Глава 48
Глава 48. Когда-то Дима стал купидоном.
***Стас
Через какое-то время, пока Стас прибирался в Библиотеке, из кухни послышалось дребезжание посуды. Варя тоже приступила к уборке, а значит Миша уже исчез. Кто знает куда и надолго ли. Но надолго он в доме точно не останется. В этом Стас почему-то был уверен. Учитывая его неприязнь у Стасу, если бы он планировал оставаться здесь, то прогнал бы его не просто из кухни, а из дома прочь. Если этого не случилось, очевидно, Варя и Стас наконец остались наедине.
Стасу удалось расставить всё по полкам, однако он не был уверен, что поставил всё так, как и было. Наверняка Николас, будучи давним обитателей Библиотеки, запомнил расположение книг хотя бы частично, а потому сразу заметит изменения. Видимо, Варе придётся придумывать оправдание.
Справившись, Стас спустился по лестнице, подбирая попутно предметы, которые тоже сыграли роль в побоище. Книги, пластмассовые бутылки, веник и плюшевый гусь. Благо, ничего хрупкого из них не оказалось. Чего нельзя было сказать о кухне. Столовые приборы – это ещё мелочи. Комната была в полном беспорядки, по полу валялись столовые приборы, на которых Стас чуть не поскользнулся во второй раз, повсюду осколки от разбитой посуды. Стол покинул свое место, и Варя на его глазах тащила его обратно.
– Помочь? – спросил Стас, зная, что поможет в любом случае. Варя проигнорировала его, лишь разок обвела взглядом, в котором Стас не смог разобрать эмоций.
Стас начал подбирать осколки.
***Артём
В наушниках играла музыка. Ещё какое-то время в больнице, после приезда родителей, были дальнейшие разборки о произошедшем. Вопросы про случившееся и про отца Евы неплохо вымотали всех четверых. Учитывая, что по поводу последнего ответа родители не получили. А что они могли сказать? Он умер ещё три месяца назад, и Подонки похоронили в лесу подобие его бывшего тела. Вот-так новость была бы. Однако Ева лишь сказала, что он пропал всего пару дней назад, но скоро вернётся, так как делает так часто.
Наступало утро. Солнце едва пробивалось на восход через лесополосу и слепило даже через закрытые веки. Ева уснула, упав на его плечо, пока родители на переднем селение продолжали шёпотом обсуждать аварию и Подонков. Артём тоже притворялся спящим, а потому отец и мать позволяли себе говорить и о нем.
– Случилось такое… А Артём, он же… Он выглядел таким взволнованным. Его же обычно не вывести на чувства. Когда ты в последний раз видел в нем искренность. А? Юра?
– Я говорил, что когда-нибудь это пройдёт. Переходный возраст всегда заканчивается взрослением. А если бы ты не крутилась вокруг него, как провинившаяся собачка, дело бы пошло быстрее.
– Если бы ты не отправил Тёму к Анфисе, он бы!..
– Он бы всё равно стал таким. А сестра помогла ему.
– Она ненавидит тебя, – разозлилась мама.
– Я всё ещё не чувствую себя виноватым за то, что мой сын вырос в обеспеченной семье. Но если Анфису действительно волновало то, каким он вырастет, я не мог помешать ей.
– Мы могли не отдалять его от семьи. Но выдалась возможность, и мы избавились от него, как от ещё одной проблемы, стоило только ей предложить. Мы всё ещё не искупили вину.
– Он тоже не ангел. Сколько проблем он нам доставлял все эти годы? Мы просто останемся с ним квитами. Думаю, он понимает это.
Мать обречённо вздохнула.
Да, Артём понимал. Он уже достаточно отомстил им, став проблемным ребёнком. Всё ещё не видя смысла от помощи тётки, Артём был готов простить их. Если он могло простить его.
Их семья ничем не отличается от остальным. Они обеспечены, бывшие легенды, владельцы известной компании, но тоже способные на ошибки. Как и Артём, и Ева, и её отец, который не смог выплыть из болота горя, потонув в нем с головой. Ажур, которая ляпнула однокласснице то, что её должна была. Её родители, которые отдали Диму в старший класс не по его воле. Которые толком не имели понятия о том, что такое воспитание.
Подонки имели право на ошибки. Их родители имели право на ошибки. Стас, Ян. Общество имело право на ошибки. Судьба имела, и по сей день имеет право на ошибку. Подростки, и так совершившие кучу глупостей, хотели исправить недостатки самой судьбы? Вероятно, это тоже было очередной их ошибкой. Артём больше не станет искать того, кого не должно было существовать. И Ева не станет. И Ажур, если удастся ее уговорить. Они просто не способны на нечто подобное. Вероятность того, что они всё же убьют Марка Клопчатого, а тем более того, что их новая жизнь окажется лучше этой, утопала в море лжи, по сравнению с той, что Подонки снова совершат ошибку.
Ева лежала на его плече и тихо сопела, щекоча лицо колкими волосами. От этого он невольно сморщился, и родители замолчали, прекратив спор.
– Я позвоню Ире. Варии с ними не было, она тоже должна узнать.
– Ты смотрела на время, Валя? Они уже наверняка писали ей. Успокойся.
Снова вздох. Артём услышал, как мать наконец развалилась на сиденье и расслабилась.
Тишина сопровождала их всю оставшуюся дорогу, пока отец не припарковался у ворот дома. Артём положил на голову Евы ладонь, нампреваямь разбудить её. Она лишь дёрнулась и уткнулась носом в плечо парня, схватившись рукой за другое, и продолжила сопеть.
– Ева, – похлопал её по спине Артём. – Мы приехали. Ало.
– Я больше не принимаю ваши заказы, грёбанные педофилы! – завыла в плечо она.
– Ева! – возмущённо крикнул Артём.
– Тёма, отнеси её к себе. Ты ведь не против поспать в комнате для гостей? – тихонько сказала ему мать, выходя из машины. Артём нахмурился и ещё раз взглянул на Еву. Убрал с лица волосы и, подумав, дунул ей в лицо, из-за чего та сморщилась.
– Вот только попробуй проснуться и не упасть мне в ноги, называя рыцарем и своим спасителем, – сказал Артём, после чего посадил её к себе на колени и подхватил на руки, вылезая из автомобиля.
Он вошёл в дом, следуя за уставшими на вид родителями. Проследил да тем, как отец опустился на стул и обхватил двумя пальцами переносицу, прикрыв глаза. Мать сразу поспешила в ванну, а Артём, без пререканий, понёс Еву наверх, в свою комнату.
Руки её упали по боком вместе с соломенными волосами. Голова тоже упала назад и открыла на обозрение синяки на шее, до этого скрытые под высоким горлом свитера. Артём невольно остановился. Он вытянул носом воздух и, сдержав порыв оттянуть горлышко и рассмотреть синяки, вошёл в комнату. Даше не включая свет, он заполз на постель, уложил голову Евы на подушку и опустил на кровать полностью.
Артём остался возвышаться над Евой, разглядывая её спящее лицо. Руки его расположились по обе стороны от головы девушки, а ноги Евы склеились между коленями Артёма.
Артём понял, что слишком долго смотрел на девушку, только когда та разлепила сонные веки и поморгала, прогоняя пелену на глазу. Ухмылка расползлась по её лицу так же быстро, как она протянула Артёма к себе, обхватив ладонями его лицо. Жаркое дыхание протиснулось между его крепко сомкнутыми губами. К подбородку скользнули влажные губы, а от него обратно ко рту. Рука Евы потянулись к его затылку и схватила в кулак клочок потных волос, отчего Артём тут же напрягся. Он уже хотел отлепить руки от постели и убрать её руку с затылка, но тут последовала другая, которая скользнула по спине Артёма, задирая вверх футболку, и он невольно замер, продолжая чувствовать влажные губы Евы на своих.
Грудь Евы постоянно вздымалась, а спина её в последствии стала всё чаще отлипать от постели, всё ближе подбираясь к Артёму. Он знал, что Еве, обладательнице своего диагноза, надолго этого не хватит. Вскоре язык её сумел скользнуть в рот парня. Бедра её всё сильнее стёрлись об джинсы Артёма, и тот мигом от неё оторвался.
Артём поднялся на колени, потом сполз с кровати, даже не смотря на Еву, и встал на ноги.
– Спокойной ночи, Ева.
– Ты уйдёшь? – тонко выдохнула Ева, будто задыхаясь. – Останься, – снова жалобно протянула она откуда-то из темноты.
Артём услышал, как голос её начинает дрожать.
– Прости… прости. Я тебя больше не трону. Это не… я не хотела. Я…
– Нозырская, успокойся и спи, – вздохнул Артём без доли привычного раздражения.
– Они всё равно будут говорить во сне какая я отвратительная, – на слушая, продолжила она.
Артём замер в дверном проёме. Он настороженно спросил:
– Кто?
– Все. Одноклассники, папа, Варя, ты… Тебе противно лежать со мной, да?
Артём мигом повернулся к ней.
– Да Господи! Нозырская, что ты несёшь вообще?! – Он направился обратно к кровати и лёг рядом. – Всё, успокоилась?
– Если я прикоснусь к тебе ночью, ты можешь меня ударить.
В ответ Артём лишь удивлённо вытаращил глаза и опустил брови. Хотел он уже после короткой паузы ответить что-то колкое, как Ева спросила:
– Мне ведь помогут, да?
– Да, – без доли сомнения ответил Артём, усмирив самого себя. – Нимфомания – ещё не приговор. Несколько месяцев лечения и всё… проходит.
– Хорошо, – еле слышно сказала Ева. А потом повторила, но ещё тише. Ещё один раз, и более слов от неё Артём не услышал. Они оба уснули, держа между друг другом расстояние.
Следующим днем они не пошли в школу. Просто не могли пойти, потому что уснули лишь за не сколько часов до подъёма. Родители предупредили об этом классную руководительницу от лица себя и от отца Евы.
Суббота выдалась сумбурной. Пока отец был на очередном совещании далеко от города, мать целыми днями обзванивала различных специалистов, интересуясь судебным делом. Его устроили через три недели. Присутствовать на нем должны были все участники аварии и родители их родителей, не считая отца Евы, учитывая возраст девушки. Семья Ажур и Вария, которая формально не участвовала в происшествии, договорилась о том, что тоже будет присутствовать.
На вопрос о том, почему Ажур так легко смылась, она ответила тем же днем. И, причём, вполне логично. Машине не принадлежала ей, она не была за рулём и не получила травмы. А значит её участие в деле могло только всё усложнить, как себе, так и Подонкам вместе с судом. Действительно сделать вид, что её там не было оказалось в разы легче и быстрее. Однако до чего был велик риск? Если бы полицейские это пронюхали, такое оправдание вряд ли бы им сгодилось. А потому Артём как следует побранил Ажур в переписке, после чего написал о том, что в воскресение, то есть, завтра, планирует встретится с ней и Евой в её доме, дабы обсудить последствия и их дальнейшие действия, на что та лишь отправила эмодзи большого пальца.
Ева отсыпалась почти весь день, в то время как Артём с пятнадцати дня до восьми вечера рубился в онлайн дурака, или листал социальные сети. Нозырская уже проснулась и ушла то ли завтракать, то ли ужинать, когда Артёма пришло сообщение. Он открыл общую группу бандитов и удивился, что его оттуда ещё не выгнали, спустя столько-то времени. Ян написал:
«В девять в Красном парке. Дома я сегодня не ночую. Зажигаем всю ночь».
И тут Артём вспомнил про Марка Клопчатого. Он дома у Яна. От этой мысли он подскочил с кровати, было странно осознавать то, о чем Артем даже не задумывался. Ведь по их плану они уже должны были жить другой жизнью. Не было бы Марка, не было бы этого сегодня. И почему это так напрягло Артёма? Он мигом лёг обратно, поняв, что, раз Ян прислал это сообщение и был в настроении веселиться, значит всё было относительно нормально. Он потушил экран, положил на лоб тыльную сторону ладони, в которой сжимала телефон, и прикрыл глаза, намереваясь вновь уснуть. Так и прошла суббота.
***
Артём позвонил в дверь.
– Ало, диспетчер, – задрал к глазок Артём. – Я ключи дома забыл! Открывайте!
Он пристал на цыпочки и провел пальцами по краю двери сверху.
– Ты её выломать собрался? – подняла одну бровь Ева позади. Она беспрестанно листала галерею, изредка делая губки уточкой и поднимая телефон на уровне своего лба, чтобы сделать фото.
– Не через окно же лезть. Ну кто-нибудь. Димас!
Тут же зазвенели ключи и затрещало в замочной скважине. Дима открыл дверь, оперся о стену, сложил на груди руки и обвел двоих скучающим взглядом.
– Вареник в магазине, – сообщил он.
– Ладно, мы подождём. Впускай нас.
Артём уже приготовился зайти за порог, как Дима возник посреди прохода и коварно ухмыльнулся.
– А вы чего это вдвоём? И не собачитесь?
– Когда это мы в последний раз собачились? – не понял Артём и повернулся на недовольную Еву. И тут он понял, что даже после примирения их видит в дом Ажур никогда не выглядел благополучно. По дороге обязательно завязывался разговор, который сопровождался колкими фразами. Но проблема в том, что даже перед ссорой их общение всегда выглядели именно так. А потому сегодняшний день был исключением.
– Так, чел. Впускай нас. А то у Евы скоро память закончится, – сказал он, снова оборачиваясь на Еву которая делала очередное фото.
Войдя, Артём сразу принялся заваривать обоим кофе. Еве сделал сладкий, как она и любила. Даже попробовал на уровень сладости. Скривился от приторности, – понял, что для Евы как раз, и направился в комнату Ажур, в которой уже разместилась Ева. В ней, как обычно, был барак. Гора вещей и чашек от кофе. Ажур всё ещё было сложно держать комнату в порядке.
– Вау, кофе! – улыбнулась Ева, оторвавшись от телефона. – Предлагаю сегодня устроить вечер при свечах. Аромат кофе, темнота, тусклые огоньки. Ванна с розами. Ох судьба! Всегда о таком мечтала. Ни дома, ни у Инны я себе такого позволить не могла.
– Кстати, что там с Инной? Какое у тебя было оправдание на этот раз?
– Оу, Инна, она… – Ева замешкала. – Все, кто живут в тех условиях, на окраине города в земляках, долго не протягивают. А Инна уже не молода. Она в больнице. Диабет. Иногда мы созваниваемся, а мне лишь приходится поливать её растения.
Артём промычал, не зная что ответить. Он почесал затылок и наконец сказал:
– Мне стоит сочувствовать?
– А давай погуляем сегодня ночью! – миром перевела разговор в былое русло Ева. – Из-за работы я всегда так уставала. Ночью никогда не гуляла.
– Сколько же у тебя планов?
– Приготовить вместе пиццу. Повесить в твоей комнате гирлянду, – активно начала Ева. – Совсем недавно был новый год, а твоя комната слишком скучная. Ещё, а ещё! Хочу съездить куда-нибудь! Далеко!
– О, нет! Ближайшее время без поездок. – Артём удрученно вздохнул. – Сначала ты должна отправиться после сотрясения. Да и потом, тебе уже наняли врача, чтобы унять твою озабоченность, – Он повернулся к Еве и приблизился к ней почти вплотную. – И можешь жить на целую катушку. У нас полно времени. Мы всё успеем, обещаю.
Не успел Артём договорить, как уже растроганная Ева обняла его за шею.
– Спасибо, – сказала она шёпотом.
Артём не видел её лицо и всё, что ему осталось, это надеяться на то, что она снова не заплачет. Благо, всё обошлось, потому что в следующее мгновение за дверью раздался стон, напоминающий женский. Ева отлепилась от Артёма и усмехнулась.
– Твою мать, Дима!
Из Димы за дверью снова раздался издевательский противный звук, а следом за ним звонкий смех. Дима мигом отбежал от двери, вероятно, обратно в свою комнату. Артём уже хотел встать с кровати и проучить его, как входная дверь на первом этаже открылась. Пришла Ажур.
– Вареник, не заходи в комнату! Там такое творится! – закричал Дима.
Ответа не послышалось. Через время в их комнату зашла Ажур. Всё такая же беспрестанная, как и раньше. В качестве приветствия она подняла одну руку, даже не смотря на Подонков, и принялась разгребать гору вещей на полу.
Был день. Действительно наступало потепление, не смотря на то, что была середина января. Все намёки на то, что сейчас зима, оттаяли ещё вчера. Свет из окна припекал одну сторону лица Артёма, отчего он непроизвольно щурил глаз.
– Как твоё бедро? Всё ещё болит после аварии? – спросила Ева.
– Да, – ответила Ажур. – А твоя голова?
– Всё ещё пустая, – влез Артём.
– Всё хорошо, – улыбнулась Ева. Вероятно, такой воодушевлённой её не видели ужа три года. Ажур повернулась на неё и сказала:
– Значит, терапия? Ты больше не будешь работать?
– Да! – воскликнула Ева и напомнила ребёнка.
– Это хорошо, – кивнула Ажур и едва заметно улыбнулась. – Ну-с. – Она наконец разобралась с вещами и села на кресло на колёсиках, подъехав к кровати так, чтобы оказаться напротив Подонков. – Разговор о наших дальнейших действиях, – напомнила она.
– Мы с Евой намерены прекратить это, – не медля сказал Артём, и глаза Ажур округлились. – Мы не станем никого убивать. Прости, если извинения требуются. Но мы и так в состоянии наладить свою жизнь, без помощи судьбы. Если сейчас мы не под её влиянием, разве это не возможность всё исправить? – серьёзным тоном проговорил он.
Ажур сидела напротив, обдумывая слова друга.
– Нам жаль, Стас, – сказала Ева куда-то в пустоту, будучи уверенной, что он тут. – Если ты страдаешь…
– Он не страдает, – перебила Ажур. – Всё нормально. Более падений не повторялось, он жив, здоров, хм, то есть… Я согласна с вами. Пора это прекратить.
Два Подонка удивлённо переглянулись. Ева раскрыла уже рот, глядя на Артёма, но тут же его закрыла, поджав губы. Вопросительно моргнула, а Артём немного надул щеки и выдохнул из них воздух, поворачиваясь обратно к Ажур.
– Так, Ажур, а теперь серьёзно. Мы реально отказываемся убивать того, кого не должно было существовать. Уяснила?
– Я поняла, – кивнула Ажур. – Рада, что у вас всё налаживается.
– Вария согласна, Артём! – улыбнулась Ева.
– Подожди, – отмахнулся тот. – Ажур, а у тебя... Блин, не знаю. Сотрясения не было?
– Всё нормально. Я понимаю, что теперь в том, чем мы занимались, нет смысла. Мы изначально начали всё это из-за Евы. Сейчас всё хорошо. В конце концов, когда-нибудь тот, кого не должно было существовать, умрёт. Не мы убьём его, так судьба или обстоятельства. А пока есть возможность, живите. Живите на полную. И я буду.
Наступила тишина. Ева заулыбалась ещё шире и запрыгнула прямо на Ажур обнимая её. Обе они отъехали на стуле в другой конец комнаты. Ажур недовольно пыхтела, а Ева расцеловывала подругу с ног до головы, пока Артём наблюдал за этим с отвращением.
– Вы, по-моему, перепутали, – появился в проходе Дима и посмотрел на Артёма. – Ты че сидишь?! Забери у моей сестры любовь свой жизни, и уйдите в закат!
Артём то ли возмутился, то ли усмехнулся. В общем, сам не понял. Просто кинул в Диму подушку, игнорируя подруг.
– Не возникай, Купидон!
Тот же снова засмеялся, бросил подушкой в ответ и скрылся в темноте коридора.