Вария Ажур

Глава 45. Когда-то Миша оказал поддержку.

***Ажур

Идти домой Ажур на спешила. Он был пуст. Её никто не ждал, а значит торопиться было не обязательно. Всё, чего Ажур хотела, это так и остаться под тем деревом. Продолжить лить горькие слезы, не стыдясь ничего и никого. Но рассудок прояснялся. Отчего на душе становилось только больнее. Здравый смысл был выше, нужно было думать. А о чем думать? Об этом Ажур пока не думала. В любом случае, необходимсть действовать и принимать здравые решения росла.

Рассказать кому-то? Говорить что-либо Подонкам Ажур точно не хотела. Зато Стас с огромной вероятностью всё время находился подле неё. А потому всё слушал и знал. Тем не менее произносить его имя в пустоту и ждать появления призрака, как она это делала раньше, Ажур не спешила. Было стыдно. Не за слёзы, за саму себя. Она всё ещё чувствовала себя недостойной. Почему она, убийца и ошибка судьбы, рыдает, в то время, как это должны делать Стас или Миша? К чему ей звать кого-то? Чтобы её утешили? Она не заслуживала. Чтобы сказали, что всё будет хорошо? Не будет. Осталось лишь думать, что ей делать с этим «нехорошо». А именно с Тоней и нечестью, что, вероятно, всё ещё обитала в её доме. Аня. Девушка, что всё ещё держит на неё обиду.

Ажур шла посреди дороги, бродя по улицам, минуя известные дворы и переулки. Обводила равнодушным взглядом дворовых котов. Пинала камни и старалась держать баланс на бордюре, когда совсем становилось невмоготу сдерживать мысли, волной накатывающие в пока ещё спокойном океане. Улицы были поглощены тьмой. Большинство улиц на окраине города были лишены фонарей. Луна давала крайне мало света, а посаженные всюду деревья создавали большие тени. Ажур выдыхала клубки пара, когда испуганно дёрнулась, глядя в пространство меж деревьев. Краем глаза она заметила стоящего там человека. Но стоило Ажур повернуть голову, как он сразу испарился. Тени и беспроглядная ночь играли с ней в игры? Ветки деревьев скрипели, когда тёрлись друг об друга из-за ветра. Мрак уменьшал пространство вокруг, и Ажур чувствовала себя будто взаперти. Она беспокойно оглядывалась, когда сознание выдавал ей странные на вид облики и фигуры. Она часто моргала и включала телефон, будто убеждаюсь, что не ослепла.

С каждой секундой Ажур всё больше понимала, что чувствует себя не безопасно и хочет поскорее попасть домой. Дом было не менее опасным местом, однако там Ажур могла хотя бы собраться с силами и мыслями. Она зашла на светлую улицу, наполненную фонарями и всё такими же частыми голыми деревьями, играющими с тенями и светом настоящие спектакли. Ажур всеми силами отводила взгляд каждый раз, когда её воображение строило из них худощавую, длинноволосую фигуру, обтянутую нездорово бледной кожей. Старалась не вспоминать впавшие глаза по ту сторону оконного стекла, длинные костлявые пальцы в «Василисе» и смыкающиеся на её тонкой шее. Ажур смотрела только вперёд. Что бы не слышала, что бы не видела. А слышала и видела она в тот момент многое. Худощавая фигура преследовала её повсюду. Шорох листьев и скрежет веток заставлял её двигаться быстрее. Шаг ускорялся с каждой новой пугающей тенью. Когда она вступила на свою улицу, быстрый шаг перешёл в бег. Ажур рылась в кармане пальто, ища ключи и боясь отводить взгляд от горизонта. Боковое зрение постоянно цепляло призрака. Цепляло до того момента, пока она не убедилась в том, что всё это – вовсе не её воображение. Ажур мчалась к дому со всех ног. На улице было холодно, и временами дул ветер, по её спине всё равно струями тёк пот.

Ажур просовывала ключ в замочную скважину второпях, запыханная и напуганная. Она ввалилась в дом так, будто пережила на улице целую войну миров. Ажур мигом захлопнула дверь и закрыла её на ключ, хоть и осознавала, что в этом не было никакого смысла.

Тяжело дыша, она положила ладони на дверь и опёрлась на нее всем весом, стараясь прийти в норму. Когда дыхание замедлилось, настала тишина. Не было уличного шума деревьев и её бега. Только скрип половицы, когда Ажур сделала от двери аккуратный шаг. Она стояла столбом и смотрела вперёд, на запертый проход ещё какое-то время. Делала медленные, глубокие вдохи, пока ноги не решились поспешить в свод комнату. Ажур уже развернулась, когда в дверь внезапно постучали. Два уверенных стука. Не успела Ажур отреагировать, как последовали ещё три. Всего в паре метров от неё. С места она спросила:

– Кто там?

Ответа не последовало. Только вибрация телефона в кармане пальто, которое она так и не сняла. Не отрывая глаз от двери напротив, Ажур открыла сообщение Артёма. «С Евой всё хорошо» – было в нем. «Лёгкое сотрясение» – последовало второе смс. Готовая вздохнуть с облегчением, Ажур развернулась от двери и напоролась на худое бледное лицо. Не замахиваясь, Ажур сжала кулак и снизу вверх зарядил им в подбородок напротив. Фигура тут же испарилась в пространстве. Это была Аня. Только сейчас Ажур удалось разглядеть её лицо в ясном создании. Знакомые черты лица, длинные чёрные волосы. Правда, выглядела она не ехидной и не напуганной, ведь именно такой Ажур видела её чаще всего. Сейчас она выражала равнодушнее. Ажур долгое время думала, что нечисть, которая обитает в её доме, воспроизводит странные звуки, роняет плюшевого зайца с полки и появляется в её кошмара – всего лишь хочет её напугать. До того момента, пока костлявые руки не сжали её горло в попытке задушить. Тогда в груди её поселился страх. Но в тоже время с ней всегда рядом были Стас и… Миша. Они были способны её защитить и доказывали это ни раз. Однако сейчас Ажур чувствовала себя крайне одинокой. Дом был пуст. Никого из живых людей. Никого из родных. Только она и Аня, что кошмарила её всё это время. Которая доводила до дрожи раньше и доводит до испугов сейчас.

Тело тяжелеет, а ноги перестают слушаться. Ажур наконец поспешила сдвинуться с места. Оглядываясь и чувствуя, как кончики пальцев немеют, она направилась на кухню. В горле появляется комок, а сердце начинает биться от ребра к ребру с бешеной скоростью. Тело становится не контролируемым. Ноги заплетаются.

Ажур знала, что в её попытках запугать или хоть как-то бессмертный облик не было смысла. Однако нож в руках заставил девушку чувствовать себя хоть на малую долю спокойнее, чем до этого. Она была готова защищаться. Если душа могла сделать ей больно, значит и у Ажур была возможность хоть как-то воздействовать на призрака. Оттолкнуть от себя, изолировать. Что угодно. Вреда Ане Ажур вряд ли причинит, но защитить себя она была способна. Сейчас она была уверена, что цель Ани не просто запугать её, как казалось в сентябре, а убить. Не велики сомнения о том, что Аня всё это время следила за ней и была рядом. Она наверняка в курсе о том, кого не должно было существовать. Она понимала всё. Возможно, даже больше, потому что, будучи жертвой, могла знать всю правду изначально. И просто тянуть время, давая Ажур возможность самой всё осознать. И вот настал тот момент, когда Ажур чувствует себя сломленной, а Ане представился отличный шанс отомстить как следует. Надавить на больное и доломать до конца. Поглядеть на то, как Ажур страдает от моральной боли, а затем тут же добить физически.

Ажур ринулась к окну. Она распахнула его и сняла сеточку, чтобы открыть путь к отступлению обеим. Было необходимо создать условия, в которых Ажур могла покинуть дом в любой момент. Она была намерена открыть окна во всём доме, а потому развернулась и застыла в мгновенно шоке. Столовые приборы: вилки, ложки, заострённые ножи со звоном и блеском летели прямо на неё. С удивленным вздохом Ажур замешкалась в узком пространстве у окна. Она интуитивно пригнулась, прикрыла голову руками и зажмурилась, готовая принять удар. Всё произошло настолько быстро, что Ажур и не успела осознать, когда всё обошлось. Звук металла, приборы ударялись о друг друга и падали на пол прямо у её ног. Она чувствовала, как руки и колени дрожат. Не убирая ладоней от лица, Ажур соскользнула по стене вниз и села на пол. А дрожь всё не унималась. Она с трудом узнала свой же всхлип и только тогда убрала руки. Перед ней не было никого, а у ног лежали столовые приборы. Опираясь на руки, Ажур поднялась на ноги. И тут резкий звук удара. Что-то размером с человека врезалось в холодильник. Снова удары. Об одну стену, о другую. Звуки драки.

С холодильника падали магниты, с полок приправы и банки с кофе. Звонко разбились об пол две кружки со стола, который тоже уже лишился своего места и отъехал на метр вправо. Пошатнулась люстра, заскрипели половицы. Ажур наблюдала за всем, прикрыла руками уши. Драка перешла из кухни в коридор – там ронять и разбивать было нечего. На заплетающихся ногах Ажур поспешила из кухни вон, ринулась на второй этаж, понимая, что её пытаются защитить и в драку двух мертвецов ей вмешиваться на стоит, учитывая, что главной целью в ней была она. Но ни тут-то было. Стоило ей убежать наверх, как драка тут же переместилась туда же. Аня преследовал её. Всё ещё была намерена прикончить Ажур. Стуки, звуки, топот, удары, падения, визг воздуха. Всё смешалось в голове Ажур отвратительным звуком. Она сжимала ладонями уши, не делая ничего слышать. По пути наверх она сняла с себя пальто и уронила его прямо на пол, не беспокоясь о беспорядке.

Забравшись на второй этаж, Ажур убежала в Библиотеку – комнату Дяди. Открыла скрипучую дверь, включила в тёмной комнате свет и вошла внутрь. Не успела отдышаться, как услышала над ухом голос:
– Запри дверь. –  Ажур узнала голос Стаса. Так она и поступила перед тем, как обернуться на парня. Стас стоял перед ней. Брови его нахмурились, а губы сомкнулись в прямую линию. Он казался не менее взволнованным, но всё таким же собранные, как и на трассе после аварии. Он не смотрел на Ажур – Стас пялился в запертую дверь, за которой всё ещё доносились звуки драки. Ажур поняла, что сражение происходит где-то в её комнате, не так далеко от Библиотеки. С каждым треском и звуком падения предмета противники оказывались всё ближе, что заставляло снова ощутить покалывание в пальцах.

– Стас, – зачем-то сказала Ажур. Она не хотела ни видеть его, ни позволять ему смотреть на неё в ответ. Последовал стыд. Она была виновата перед ним, перед Мишей и перед Аней, сражающихся за стенкой. Тем не менее внутри заиграло лёгкое облегчение, когда Стас появился перед ней. Он был серьёзен. Не улыбчив, как она привыкла. Ухмылка перестала появляться на его лице с того случая, когда он умер повторно. Сейчас Ажур видела его и понимала, что случалось это не раз и не два. Это повторялось снова и снова. Стас тух на глазах. В глазах его не было блеска и счастья. А может, всего и этого и раньше никогда не существовало? Может, его улыбка была фальшивой? Лишь памятью души, что запомнила его былой позитив и вечную улыбку, что освещала его диво каждый день и дарила счастье окружающим. Но сейчас, когда в воспоминаниях души вновь всплыли моменты смерти, она позабыла о том, живом Стасе. Каким Стас был сейчас? В это минуту он был собой, был настоящим. Был Стасом, который умер три года назад. Всё время Ажур видела своими глазами живого Стаса, а точнее воспоминания о нем. Тот Стас, улыбчивый, неуклюжий и воодушевленный – лишь воспроизведённая кассета, сохранившаяся с далёкого прошлого. Сегодня же он находился за её приделами. В его не живых глазах считалась боль, а вовсе не жизнь.

Ажур боялась отводить от него взгляд. Казалось он вот-вот исчезнет с остатками себя. Испарится и не вернётся никогда. Это последний момент, когда она его видит. Аня приближалась. Скоро наступит смерть и Ажур вообще позабудет о том, что такое видеть. Она не переродится. Она исчезнет из мира и из памяти людей. И никто не будет знать о том, кто такая Вария Ажур и существовала ли она когда-то.

– Прячься! – шёпотом, но резко и уверенно заявил Стас. Он оттолкнул Ажур от двери, а сам встал перед ней и принял на себя удар, когда хлипкий замок отвалился и дверь с треском распахнулась, выпустив внутрь двух невидимых соперников. Стас тоже исчез. Ажур не успела никуда деться, она неосознанно замерла, наблюдая за происходящим, как за фильмом. Будто бы она не была в нем главным героем и главной жертвой. Она спешно отошла в сторону, когда последовали удары и книги с полок, которые скрывали почти все стены, начали падать, поднимая в воздух слои пыли, давно скопившиеся меж литературы. Прятаться тут, отнюдь, было негде. А выйти из комнаты не представлялось возможности – Аня была не так глупа и не отходила от выхода надолго. Потому Ажур просто всячески избегала находиться в нескольких метров от сражения. Книги падали ей на голову, хотя, казалось бы, удары были слышны в совсем другом конце комнаты. Всё были невидимыми и, очевидно, не видели друг друга, от чего становилось только сложнее. Ребята, вероятно, ни раз пытались и ударяли совсем не того, кого хотели.

Тут Ажур помнилась и поспешила открыть окно. Она вдохнула свежий воздух, как следует откашлялась от пыли. Входило солнце, до утра не далеко. Прошло столько времени с тех пор, как Подонки и Стас отправились на убийство Марка и спасение планов судьбы, которое изначально было провальное. Вдруг её толкнул со спины. Будто по закону полости, здесь, на втором этаже, именно на этом окне не было сетки. Ажур схватила с руками за раму по бокам, чтобы не выпасть со второго этажа. Сердце отчаянно забилось с новой скоростью, когда под собой она увидела сухие кусты, посаженные под окнами. Холодный воздух, тихий ветер и пустынные улицы с тёмными окнами в домах. Все спали, даже не смотря на шум из дома семьи Ажур. Не удивительно, на её улице проживали в основном старики, которые просыпались исключительно в определённое время, и их сон нельзя было нарушить даже громкой сиреной, раздавшейся на всю улицу.

Пальцы заболели, но продолжили изо всех сил сжимать оконную раму. Однако её подталкивали и подталкивали. Окно было довольно вытянутое, по колено ей. Вот-вот – и пальцы не выдержат. Ажур оставалась в шатком положении, пока кто-то другой не схватил её за волосы и не оттащил назад. Она едва не потеряла равновесие, когда схватила с за свою же футболку и попыталась отдышаться. Тело искало опору. Драка продолжилась и продолжалась. У окна, потом у стеллажа, у которого стояла Ажур. Она отбежала от него и, наконец, направилась из Библиотеки вон, когда смогла обогнуть побоище.

В ход пошли книги. Они начали лететь в сторону Ажур, когда та испуганно прильнула к стеллажу. Так резко, что спина и затылок заболели, а голова закружилась. Она неуверенно отошла от шкафа и даже не заметила, как он начинает падать, пока Ажур не отошла достаточно далеко, чтобы тень его верхушки стремительно упала на её голову вместе с книгами, половина которых уже оказались на полу. Она только и успела обернуться, когда человеческая фигура появилась перед ней и приняла шкаф на свою спину, оставив Ажур в пригнувшемся положении. Понадобились силы, чтобы удержать такой большой предмет, а потому Миша сделался видимыми и осязаемым за счёт большого количества энергии.

Ажур впервые видела его не на фото уже несколько лет подряд. Она удивлённо уставилась на двенадцатилетнего мальчика напротив. Его лицо не выражало ни напряжения от тяжёлого стеллажа на стене, ни привычной для него счастливой улыбки. Он выглядел равнодушным, подобно Ажур в любой, какой угодно день. Она не двигалась и ничего не говорила. Просто смотрела на мальчика, такого родного и любимого. Хотелось прикоснуться до его щеки, обнять, поцеловать в щеку, покатать на спине, как она делала это три года назад. Её разум позабыл о Ане и о побоище. Ажур видела Мишу, и мысли отключились, были только флэшбеки и тёплые воспоминания. Ничего более, пока мальчик яростно не оттолкнул Ажур в сторону и не произнёс:

– Не мешайся! Вали прочь!

Далее он занёс ногу назад, упёр о шкаф и поставил его на место, не позволив стеллажу небольших размеров упасть.

Ажур не стала медлить. Она направилась к выходу их Библиотеки, бегом спустилась по лестнице и рванула к выходу из дома. Спотыкаясь, она добежала до входной двери, наскоро обулась и, продолжая слушать звуки падения книг, выбежала на улицу. Миновала двор, зашла за ворота. Спиной вперёд она отошла на другую часть дороги, продолжая смотреть в окно Библиотеки, в котором продолжалось побоище.

Ажур простояла на улице ещё какое-то время, наблюдая за восходом солнца, пока из окна с треском не вылетела худощавая фигура и не испарилась в первых лучах солнца.