глава 36
Мы подъезжаем к небольшой забегаловке со слегка потрепанной вывеской: «пальчики оближешь». Не помню, чтобы раньше я бывала в этом районе. Людей здесь не так много, так что мы паркуемся прямо напротив небольшого здания.
– Вывеска не лжёт, - говорит Чимин, когда стягивает с головы шлем. Его волосы успели взлохматиться. Он проводит по ним рукой, слегка взъерошивая их. – Тут готовят самый вкусный рамён во всей Корее.
Юнги молча снимает свой шлем, вешая его на ручку.
– Скорее! Я уже чувствую, как мой желудок переваривает самого себя. - Чимин первым заходит в заведение, а я, как и все последние разы не могу справиться с ремешком дурацкого шлема.
– Дай мне, - не успеваю я убрать руки, как Юнги накрывает их своими большими ладонями, одним движением освобождая меня от тугого ремешка. – Идём.
Я заторможенно киваю, вешаю шлем на свободную ручку байка и спешу за ним к закрытой стеклянной двери, запотевшей от декабрьского холода.
В помещении, на удивление, очень тепло. Я не совру, если скажу что тут теплее, чем у нас с Туёном в квартире. Мы замечаем блондинистую макушку Чимина в самом конце, сидящем на полу и греющим свои маленькие ладошки у печки, что стоит рядом с нашим столиком.
– Я уже заказал нам троим рамён и овощные роллы, - сообщает он, когда мы с Юнги садимся напротив него. – Ханбёль, ты пьёшь зелёный или чёрный чай?
– И то и другое, - я киваю, снимая ранец с плеч и развязывая шарф на шее. Достаю очки из переднего кармана ранца, сажая их на переносицу.
– С очками ты выглядишь взрослее, - вдруг говорит Чимин, и я слышу, как тихий смешок срывается с губ Юнги, сидящего рядом со мной.
– Да, - я натянуто улыбаюсь, все ещё слыша, как смеётся Юнги. – Ты не первый, кто говорит мне об этом.
– У тебя красивая форма лица. - спокойно говорит он, рассматривая меня и продолжая греть ладони. – Они тебе идут.
Я удивлённо смотрю на него, а приступ смеха Юнги, кажется, прекратился.
– Спасибо, - я неловко улыбаюсь, поправляя очки.
– Уверен, и это тебе уже говорили. - говорит он, но смотрит он не на меня, а на Юнги. Я вспоминаю день, когда Юнги впервые пришел заниматься ко мне домой. Я прокручиваю в голове наше занятие и вспоминаю его слова: «Мне нравится, как ты в них выглядишь.»
Юнги откашливается в кулак. Кажется, он тоже вспомнил.
– Наша еда, должно быть, уже готова. Пойду принесу, - он встаёт с места, оставляя нас с Чимином наедине.
Над нами нависает неловкая тишина в которой Чимин неотрывно разглядывает меня, от чего я чувствую себя ещё более неловко. Я ёрзаю на месте, не зная, куда себя девать.
– Я переживал за него всё это время, - внезапно признаётся Чимин, разглядывая свои ладони. – Но, кажется, напрасно.
Я перестаю двигаться, замирая на месте. Я поднимаю взгляд на уже мягко улыбающегося Чимина.
– Что ты имеешь в виду?
– Он изменился, - говорит Чимин всё ещё улыбаясь. – Думаю, это ты его изменила. В лучшую сторону.
Я не спускаю удивлённого взгляда с Чимина, пытаясь вспомнить, где я могла уже слышать эти слова.
Бабушка Юнги. В день, когда мы обедали у них дома. Юнги тогда подавился и ушёл за стаканом воды, оставив нас наедине. Даже выражения их лиц одинаковы - улыбки, от которых становится тепло на душе.
– Я рад, что в его жизни наконец-то появился такой человек, как ты. - он прикладывает ладошки к холодным щекам. – Видеть его счастливым делает счастливым и меня.
– Разве Юнги выглядит счастливым? - вырывается у меня, а Чимин смотрит на меня так, как если бы я спрашивала его, желтое ли солнце на самом деле.
– Ты только посмотри на него, - он кивает мне головой за спину. – Он весь светится от счастья.
Я оборачиваюсь. Брови Юнги немного сдвинуты к переносице, взгляд сосредоточен на подносе в руках. Губы поджаты в тонкую линию, а кончик носа все ещё красный из-за холода.
– Пришлось стоять в очереди, - говорит он, ставя поднос на стол. – Надеюсь, лапша ещё не успела разбухнуть.
Он садится рядом, протягивая каждому из нас палочки. Пододвигает к себе одну из тарелок, отсоединяет палочки друг от друга и принимается за еду.
– Кушай, Ханбёль, - просит Чимин, и я пару раз моргаю, словив ещё и взгляд Юнги на себе.
– Спасибо, - я слегка киваю, пододвигаю к себе последнюю оставшуюся на подносе тарелку, повторяя за мальчиками.
Следующие минут пять мы молча уплетаем наши порции рисовой лапши. Помимо нас в зале ещё несколько человек: парочка студентов, сидящих в двух столах от нас, парень, одиноко сидящий у окна и две школьницы средней школы. Тишина, в которой слышно только то, как ударяются палочки об одно посуды и отдалённое хихиканье девочек, на удивление, успокаивает. У меня возникает странно чувство, будто всё именно так, как должно быть. То, что я согласилась пообедать с ними - я приняла правильное решение.
– Совсем из головы вылетело, - говорит Чимин, когда переводит взгляд с экрана телефона на нас. – Мне пора.
– Куда это ты намылился? - спохватился Юнги, глядя на него из под чёлки.
– У меня есть неотложные дела, - он отодвигает от себя пустую тарелку, делает глоток чая, вставая с места. – Я пойду. - он надевает куртку, поворачивая голову ко мне. – Мне была приятна твоя компания, Ханбёль. Ещё увидимся.
– Взаимно, Чимин. - улыбаюсь я, инстинктивно поправляя очки.
– До встречи, дружище, - Чимин пару раз хлопает Юнги по плечу, прежде чем оставить нас одних.
– Идиот, - отвечает Юнги уже в пустоту, ковыряя лапшу палочками.
Я принимаюсь разглядывать его. Его длинная челка почти доходит ему до глаз, а проколов в ушах стало ещё больше, чем раньше. Его губы измазаны в масле и в свете ламп они блестят, как если бы он намазал блеск для губ. Острая линия челюсти сжата. Желваки на его лице ходят ходуном.
Кажется, он почувствовал, как я пялюсь на него, потому что в следующую секунду он поворачивает ко мне голову и давится лапшой. Удивительно, как она не вылезла у него через нос.
– Что ты делаешь? - спрашивает он, откашлявшись, окидывая меня подозрительным взглядом.
– Ты счастлив? - вместо ответа выдаю я, чем ввожу его в большой ступор.
– Что?
– Чимин сказал, что ты выглядишь счастливым, - объясняю я, неосознанно придвигаясь ближе. – Так ты счастлив?
– Единственное, что я сейчас испытываю, так это дискомфорт. Ты нарушаешь мое личное пространство, - он выгнул правую бровь, а я только почувствовала его тёплое дыхание на своей щеке.
– Прости, - быстро извинилась я, отодвигаясь как можно дальше.
– Ты спрашиваешь, счастлив ли я? - он переводит тему, за что я ему благодарна. Я киваю. – Прямо сейчас я, действительно, счастлив.
На долю секунды я верю, что сейчас он добавит, что-то вроде: «я счастлив, благодаря тебе» или «с тобой я чувствую себя счастливее», но вместо этого он говорит:
– У меня полный желудок, и прямо сейчас я смогу поехать домой и проспать аж до самого вечера. Разумеется, я счастлив. - он делает глоток чая, смотря на меня. – Хочешь чего-нибудь сладкого?
Почему я ожидала услышать от него... признания? Это потому, что Чимин и бабушка Юнги уверили меня в том, что я делаю его счастливее? С чего вообще они это взяли?
– Нет, спасибо, - я надеваю куртку, вешаю рюкзак на плечи. – Я думаю, мне тоже уже пора на работу.
– Я тебя подвезу, - тут же спохватился он, повторяя мои действия.
– Не нужно. Поешь десерт, - предлагаю я, уже встав на ноги.
– Поедим его вместе в следующий раз, - он проходит между столами, а когда замечает, что я не иду, то подзывает меня к себе рукой. – Ну же, идём.
Я хватаюсь за лямки портфеля, улыбаясь. Мы поедим десерт вместе, в следующий раз.