Вария Ажур

Глава 50. Когда-то дело близилось к финалу.

***Аня

Девушка, погружённая в темноту своих мыслей при жизни и утонувшая с головой в тени смерти после неё. Она больше не думала о близких, родственниках. Все, кто её интересовали – она сама. Так было всегда, даже когда сердце в груди всё ещё билось, голос её не был хрип из-за голода, живот не прилип к спине, а конечности не перестали подниматься без из лишних усилий. Полная противоположность французской крысы, как её называли. Многие одноклассники дружили с Аней, зная, на что идут. Взамен от неё можно было получить лишь иллюзию взаимного уважения и, увы, сама она ничего с этим сделать не могла. Плевать на всех в округе ещё не значило, что чужое мнение ей не важно. Жить в обществе, которое с самого начала хочет от тебя лишь чтобы ты подходил под его стандарты. А потому Аня сразу поняла, как всё устроено. Потому что не думала ни о ком кроме себя и том, чтобы подняться в глазах общества ещё больше, она презирала всех, кто отличался от других, потому что так было нужно, потому что иначе уже ты перестанешь подходить под чужие стандарты.

Сама она и не замечала, что была врознь от общества с самого начала, пока ей не тыкнули на это пальцем, чем нанесли удар на глазах у всех. Все её недостатки скрывались харизмой, независимостью и статусом, который она приобрела вместе с тремя подругами. Две из них – такие же одиночки, как и она, прикрывающие свои недостатки, прикрываясь друг другом. Лишь одна из них отличалась искренностью и желанием не получать от общество не похвалу или остаться её часть до последнего, а гарантировать это тем, кто питался лишь этим. Тем, кто без общества не осознавая смысла собственного существования. Она не подходила под стандарты по многим критериям и была отличной мишенью изначально, однако, как по удаче, попала под крыло тех, кто делал, объединившись, стать одним целым, стать неприступными.

Вместе они могли противостоять любым невзгодам, однако, стоит одному отдалиться, и на помощь к нему никто не побежит. Потому что они лицемеры, что хотят лишь спрятаться друг за другом. И плевать, что без одного тепла получаешь меньше, обнимаясь и греясь у одного костра, чтобы не погибнуть от холода. В их же случае они были стаей волков, которые вместе могли устоять перед другой, хоть и более большой. Потому что у стаи общества зуб наточем на волков одиночек.

Пока четвёрка подруг держалась вместе – никому никто не угрожал. Однако стоило кому-то, любому из смелых изгоев, которые были до того несчастны и истерзаны жизнью, что их и стая не спасала, указать пальцем на недостатки Ани, как остальные волки её стаи тут же стали защищаться, дабы не стать целью, вместе с нею. Самый действенный способ – не просто отступить, показав свой страх и слабость, тем самым упасть в глазах общества до слабой стаи, не способной защитить себя, а пойти в нападение первыми, только больше отгородив себя от зубов общества. Так они и поступили.

Кто же знал, что вместе с Аней, от окрепшей своей выходной стаи, о делится и другая девочка. Ею оказалась Тоня. Она встала на защиту подруги, пожертвовав собой. Она стала вторым изгоем, в то время как главный виновник распада стаи преспокойно продолжал своё никчемное существование. Другие два волка ещё держались вместе, лишь нажившись на ситуации, и окрепнув. И за это упрекнуть их было нельзя. Аня сама такая, могла их понять. Только вот выгоды в действии французской крысы она так и не увидела, от чего только больше на неё обозлилась.

Аня не видела доброты к себе со стороны Тони, будучи поглощённой ненавистью к Варии Ажур. Стоило ей переехать, а мысли о французской крысе, слабейшей из слабой стаи, посмевшей свергнуть с поста Аню, всё не пропадали. Не справедливо. Не справедливо. Её все ненавидят, как и её друзей. А Аню любили все, она просто хотела остаться уважаемой обществом. Однако Ажур, оставшись целой и невредимой, будучи почти беззащитной, сбила Аню с её места в верхушке общества. Аня ненавидела её, а времени на то, чтобы заметить Тоню, просто не оставалось. Она и не заметила, как изменила Тоню в худшую сторону своей одержимость вернуться в то общество и унизить в его глазах Варию Ажур.

Тоня тогда прилипла к Ане по неизвестным ей причинам. Она выслушивала все её жалобы, даже за сотни километров от себя. Наблюдала издалека за тем, как Аня губит себя, ненавидит свои недостатки, одержимо пытается избавиться от них, изматывает себя, убивает. А на один вопрос о том, почему Тоня всё ещё с ней общается, она отвечала просто: «Ты моя подруга». А в другие же разы, когда повторять это уже не было смысла, она отвечала иначе: «Если тебе не нужен никто, то пойми, что кому-то ты нужна такая, какая есть. Так что перестань убиваться». Ане балл сложно представить, что кто-то может настолько ценить человека, что идти с ним через всю грязь. Хоть она будет по колено, хоть её придётся грести ногами. От этого она не получала никакой выгоды, просто оценила и уважала. Другой причины Тоне и не нужно было. Аня не могла понять это при жизни. Благо, после смерти её разум всё же прояснился.

В мести ведь тоже нет никакой выгоды, – говорит кто-то. Аня так не считала. Месть ублажала душу, успокаивала изнутри. Она могла упокоить беспокойную душу. Так Аня думала, когда вместо своего дома, очнулась в Агурзк-Йай. Потому что хорошо помнила место, в котором был смысл её жизни, как узнала позднее, наблюдая за своей целью. Запугать, заставить страдать, потом убить голыми руками. Стоило Ане узнать о том, что Ажур была обречена изначально, её существование уже стало на долю проще и спокойнее.

Закончить дело Аня так и не смогла. Ажур дала вполне понятное объяснение того, почему пытаться убить её – риск растянуть её жизнь более, чем до осени.

***Стас

Пробные экзамены были пройдены. Подонки наконец взялись за ум и справились с пробником, благодаря чему хотя бы получили допуск к ЕГЭ, что уже не могло не радовать. Ева могла ненадолго запоминать информацию большими объёмами, Артём всегда был хорошо в математике и мог похвастаться долговременной фотографической памятью. Как пробник сдала Варя, Стас понятия не имел. Просто зазубрила? Или же она всегда была способна на качественную учёбу? Просто не хотела это выдавать, да и сама по себе не желала блистать бесполезным ей навыками. Учитывая её ненависть к школе, это можно было считать за правду.

На время самого экзамена Стас всегда находился рядом с Варей, чтобы нашептать ей на ухо правильный ответ, если вдруг это будет не обходимо. Однако этого не потребовалось. Оно и к лучшему – Стас не хотел объявляться перед ней, всё ещё частично ненавидя девушку за её решение. Тем не менее экзамены были сданы, планы Подонков недальновидны, а мечты одной из них сломлены.

Что нельзя было сказать о Еве и Артёме, которые за то время настолько сблизились, что позабыли о было как о было сне. С не малым трудом, но Еву всё же удалось излечить от её гнусного диагноза. Семья Ажур и Своровых стояли за неё горой, узнав о том, что её отец, якобы, исчез и не вернулся. Разыскивать его, разумеется никто бы и не взялся. Мир о нем не знает, у него давно нет паспорта и личности, о нём никто не беспокоится, по нему никто не оскорбил. Их волновала лишь Ева, для которой они стали роднее, чем её реальная семья, давно прогнившая под землёй. Ева выглядела счастливой, как и Артём, о статусе которого постепенно забывали.

Оказалось, что выгонять Артёма из Банды Яну было ни к чему. Он не видел в этом никакого смысла, так как относительно ничего плохого он не сделал, никакого прав да не нарушил, учитывая, что там их и не было. Из Банды вообще никого и никогда не выгоняли, как выяснилось позднее. Её члены либо уходили сами, либо, как в случае с Максом, проигрывали какой-то спор, из-за которого уходили из неё не по своей воле. Таким образом Артём остался помогать с организацией выпускного, который должен был состояться в то время, когда все школьники уже покончат с экзаменами и как следует после них отдохнут. Дата была назначена на первое июля. В это время все отбывали своё последнее время в их родном поселении перед тем, как уезжать в более крупный город и начинать там новую, взрослую жизнь. Этот день обещал быть грандиозным.

Подонки стали больше времени проводить вместе. Первое время Варя выглядела всё такой же равнодушной ко всему, даже в разы безразличнее, чем до этого. Будто она действительно не испытывала никаких чувств от того, что её друзья сейчас счастливы и всегда на веселе. Всё же иногда блеск в её глазах просматривался… В как могло быть иначе? Она любит и ценит Подонков. В учитывая, что проводит с ними последние дни своей жизни, не могла оставаться спокойной, когда с каждым днём осень приближалась, подобно призраку, шепча ей на ухо всё самое неприятное. С каждым новым днём Варя всё меньше похожа на ту Ажур, с которой он был знаком. Всё больше эмоций, всё больше радости от мелочей. Это замечали все, ни только Стас и Подонки. Вся семья Ажур смотрела на странную улыбку на лице Вари, возникающую в любой момент, будь то смешной момент в фильме или не менее забавные капризы Димы, которые ранее её до смерти раздражали.

Что уж говорить об одноклассниках, которые, может, уже и приняли то, что главный подонок повзрослел, а Ева перестала вести себя как потаскуха, но вот привыкнуть к улыбками французской крысы было выше их сил. Постоянные перешёптывания, что о самих Подонках, что о ситуации с Имбировой, семья которой выплатила огромный штраф в размере тридцати пяти тысяч. Шуму было много, так же, как и тем для обсуждений и поводов, чтобы распускать слухи, поддерживаемые неопровержимыми доказательствами.

Официальный школьный выпускной прошёл, казалось бы, совсем скупо. Хоть семья Клопчатого и обеспечила шикарный банкет, ничем примечательным, на фоне типичных вечеринок в Клопчатом подвале, он не отличался. За свою смерть Стас видел четыре выпускных. Но так ни разу и не побывал на своём. Он не выходил к директору под громкие аплодисменты, не держал в руке диплом. Не танцевал на школьном балу и не жал в последний раз учителям и одноклассникам руку.

Пусть всё это было ему суждено, однако не в этой жизни. Так или иначе, в этой жизни он хотел лишь одного. Оставаться рядом с Варей. До самого конца...