Глава 49
Глава 49. Когда-то в конце учебного года.
***Стас
Через время Подонки ушли. Варя продолжила уборку в комнате. К слову, она – единственная часть дома, которую не пришлось убирать перед приездом семьи домой. Никто ни о чем не догадался. Даже Николас ни сказал и слова про беспорядочно расставленные книги, видимо, сделав какие-то свои выводы. Сообщать о паре разбитых кружек тоже не пришлось – их отсутствия просто не заметили из-за количества посуды.
Ажур посадила плюшевого зайца на полку, после чего послышался крик Димы:
– Я гулять!
Раньше он никогда не оповещал кого-либо о том, куда направляется. Но разве когда у тебя впервые за долгое время появляются друзья, об этом не должен узнать весь мир? Именно такие мысли обычно и посещают людей, как только в их жизни случается что-то грандиозное.
Дима ушёл, а значит и Миша тоже. Никого из родителей дома не было. Не смотря на то, что был выходной, у всех появились свои планы. Отец и дядя Вари уехали в командировку сразу, как приехали домой. А Ирина Ажур уже наверняка сплетничала с мамой Артёма в гостях у Своровых.
Стас появился перед Варей, как только она закончила уборку. Она даже не изобразила удивления, а лишь спокойно подняла на неё глаза. Совсем пустые, не выражающие более ничего.
– Ты не рассказала им, – сказал он, как факт, на что та лишь еле заметно кивнула и упала на кровать. Приподнявшись, Варя достала из заднего кармана то, за чем, видимо, и ходила в магазин. Она взяла из пачки одну сигарету, зажала её между губ и подожгла зажигалкой.
– Ты куришь? – вскинул брови Стас.
– Так заметно?
– Варя, почему ты им не сказала? – строго вымолвил Стас. Больше всего он опасался её ответа. Однако та лишь промолчала, оставляя Стаса в ещё большем недоумении. Он чувствовал, что его терпение кончается. Раздражение зарождалось в вечно спокойном Стасе. Он сел к Варе и начал со всей строгостью разглядывать её беспрестанное лицо. Губы её то разжимались, то сжимались, не давая вдохнуть сигарету целиком. Редкий дым плыл в воздухе, испаряясь почти сразу же, а её карие глаза смотрели куда-то сквозь Стаса.
– Ты ведь ненавидела вкус дыма, разве нет?
– Нет, – легко ответила она. – Просто после того, как умер Миша, я хранила обещание, что не стану связываться с ними. А ещё я давала обещание не плакать.
«Она не сдержала его» – мысленно закончил за неё мысль Стас.
– Ты могла рассказать Подонкам.
– Могла, – согласилась Варя, всё ещё смотря на Стаса, лёжа на спине.
– Неужели ты реально умереть решила? – спросил он то, что боялся спрашивать.
Варя вздохнула очередную порцию дыма и выдохнула так, что дым полетел прямо в лицо напротив. Стас лишь прикрыл глаза, ожидая, когда он рассеется. Варя положила голову на бок, глядя куда-то в стену, сигарета во рту всё ещё догорала. Её вялый взгляд блуждал по комнате, пока Стас агрессивно не схватил её за подбородок. Он направо её взгляд на себя, вернув голову в исходное положение, и вы дёрнул изо рта сигарету. Она покатилась по полу, разок мигнула и мигом потухла. Варя проследила за ней, после чего сказала:
– Не делай так. Из-за этого Миша умер.
– Варя! – перебил её Стас. – Зачем?
– Что зачем?
– Хватит дурочкой прикидываться. Не веди себя так. Верни обычную Варю. Нормальную Варю. Которая всё осознает и понимает смысл своих действий.
Она поднялась на локтях и приняла сидячее положение, оперившись о стену. Стас немного отполз, чтобы дать ей это сделать, и заметил, как его руки начинают тускнеть.
– Потому что ты умираешь из раза в раз.
– Да причём здесь я?!
– Ты больше не улыбаешься.
Стас неосознанно замер, не ожидая такого заявления.
– ... Да потому что мне тошно от своей улыбки! – повысил тон он, и Варя едва заметно дёрнулась. – Каждый раз, когда я падаю, то чувствую, как она застывает на моем лице вновь и вновь. Мне легче подавливать рефлексы души, чем это! Я не хочу больше улыбаться, потому что теперь я мёртв. Я не живой, я не наивный Стас, который думает, что сможет всех спасти и остаться невредимым. И сейчас я пытаюсь донести это до тебя. Варя! – всё это время девушка напротив выглядела беспрестанно, если не считать округлившихся глаз. Ещё какое-то время она молчала, разглядывая рассерженное лицо Стаса. – Ощущение, что я разговариваю с булыжником, – недовольно выдохнул Стас и снова вспомнил сравнение девочка-камень.– Ты должна думать в первую очередь о себе! Забудь уже о нас.
– Я не могу забыть о вас, – наконец заговорила она. – Потому что меня не существует, меня нет, я не могу думать о том, кого нет. И никогда не могла. Я не позволю тебе страдать вечность.
– Не вечность. До того момента, пока ты не уйдёшь естественной смертью. Просто прожив свою жизнь. Проживи её, Варя.
– Это слишком долго. Зачем мне жить, если я не должна была? Да я даже не заслуживаю этого. Заслуживаешь ты, заслуживает Миша, да даже Аня, – неохотно завершила она. –. Но вы погибли из-за меня. Меня вообще быть не должно было, понимаешь?
Брови её поползли наверх, а рот отчаянно раскрылся, глотая воздух, будто последний во всём мире.
– Я не позволю тебе умирать, – уверенно заявил он.
– Правда? Подхватишь меня в полете под обрывом? Ты к нему даже приближаться боишься.
– Обрыв, значит. А если я расскажу Мише?
– А ты расскажешь?
– Варя! – снова заголосил Стас, и она указала на него пальцем.
– Стас, ты...
Он огляделся и только потом понял, что она имеет ввиду. Он тускнел. Силы его скончались, а значит скоро Стас исчезнет. Времени у него оставалось мало.
– Ты не умрёшь, – сказал он с такой надеждой, будто исчезал навсегда.
– Прости.
– Нет. – Стас зачем-то схватил самого себя ща руку, будто ты это как-то помогло удержать его видимую форму. Он понял, что это его последний шанс сказать ей что либо, однако в недрах души не осталось ничего, кроме раздражения и ярой злости. Он медленно проговорил сквозь зубы:
– Да лучше постоянно падать, чем тебя слушать.
– Нет, стой, – начала она, но тот испарился. Она поддалась вперёд, будто могла схватить его и не отпускать. Увы, этого ей не удалось. Она стала хватать воздух и ощупывать каждый уголок постели, пытаясь отыскать исчезнувшее. – Стой, Стас! Стас! Стас, вернись! Останься… Стас? Я бы правда хотела хоть когда-то подумать о себе! Но я никогда так не делала. Семья, Подонки, ты – это будто всё, из чего я состою. Всё что у меня есть. Стас. Побудь со мной, пожалуйста. Я не уйду, пока не увижу тебя ещё раз. Стас!
Видимо, поняв, что в попытках докричаться нет смысла, она упала на постель и положила ладони на лицо. Пот струйной скатился по её лбу. Она встала на ноги и пинком отправила кресло на колёсиках в стену.
***
Дни проходили как обычно. Варя не давали на шанса узнать о её планах, пока Стас ежедневно ходил за ней по пятам. Изредка она говорила ему что-то, в надежде, что он услышит её и объявится, однако Стас хранил глубокую обиду. «Глубокая обида» – эта фраза одновременно и подходила под ситуацию, и одновременно кричала о своей переоцененности. Стас ненавидел Варю за её решение, но в тоже время не мог перестать до невозможности любить.
Экзамены уже наступали Подонкам на пятки. Постоянные подготовки, вечная занятость. Большая часть времени уходила на зубрёжку. Хоть и в случае Вари в этом не балл смысла, то Подонки не имели понятия о том, что всё равно эта жизнь в скором времени закончится. И наступит другая, без Варии Ажур. Она исчезнет из памяти людей так, будто её никогда и не существовало. А её и не было. Никогда и никто не должен был знать её имя и личность. И в скором времени это свершится. Варя никогда не станет для братьев Ажур любящей сестрой. Никогда не станет подругой Евы и Артёма, никогда не станет частью подонков. Из-за неё не умрут Миша и Аня, останется жить Стас, хоть и не надолго.
Этого следовало ожидать, с его-то неуклюжестью. Не упадёт со скалы, так поскользнётся на кожуре банана или утонет в детском бассейне. Стас погибнет в возрасте двадцати лет и снова переродится, позабыв о жизни в Агурзк-Йай и подавно, что уж говорит о Варии Ажур, о которой вообще не должен был иметь понятия. А ведь их счастье изначально имело шаткую конструкцию. Если раньше Варя и Стас думали, что в другой жизни останутся просто незнакомцами, которые видели друг друга лишь пару раз, то теперь свидеться им там и вовсе не было суждено.
Проходили недели, месяцы. Стас умирал из раза в раз, и с каждым падением внутри становилось всё больнее. Он не появлялся перед Варей всё это время, хоть и давно накопил достаточно энергии. Просто смотрел на неё, оберегал.
Бывало, что Миша становился видимым и глядел на прямо в сторону Стаса будто чувствуя, что он там. И причём так яростно, с ненавистью, будто горя и испуская из ушей дым злости. Пару раз Стас даже задумывался о том, чтобы рассказать Мише о намереньях Вари. Однако совесть почему-то брала над ним верх. Он чувствовал, что предаст её, если скажет хоть слово. Стас считал себя обязанным оставаться верным, верить ей, доверять ей, прощать её за все по ступки и намеренья. Потому что это Варя. Он должен принимать все её решения, если действительно ценит. Эти мысли терзали его постоянно. Но если из-за них он чувствовал, что предавал Варю, то, от мысли объявиться перед ней, он будто тут же предавал самого себя.
Стас ещё не опустил руки. Он всё ещё стремится переубедить её. Но как – не имел понятия.
Экзамены подстерегали ни только Подонков, но и Диму, маленького старшеклассника. Почти всегда мальчик выглядел бледным и не собранным. Испытывать такой стресс Диме, который должен был быть лишь в шестом классе, стало настоящей пыткой. Вся семья и даже подонки пропитались к нему безумным сочувствием. И вот в один день, во время зубрёжки, Дима снова позвал сестру на помощь. Хоть Варя была менее сообразительной и умной, но всё же оставалась старше и опытнее Димы. И в основном помогала она ему лишь с русской грамматикой.
Когда Варя направилась в комнату Димы, перед Стасом во мгновение возник Миша. Всё такой же озлобленный и холодный, но уже достаточно серьёзный, чтобы сказать ему что-то, что не относилось к оскорбления в его адрес.
– Она здесь, – произнёс он.
– Кто? – задал логичный вопрос Стас, не показывая обличия, однако тут же догадался о ком речь. Ответа не последовало – и это Миша предугадал, даже толком не видя парня.
Стас не задумываясь направился в спальню Ажур-младшего. Дима сидел на кровати, свесив ноги, и бил по ней пятками. Грызя ручку, он внимательно слушал внятную речь Вари, пока сестра показывала ему что-то в тетради. После его кивка она удовлетворённости прикрыла глаза и направилась к выходу из комнаты. Стоило ей уже оказаться в проходе, как она обернулась, чтобы сказать брату:
– Помойся и ложись спать, уже поздно. Завтра выходной, доучишь.
Дима моргнул. Было хорошо заметно, что его глаза уже начинают слипаться, а потому он потёр лицо и угукнул, поднимаясь с постели. В следующие мгновение он замер, глядя куда-то за Варю. Он стоял так смирно, будто боялся пошевелиться, и Варя не могла этого не заметить. Она спросила в чем дело, а Дима лишь показал пальцем на то, что витало в воздухе за её спиной. Нож остриём указывал на Диму, в воздухе она чуть отдалилось назад, уже готовое полететь в Ажур-младшего, но Варя резким движением поставила руку так, что нож возился во внутреннюю сторону её ладони. Глубоко войти он не смог даже под напором сущности, а потому со звоном упал на пол, приглушая болезненный крик Вари. Она согнулась пополам, сдерживая вопли боли, а Дима всё не отпускал пальца, что указывал за неё. Стоило Варе нагнуться, как перед взглядом Димы представили ещё несколько ножей, что замерли в воздухе. Они не двигались, не качались из стороны в сторону, как делали предметы в руках человека. Сейчас они действительно замерли в воздухе, но через мгновение с ещё более громким дребезгом оказались ринулись на пол. Мало того, что Стас не чувствовал боли после того, как ножи частично вонзились в его спину. Так он ещё и сумел помешать Ане запустить кухонные приборы в Варю. В то время как та сейчас всё равно корчилась от боли, став мишенью сообразительности Ани. Она, видно, тоже заметила, что Варя скорее пострадает сама, чем позволит страдать кому-то из близких. Не удалось запустить ей ножи в спину из-за Стаса, – так она отправит последний в Диму и, в итоге, всё равно добьётся своего.
Библиотека была с комнатой Димы по соседству, а потому Николас выбежал на звук падений первым. За ним последовали родители. Сразу посыпались вопросы. Откуда ножи, почему Варя ранена, что произошло и по чьей вине.
Шум, суматоха. Варя пытается докричаться до напуганных родителей.
– Я просто поранилась ножом! Дядя! Не трогай!
Всё это продолжалось, пока в конце концов Варя не психанула и не убежала в свою комнату, хлопнув дверью. Никто за ней не последовал – знали, что если она закрылась в комнате, донимать её не стоит.
Разборки и объяснения упали на плечи напуганного Димы. Он и сам мало что понимал, лишь продолжил неподвижно сидеть на месте и с вылупленными глазами смотреть в проход. Осталось лишь надеяться, что он не скажет правду, а если скажет, то ему никто не поверить. В любом случае, Миша, как его ангел хранитель, останется и, если потребуется, встанет на его защиту.
Стасу узнать об исходе событий было не суждено, потому что направился за Варей. Будучи не материальным с лёгкость прошёл через дверь и оказался внутри тёмной комнаты. Варя стояла посреди и громким шёпотом говорила что-то, что сразу Стасу разобрать не удалось. Она повторяла из раза в раз одно и тоже, будто молитву или проклятие:
– Аня, послушай меня! Аня, пожалуйста, послушай меня! Аня!
Была весна. За окном загромыхало, свернула молния. Мелкий дождь за окном переходил в ливень, всё громче тарабаня по крыше дома. Отовсюду доносится какой-то скрежет, скрип или удары. Варя рывком направилась к окну и закрыла его, приглушив гром их улицы. Но стоило ей сделать шаг назад и обернуться, как перед её лицом предстала тёмная фигура, которая исчезла в тоже мгновение. Испуганно вдохнув воздух, Варя повторила имя призрака и продолжила:
– Я знаю, что ты хочешь меня убить. Ты можешь попытаться, но Стас и Миша снова защитят меня, поэтому сейчас просто послушай. Я сожалею о своих словах, сожалею, что в то время не поняла как работает ваше общество. Сожалею, что стала причиной твоих мучений, а в конечном итоге и смерти. Знаю, что ты меня ненавидишь, что желаешь мне такого же исхода. Но, пожалуйста. Пожалуйста! Позволь мне умереть осенью. Знаю, что у тебя как такого выбора не было, ты умерла тогда, когда и сама не думала. Но если ты всегда была рядом, если знаешь всю правду про меня и про остальных мертвецов, то должна понимать, что судьба и так накажет меня хуже некуда. После смерти я просто исчезну, не получу никакой жизни. В то время как вы все получите второй шанс и будете жить так, как дОлжно.
Варя отдышалась после своих слов. Звуки всё ещё проникали в комнату и заглушали некоторые её слова, но повышать голос и привлекать внимание остальных обитателей дома, а тем более Миши, она не собиралась.
– Уже осенью я убью себя. И твоя жизнь станет такой, о какой ты всегда мечтала за время болезни. Если же ты попробуешь убить меня сейчас, то, скорее всего потерпишь крах, а младший брат, узнав о моих намерениях, не даст умереть мне даже тогда. Так что сам скорый срок – осень.
Варя стояла на месте ещё какое-то время. Лицо каменное, глаза – напуганные. Все части тела настороже, готовые защищаться. Медленно она водила глазами по комнате, в поисках хоть какого-то намёка на то, что Аня рядом.
– Дай знак, если услышала и поняла ме...
Не успела она договорить, как опять напугано вздохнула, когда дверь шкафа открылась так быстро, будто его пленник вырвался наружу, выбив ногой препятствие. Это и был знак? В любом случае, в следующее мгновение из коридора послышались разговоры родителей и брата Вари, и Стас понял, что погода за окном утихает.
За окном снова свернула молния и он увидел, как ладонь Вари кровоточит. Только он хотел сказать ей об этом, как вспомнил о своём положении и обиде. Тем не менее она и сама вспомнила про руку, когда подняла её на уровне носа и посмотрела на ранение. Варя преспокойно направилась из комнаты прочь. Лишь на выходе она оглянулась, смотрела помещение, глубоко вздохнула и произнесла:
– Ты даже не будешь знать кто я такая. Разве это не хорошо?
И закрыла дверь.