я успеваю обдумать хоть слово.
«Конечно! Созвонимся через час?»
Шумно выдыхаю, получив положительный ответ. Словно нечто огромное, тяжелое, невидимое, но все это время жившее у меня на плечах — наконец скатывается вниз и разбивается о землю.
Добираюсь до дома за двадцать минут вместо положенных сорока. Залпом осушаю бутылку воды прямо из холодильника и почти бегом мчусь в душ. Холодные струи должны были бы прояснить голову, но даже им не удается с этим справиться. Мысли продолжают упрямо скакать, цепляясь одна за другую, спотыкаясь и путая меня самого.
На выходе принимаю волевое решение — хватит. Гоняться за догадками не имеет смысла. И будто в подтверждение этого раздается звонок. Сажусь на диван, включаю громкую связь и прибавляю звук почти на максимум — хоть так пытаясь заглушить бешеный ритм сердца.
— Привет, — она начинает первой. Ее голос звучит увереннее, чем в прошлый раз. Гораздо спокойнее.
— Я действительно переживал, — вырывается прежде, чем успеваю поздороваться в ответ.
На том конце — тишина. Она не перебивает, не уточняет, не просит объяснить. Возможно, просто не придает значения, а может — делает вид, что не услышала. Впрочем, я не успеваю решить, какой из вариантов более вероятен, потому что следующий вопрос сбивает с толку.
— Почему ты все же решил помочь?
Пауза. Не знаю, что я должен ответить. Что знаю, с кем она связалась? Что в курсе, какой Джеймс ублюдок, и на что он способен?
— Думаю, мы не до конца поняли друг друга, — пытаюсь импровизировать, но звучит куда менее уверенно, чем хотелось бы. — Я согласился еще тогда, но ты быстро положила трубку.
— Да... Прости.
— Это был он? — решаю не медлить, чтобы Джейн не начала задавать вопросы, на которые я не хочу или не могу отвечать. — Тот, кто помешал тебе тогда говорить.
— Поэтому ты переживал?
Клянусь, я слышу ее легкую улыбку и, наконец, выдыхаю.
— Ну, от хороших парней редко уходят. А раз мы говорим, значит твой точно не из их числа.
Когда отпускает, врать действительно становится проще. И, строго говоря, это даже не ложь — скорее, завуалированная правда. Но именно та, которую она должна слышать.
— Ты прав, — голос снова меняется. — Мы вместе со старшей школы. Он многое для меня сделал. И, возможно, я даже чувствую себя немного виноватой из-за того, что собираюсь его оставить.
— Тогда, у тебя должны быть веские причины на это.
Джейн молчит. Напряжение ощущается даже сквозь динамик. Представляю, как в этот момент девушка стискивает пальцами плед на коленях или шаркает ногой по полу. Вероятно, она еще не готова раскрывать все и именно поэтому избегает произносить вслух его имя: Джеймса знают многие, даже те, кто никогда не бывал в Блэквуде.
— Мне не совсем по душе его образ жизни, — слова звучат почти шепотом, как будто она сама только сейчас проверяет, правильно ли их сформулировала.
— А что не так? — спрашиваю мягко, хотя внутри все сжимается. Чувствую терзающие угрызения совести от того, что уже знаю о ней больше, чем она успела рассказать. Но стараюсь держаться в рамках.
— Сложно сказать, — она отвечает не сразу. — Я совершенно другая, и он был другим. Раньше. А последнее время мы, как бы это сказать, словно оказались на разных уровнях.
— Джейн, — перебиваю ее. — Ты должна быть честна со мной и говорить прямо. Иначе просто запутаешь саму себя. Я чувствую, что тебе не просто подобрать слова. Могу предположить, что ты беспокоишься о своей безопасности. Но я здесь чтобы помочь тебе и только.
Вот она! Та грань, которую я пытался обойти стороной, но все же переступил. Прошу ее быть откровенной, убеждая в безопасности и доверии, которых сам не могу по-настоящему гарантировать. На долю секунды мне хочется, чтобы она просто повесила трубку и исчезла. Чтобы все осталось в рамках возможного, но не случившегося. Но вместо этого:
— Его зовут Джеймс, — она сознается гораздо раньше, а голос звучит куда увереннее, чем я ожидал. — Наверняка ты о нем слышал.
— Не знал, что у него есть девушка еще со старших классов, — чувствую, как горло пересыхает, но это была правда.
Джеймс никогда не был тем, кто останавливается на одной. Каждый раз рядом с ним оказывалась новая пассия, готовая поверить, что именно ей удастся его изменить. Для них он был тем самым «плохим парнем»: уверенным, притягательным, с нужными связями и взглядом, в котором опасность соседствовала с обаянием. А среди малолеток он и вовсе был легендой — образ, обросший слухами и восторженными вздохами.
Когда Зак рассказал о Джейн, то первое, что я испытал это чувство полного отрицания. Не может быть, чтобы хоть кто-то терпел подобное. Но чем глубже я погружался в наш разговор, тем отчетливее понимал: ее решение обратиться ко мне не было импульсом сломленной личности. Она трезво оценила, где оказалась. И, вместо того чтобы закрыться, решила искать выход.
— Все сложно, — слышу короткий, но натянутый смешок. — Сейчас мы друг для друга скорее как брат и сестра. Он был рядом, когда не стало мамы, а теперь помогает мне заботиться об отце.
Молчу. Это первый раз, когда кто-то говорит о Джеймсе иначе, чем с презрением или опаской. Никогда бы не подумал, что в нем может быть что-то человеческое. Слишком многое говорит об обратном. Зак не раз упоминал, что если Джеймс и способен на сочувствие, то только по отношению к одной единственной девушке. И вот теперь я слышу это собственными ушами — и все равно не могу принять.
— Дай угадаю, — Джейн словно читает мои мысли. — Тебе не верится, что кто-то может так отзываться о нем?
— Ну, — прочищаю горло, давая себе пару лишних секунд, чтобы подобрать слова, — Слава у Джеймса... другая. Я бы скорее поверил, что он держит тебя насильно. Что может ударить, запугать, навредить. Но ты, несомненно, знаешь его лучше. В прошлый раз ты сказала, что уйти будет не так просто. Ты говорила о своих чувствах? О вине?
— Нет. Он не отпустит меня. Возможно, в какой-то мере ты прав, полагая, что он держит меня насильно. Я не сижу в комнате прикованная цепями, но... — она замирает, словно взвешивая, насколько далеко может зайти в откровенности. — Мне нельзя никуда выходить без сопровождения его людей, нельзя с кем-либо говорить и контактировать.
Не отвечаю, просто слушаю. Позволяю ей выговориться. Хотя чем дальше, тем яростнее в моей груди пульсирует обжигающая злость к этому ублюдку.
— Тотальный контроль начался в конце прошлого года, — продолжает она. — Когда я сообщила, что хотела бы уехать в другой город, учиться. — снова пауза. — Он говорит, что я самое ценное, что у него есть.
Она замолкает, и на мгновение в комнате становится слишком тихо.
— Ты еще здесь? – короткий вопрос выбивает почву у меня из под ног, заставляя вернуться в реальность. И мне приходится нарушить молчание.
— Да, — отвечаю хрипло. — Я здесь.
— Мне нужно идти. Продолжим завтра?
Киваю в ответ, не в силах произнести ни слова. Чувствую, как внутри пульсирует злость, как она теснит грудную клетку, пытаясь вырваться наружу. Джейн видится мне невероятно стойкой, сильной, способной вынести больше, чем кто-либо другой, но одновременно хрупкой и ранимой. Джеймс использует ее, манипулирует чувствами и находит способ держать на привязи. Почему, несмотря на все это, она все еще остается там?
— Да, давай в это же время, — делаю паузу, понимая, что теперь точно не смогу пройти мимо этой истории. — Думаю, что знаю, как тебе помочь.