Вария Ажур

Глава 42. Тот, кого не должно было существовать.

Ажур повернула голову на Тоню и удивлённо похлопала ресницами, не отпуская место удара. Только она открыла рот, как Тоня пьяно пошатнулась, схватила её за край пальто и прокряхтела сквозь зубы:

- Тварь. Бесчувственная сука.

Слова были произнесены чётко и уверенно. Ажур не знала кому она их говорила. Тому, кого видела стеклянными глазами, или они действительно были адресованы ей. Тем не менее, Ажур не стала говорить и слова. Не стала вырываться, а просто принялась слушать бред пьяного человека дальше, не видя смысла пытаться привести её в чувство. Оставалось только выслушать, чтобы хоть немного понять о чем и ком была речь.

- Хоть близким твоим нервы мотай, хоть друзьям!

Она сделала отрывистый выдох и усмехнулась. Один раз, второй. Короткая усмешка стала громче и, в конце концов, перешла в звонкий смех. Ажур сморщилась.

- Ты знаешь... - снова смех. - Вария, ты знаешь, из-за кого твоего братика одноклассники гоняли? - На улице было холодно, но по телу Ажур пробежал сильный жар. Она позволила Тоне продолжить. - Знаешь, кто стерву и подонка на чистую воду вывел? - улыбка её стала угасать. Тоня смотрела на Ажур почти вплотную. Глаза её горели то грустью, то скукой, то забавой. Вот они вновь наполнились слезами. - А знаешь... кто убил Аню?! - голос её охрип, но, даже не смотря на это, она выкрикнула эти слова громко и так отрывисто, что слюни её обрызгали лицо Ажур. Но та даже не поморщилась. Ажур оставалась сосредоточена на словах Тони. Голову то заполняли тысячи мыслей, то она пустела за считанные секунды. Перед глазами проносились обрывки воспоминаний. Вот Дима впервые приходит домой сам не свой. День не удался? Вот проходит много месяцев, профессию Евы раскрывают в подвале Клопчатого на Хэллоуине. Месть Макса Артёму? Вот на уроки истории на большом экране горит огромная надпись, ломающая репутацию Артёма в щепки. Снова Макс? А Тоня - его девушка на побегушках? Или же всё совсем наоборот?

- Аня? - наконец сказала Ажур хоть что-то. - Она мертва?

Имя, что хорошо въелось в её память. Девочка, которая оставила в личности Ажур не малый след. Ситуация с ней заставила Ажур контролировать свою речь и позабыть о ценности правды. Заставила понять, что люди в этом мире любят только ложь. Что, скажи она то, что думает, скажи всё, что знает, и мгновенно станет изгоем общества. Смотреть на неё станут косо, назовут крысой и Подонком. Сейчас для неё это имело малое значение, но тогда Ажур чувствовала, что слишком многого не понимает. Но хочет понять. Хочет влиться в это общество, что считает её Подонком. Общество, сердце которого легко ранить простыми словами. Аня была среди того общества. А Ажур была вне его. Для неё те слова - посредственность. Для Ани же - трагедия и откровение из ряда вон. Комплекс и причина покинуть город навсегда. Для общества это повод, чтобы накинуться сначала на Аню, встав на сторону крысы, а потом, после её отъезда, принять положительную сторону и вновь покатить бочку на Ажур. Всё легко и просто. Как два пальца об асфальт. И в итоге крайними оказываются обе. Что Ажур, что Аня, они были связаны невидимой нитью. Их связало общество, оно заставило их взглянуть на правду иначе. Заставило изменить взгляды на многие вещи. В тот день их миры перевернулись одновременно, и в конце концов они обе следили собственные выводы. И Ажур жалела о том выборе. Жалела, что тогда ей пришло в голову изменится.

- Ты - убийца, - прошипела Тоня. Лучшая подруга Ани. Правда, Ажур и не думала, что они общались и по сей день. Когда Аня умерла? От чего? Это как-то связано с Ажур? Она убийца? Но ведь она ничего не сделала. Ажур не виновата. Не виновата. - Ты убила её своим проклятым языком! Ты бы видела как она выглядела перед смертью!

- На её поминки ты ездила? - догадалась Ажур. - Она умерла год назад или больше? - сейчас Ажур мало волновало насколько бестактные и прямые её вопросы.

- Замолчи! - она дёрнула её за воротник пальто и из глаз снова рекой потекли слезы. - Заткнись! Заткнись! Из-за тебя она умерла! Из-за тебя! Ты положила начало её болезни! Видела бы ты её тогда... - Тоня опустила голову и чуть ли не повисла на одежде Ажур, - она была такой худой. - Она шмыгнула носом, - такой не здоровой на вид.

- Это не я, - сказала Ажур ровным тоном. Ей казалось, что всё это время она и вовсе не моргала, а только смотрела на Тоню раскрытыми настежь глазами. Ажур пожала губы и снова повторила: - Это не я. Не я её убила.

Тоня её будто не слышала. Она повисла на Ажур почти всем телом, не способная стоять самостоятельно. Тоня всё повторяла как заведенная кукла с одной единственной фразой: - Такой худой, она была такой худой...

«Такой худой» - пронеслось в сознании Ажур. Последовали воспоминания. Сущность, что обитала в её доме, вероятно, ради той же мести. Худощавое тело, которое сжимало её горло. Лицо, смотрящее на неё через окно. Тонкие длинные пальца, подающие тарелку с оладьями на её столик в «Василисе». Бесконечные сны и параличи, преследующие её с самого августа. Значит, погибла она всего год назад?

И кто же был причиной смерти неупокоенной души? Аня не переродилась. Марк Клопчатый как-то был к этому причастен? А Ажур? Кто объединил три смерти. Почему Миша сгорел в тот день? Почему Стас упал со скалы? Почему Аня скончалась от истощения? Кто держал бензин в тот день? А кто подсказал двум Бандитам, куда побежал Стас Советский? Чьи слова положили начало комплексам Ани Блоневской? Кто существует, хотя не должен был? Кто родился, хотя не имел на это право? На убийство кого отправлялись Подонки в эту ночь? И почему так были уверены в своих выводах?

Всё как в тумане. Приглушенный крик Артёма: «это что, Имбирова?», изредка проезжающие мимо машины, с треском минующие место аварии по холодной дороге; плач Тони; ветер и мелкие капли дождя со снегом. Белые крупинки падали на тающий гололед и мгновенно исчезали в грязи. Ажур видела перед собой голые деревья, постепенно обрастающие яркими листьями грядущей осени. Была не ночь, ветви вновь играли с лучами солнца, образуя своеобразные узоры на земле. Глаза слепило, грязь на подошве обуви прилипала. Ажур топала по сырой после дождя земле с бензином в руках, шлёпаясь пяткой об тапки на ногах. Она обернулась. Следа от протекающей жидкости на такой же мокрой земле видно не были. И тут удар. Стас пробежал мимо и свалил её с ног. Едва обернулся, но не остановился - продолжил бежать. Позади парочка старшеклассников. Они останавливаются и спрашивают неё, куда побежал пацан, который уже скрылся за углом. Ажур безукоризненно отвечает им. Не ответь она, за Стасом бы не продолжили гнаться...

Продолжает твоей путь. Напротив Миша играется со своим скейтом. Теперь, когда Ажур вступила на почти сухой тротуар, радужный след от бензина становится виден. Та продолжает свой путь к гаражу. Продолжает, пока лужа, скользя по дороге, не доходит до ног Миши. Пока сигарета, брошенная бандитами, не приближается к нему, подхваченная ветром. Пока огонь не вспыхивает и не отдаёт окружение сильным жаром. Не будь там Ажур, бензин бы не пролился, а пламя бы не загорелась и не унесло жизнь её брата.

Не скажи Ажур лишнего, и Аня бы не переехала. Она бы не заболела. Не скончалась.

***

Ажур не помнила почему ступала по ледяной дороге вдоль трассы. Не помнила почему не видела возле себя Танк, Артёма, потерянную Евы и рыдающую Тони, изо всех сил сжимающую край её пальто. Перед ней была лишь пустота ночи. По обе стороны от Ажур проходила лесополоса. Под ногами пустынная трасса. Впереди ничего, лишь горизонт, сливающийся с синим небом, освещенным лишь острыми углами месяца. Слышала она только гудение сверчка, собственные шаги и вой в глубокой бездне её сознания. Никаких мыслей, пока воспоминания не атаковали слабое от усталости тело. Она уже узнавала окраину родного города, когда только-только начала осознавать, что произошло, что узнала и в чем была намерена убедиться.

Ажур, если можно так сказать, скрылась с места аварии и напечатана подонкам о том, чтобы они не упоминали о ней у полиции и не вмешивали разбирательства. Ещё попросила оповещать её о том, как чувствует себя Ева и какие вопросы им задавала полиция относительно Тони и самой аварии. Артём прислал тысячу гневных сообщений. Он не видел как Ажур просто испарилась во тьме ночи, когда пошла по пустой трассе в сторону Агурзк-Йай.

Очевидно, он и не понимал причину её внезапного желания вернуться домой и постараться избежать неприятностей, бросив Подонков и Тоню на самотёк. По сути, Ажур никак не поучаствовала на аварии, так как не была за рулём, и машине принадлежала не ей. Она не сидела в машине, что была виновна в происшествии. Она могла спокойно скрыться с места преступления. Нельзя было сказать, что состояние Евы её не интересовало. Но на тот момент, когда слова Тони и воспоминания в пересечении с истиной бушевали в её голове волнами беспокойного океана, её не волновало ничего, кроме того, кого не должно было существовать. Ажур не хотела верить в то, что слышала. Она не могла осознать истинную причина смерти стольких людей и не могла признать виновного. Это было сложно, очень сложно. Отключить внутри всё. Позабыть о Еве, Артёме, Стасе о ответственности. Выбить из головы Аню и Мишу. Не думать о том своей вине.

Ещё немного аккуратный шагов и костяшки пальцев прильнули к железному заботу. В округе были кривые дома, двора которых плотно прилегали друг к другу. В некоторых горел свет, откуда-то играла приглушенное радио. Всё еще темно, Ажур не знала сколько было времени, но до утра явно еще далеко. Пальцы так замёрзли, что стучать по забору было крайне неприятно, потому Ажур спрятала ладони в рукаве пальто и постучала ещё раз. Вышло громче. Её не волновало разбудит ли она обитателей дома, до чего бесстыже поступает и неловко ли будет объяснять Надежде и Клавдии причину её внезапного визита посреди ночи.

Только Ажур хотела постучать в третий раз, ещё более настойчиво и громко, как в одной из комнат вдруг зажегся свет. Зашевелились занавески и за тёмной тканью Ажур едва смогла разглядеть фигуру молодой девушки. Она простояла секунд пять, наверняка, тоже пытаясь понять, кто пожаловался к ним в такое время.

Ажур писала Надежде о том, что сегодня ночью она и Подонки планируют прикончить Марка Клопчатого и вернуть всё на круги своя. Ответ был, на удивление, спокойным. Будто её клиенты каждый день писали ей о том, что планируют кого-то застрелить. Однако Ажур не была простым её клиентом. Она была той, кто разделял её интересы и интерес всего рода Варго. И Надежда с Клавдией и Подонки со Стасом желали спасти планы судьбы. Первые жаждали праведности и справедливости, чтобы всё должное свершилось и таковым осталось. Другие же желали лучшей жизни для себе и подарить её тем, кто не должен был её лишаться. Так что Надежда должна была понимать её дерзость ворваться в их дом поздней ночью. Правда, по поводу Клавдии у Ажур оставались сомнения. Так как та, когда открыла ей ворота, запахнув темно-синий халат, одарила Ажур не самым благоприятный взглядом. Глаза её сонно слипались, а ноги еле держали. Её запутанный чёрные волосы кое-как держались в неопрятном пучке.

Ажур уже успела приготовиться к вопросам, но Клавдия лишь молча выпустила её во двор, не отрывая сонного и, одновременно, осуждающего взгляда. В доме гадалки Ажур встретили десятки ароматизированных свечей. Странно, ведь до этого Клавдия включала свет. Видимо, это очередная причуда старой женщины. Риск пожара её вовсе не пугал. Дом был насыщен приятными ароматами и наполнен немного пугающей атмосферой. Маленькие огоньки провожали её колебаниями, они припекали со всех сторон и освобождали разум от страха, глубоко затаившегося в недрах её закрытых на замок мыслей. Она аккуратно шагала по ковру коридора, пока не застыла перед длинным настенным зеркалом, рама которого была вырезана в беспрерывные узоры с сотней завитушек. В отражении Ажур видела карие глаза, в которых бликами отражались огоньки от окружающих её свеч. В них не было ничего. Кромешная пустота и гнилое безразличие. Ажур знала зачем пришла, но, видимо, большая часть её сознания временно поместил эти воспоминания на замок. Больше всего она опасалась того что, вот-вот увидит Надежду и ей придётся провернуть металлический ключ в скважине. Она не знала сто её ждёт, во что превратится это привычное равнодушие в глазах. Продолжит ли аромат, витающий в тёплой воздухе расслаблять и вводить в заблуждение. Это правда она? Её правда нет? Не должно было быть? Или её уже не существует?

Вскоре в верном проходе гадальной появилась Надежда, окруженная лёгким дымом. Может, этот дым Ажур придумала себе сама? Гадалка тоже была в халате. На лбу её была вязанная повязка, что не давала седым волосам падать на морщинистое лицо. Ажур посетила мысль, что, до этого, Надежда пользовалась косметикой, скрывая неровности кожи, так как сейчас, когда она стояла напротив неё с синяками под глазами и множеством морщин, она выглядела намного старше. А от того более пугающей. Лицо её было серьёзным, таким же недовольным, как и Клавдия. Но вскоре её лицо исказилось в лёгкой улыбке. Улыбка как появилась, так же и испарилась, спустя всего секунду, однако этого хватило, чтобы вернуть Ажур былую смелость и напористость. Она последовала в гадальную, не снимая пальто, когда Клавдия за спиной и Надежда поодаль следили за ней пристальным взглядом.

Ажур опустилась на кресло и положила лицо на ладони, протирая глаза и медленно приходя в себя. Она услышала, как Надежда присела напротив, а Клавдия, по классике оперлась о стену. Свет включать никто так и не стал. Свечей в гадальной не было, а потому Надежда лишь зажгла свет настольной лампы. Узорчатые тени стали играть на деревянном столе, привлекая внимание почти отключившегося сознания Ажур. Клонило в сон. Она, задрала рукав пальто и сильно ущипнула свою же руку, впиваясь ногтями в замерзшую кожу. Подняла взгляд на женщину напротив.

- Мне нужно, чтобы вы взглянул в планы судьбы на меня, - коротко объяснила причину своего визита она.

Голова загудела. Веки задолжали и Ажур зажмурилась. Она не знала куда деть руки. Они терялись в пространстве и девались то под стол, то на него, то в карманы пальто, пока Надежда переглядывалась с Клавдией и, будто общалась с ней с помощью телепатии. В конце концов Надежда с подозрением взглянула на неё. Лохматые брови нахмурились, а губы раскрылись, готовясь выдать ответ. Однако, вместо него Ажур получила лишь встречный вопрос.

- Зачем тебе это?

Клавдия рядом отпрянула от стены. Она подошла к гадалке и встала позади неё, глядя в глаза девушки напротив.

- Ради этого ты пришла? Усомнились в своих действиях?

Ажур вопросительно нахмурила брови и приподняла подбородок.

- Случилась авария. Мы так и не добрались до Клопчатого.

- Надежда не может заглянуть в твою запланированную жизнь, - твёрдо сказала Клавдия. - Уходи.

- Что? - не поняла Ажур. - Почему?

Надежда обернулась. Она покинула Клавдию нежным взглядом. Легко улыбнувшись, гадалка положила большую ладонь на её плечо и, не отрывая от племянницы глаз, похлопала по нему, прося девушку отойти в сторону. Ажур не понимала ничего из того, что видела своими глазами. Было почти темно и от того всё казалось ещё более нереальным. Она мечтала просто проснуться ото сна. Хотела понять, что всё это очередной кошмар. Забыть о нем также легко, как и о других. Ажур снова неосознанно ущипнула себя за руку. Это не было сном, всё было правдой. Голову снова заполнили беспокойные мысли. Не может? Почему? Она что-то знает? Давно знает?

Клавдия сморщила нос. Она обиженно развернулась и последовала за спину Ажур, снова прильнув к косой стене. Надежда внезапно смягчила черту лица. Как она это делала в первую их встречу, когда из сумасшедшей старухи превратилась, в уже знакомую ей, Надежду. Она потянула свои ладони навстречу рукам Ажур, которые всё не знали куда деться и временно напряжённо лежали на столе. Надежда аккуратно взяла её ладони в свои и сказала:

- Ты выглядишь напуганной. Прости нас за ложь, на настоящая причина, по которой я не могла, а точнее, не хотела смотреть твоё будущее, это наши личные опасения.

Ажур не понимала, что имела ввиду гадалка. Она не была из тех, кто любил говорить загадками, но сейчас слова Надежды будто действительно не имели смысла. Что за опасения могли быть? У них одни Намеренья, их давно объединяла цель. Надежда не доверяла ей? Не доверяла Стасу?

- Я не понимаю, - честно ответила она не желая напрягаться, чтобы всё осознать. Она довольно измоталась за этот вечер.

- Я знаю. Знаю, что ты не понимаешь и знаю, что причины твоих намерений отличаются от наших.

Слова Надежды заставили её напрячься, и Ажур снова спрятала руки под стол. Они ведь не враги? И никогда ими не были, правда ведь? Ажур позволила Надежде продолжить.

- Ты и твои друзья хотели лучшей жизни. Но не вы, не я не знаем какой она будет. - В ответ Ажур аккуратно кивнула. - Если бы вдруг ваше будущее вас не обрадовало, вы бы не стали... Вы бы не стали помогать судьбе и нам. Сами мы бы ни за что не нашли того, кого не должно было существовать.

Клавдия пожара голос и заставила Ажур повернуться на неё:

- Не гордись раньше времени. Изначально мв не верили, что вы действительно сможете помочь судьбе.

- Но вы смогли. И я не могу оставаться не благодарной.

- У нас не вышло убить Марка Клопчатого, - напомнила Ажур.

- Вы хорошо потрудились. Я в любом случае помогу тебе.

- Надежда! - вдруг завопила Клавдия и отлипла от стены, но гадалка не обратила на неё никакого внимания.

- Вы сделали всё, что смогли. И если тебе всё ещё нужно знать...

- Да, мне нужно, - поспешила ответить Ажур. Она мало что поняла из реплик Надежды и Клавдии. Разум её был затуманен. Ей следовало просто скорее узнать то, что должна была. И Ажур насильно протянула гадалке свою напряженную руку, чтобы та, наконец, схватилась за неё без лишних слов и начала, так называемый, ритуал.