Вария Ажур

Глава 37. Когда-то Марк давил клопов мухобойкой.

Ян переступить через порог и резко упал на ступеньку мясного магазина. Артём, более аккуратно, опустился рядом с ним. Клопчатый достал из кармана пачку сигарет и лёгким движением извлёк оттуда две прежде, чем Артем успел отказаться. В ответ Ян подал плечами и расположил между губ табачный свёрток.

– Ну так, – начал он немного невнятно, пока не зажёг сигарету, не затянулся и не освободил рот. – О чем будет наш с тобой разговор?
– О негласном правиле Банды, – легко на вид, но с волнением в мыслях ответил Артём. Ян вопросительно склонил голову.

Артём держал руки в кармане куртки, но не только из-за холода, а ещё потому, что нащупывал его содержимое. Сразу он напоролся на пачку мятной жвачки, которую забыли в куртке ещё черт знает сколько недель назад. Потом нащупал металл и уже было обрадовался, но тут же померк, узнав в ладони связку ключей. Лишь после этого он отыскал нужную ему вещь.

Не сумев подавить ухмылки, Артём повернулся к Клопчатому. На улице уже стемнело и на лицо его падал лишь оранжевый свет от зажженной сигареты. Артём извлёк из кармана металлический значок. На ощупь уже совсем не новый. Кривой и ржавый. Но в свете луны всё такой же, каким был ещё пять лет тому назад. Жёлтый, с ажуристой красной буквой «К» , что означала «Клопчатый». Символ старой Банды, как ни как.

По вида предмета сигарета Яна замерла на половине пути вместе с рукой. Глаза его округлились и уставились на значок так, будто он – причина всех его неудач и оплошностей в жизни. Губы оставались приоткрыты в ожидании сигареты, но Артём был почти уверен, что шок был второй тому причиной. Спустя пару секунд Ян прищурился и быстро потянулся за предметом в руке Артёма, однако тот мигом увернулся и не дал ему даже коснуться вещи.

– Это не твоё. Верни.

– И не твоё, – парировал Артём.

– Откуда оно у тебя?

– Имеет значения? – снова отмахнулся тот. Артём заметил, как лицо Яна складывается в гримасу ярости. О негласном правиле Банды ему сообщил Сергей, ещё когда Артём только-только вступил в Банду. «Не говорить о старой Банде или же Марке Клопчатом». Вот как оно звучало. Разговор об этом – единственная спичка, способная зажечь в Яне огонь. Действительно разозлить такого человека, как он. Не раз школьники вылетали из Банды жестоким пинком под зад, подобно предателю, когда упоминали об этом при Яне хотя бы пару раз. Даже, если становились Клопчатому друзьями, в итоге теряли с ним какую либо связь.

– Отдай, – не унимался Ян.

– Что ты с ним сделаешь? – Артём заметил как на его лице расцветает ухмылка, при виде раздраженного лица напротив.

– Уничтожу к чертям собачьим.

Ян снова подался вперёд и наивно протянул руку. Артём, разумеется, просто посмотрел на него как на идиота, а потом перевёл взгляд куда-то вдаль. Последовало долгое молчание. Боковым зрением Артём заметил как Ян раздражённо сжал руку и бесшумно ударил ей по голову бетону. Яна было не узнать. Перед Артёмом не было парня с вечно горящими интересом глазами. С постоянными шутками и противным смехом. Ян больше не смотрел на Артём с высока. Своров почувствовал, как Клопчатый сдаётся.

– Что ты хочешь за него? – в конце концов заговорил Ян.

– Расскажи мне о своём брате, – посмотрел на него тот и сразу после своих слов ощутил как волна невидимого гнева обрушивается на его голову.

– Блять. Ты реально Подонок. Неужели у меня были сомнения? Я действительно думал, что ты похож на нас?

– Меня тоже это удивляло, уж поверь, – выгнул бровь Артём и приподнял подбородок, одновременно предлагая ему начать и одновременно показывая, кто сейчас стоит выше, не смотря на разницу в их росте. – Ну?

Клопчатый еще раз посмотрел на него тяжелым взглядом, пока наконец не отвел глаза и не уставился в холодное небо.

– Что именно? – Он поднял брови, не опуская головы. Смирился, подумал Артем. Не хотелось слишком рисковать и спрашивать о том, где и что сейчас Марк Клопчатый. Ни к чему подходить у самому главному вот так в лоб. Итог предшествующего монолога как раз должен был сообщить о его сегодняшнем местоположении.

А потому Артем коротко отрезал:
– Всё.

И он получил всё. Под тяжёлый выдох Яна Артём навострил уши. То есть, одно ухо, подверженное действию устройства на нем.

– Мой брат грёбаный псих, как ты можешь знать, если обратился ко мне с эти вопросом, – Ян говорил привычно, по-деловому даже в такой напряжённой для него ситуации. Артём неосознанно позавидовал этому. Окажись он на его месте, от собеседника уже бы осталось лишь имя. – Садист и бесчеловечный ублюдок. Многие говорят, что ты похож на него. – Он усмехнулся. – Это не так. О старой Банде сейчас знают лишь по слухам. Сами же они не испытывали на своей шкуре то, через что проходили тогдашние старшие классы.

– Но ты знаешь, – сказал Артём и Ян кивнул.

– Знаешь, что делала Банда с теми, кто переходил ей дорогу? Отличный пример. Советский. Слышал?
И тут Артём застыл. С трудом уму удалось привести челюсти и язык в движение.

– Да. Но это была случайность. Они ведь не убивали его намеренно? – К облегчению Артёма, Ян снова кивнул.

– Они хотели избить его из-за того, что он устроил бунт. Закончилось это в разы трагичнее, конечно, но не в этом суть. Одно дело Советский, другое же – пацан, посмотревший на Яна не с тем выражением лица. Та же участь. Он никого не пожалеет.

– Если бы он делал это в школе, его бы давно отчислили, – нахмурился Артём. – Плевать, какая у вас семья и насколько полезны её финансы для школы.

– Верно. Конечно это происходило не в школе. У учеников был выбор. Они могли стать его послушными собачками, на неопределённый срок, или того хуже, рабами. Или же позволить избить себя разок за территорией школы, и с делом покончено. Моральные издёвки мало интересовали учителей. И ты это знаешь на своём опыте, Подонок хренов.

В ответ Артём лишь ухмыльнулся. Он действительно не был похож на Марка Клопчатого, как говорил Ян. И дело даже не в физическом насилии. Артём не издевался над слабыми, не способными за себя постоять. Артёма не радовали чужие слезы и страдания. Лишь сам факт спора с кем-то, кто находился с ним на равных. Кто не падал духом, если Артёму удавалось задеть его. Кто будет обмениваться с ним колкими фразами и играть в игру «кто кого поставит на место первым». Артём был доставуч и неприятен обществу. Но не до того, чтобы все тряслись от него в страхе и страдали от его, по больше части, безобидных действий.

– Что насчет тебя? Он причинял тебе боль? – прозвучало это так, будто Артёма действительно волновало. Хотя он знал, что в этом было мало правды.

– Я уважал его. Почитал. Считал его крутым братом и, – он запнулся, сделал резкий вдох, продолжая смотреть в небо, и выдохнул белый комок пара. – Гордился. – Ян сказал это, закрыв глаза и сморщившись, будто проглотил что-то до того отвратительное. Губы его скривились, а волосы, выпавшие из хвостика, упали ему на лицо. – Даже когда врал родителям про то, что сам упал и расшиб себе лоб. Я был ребёнком активным, синяков и шрамов оставалось не мало. Но половина из них всё-таки были его виной, – на удивление спокойно, сказал он.

Задумчиво посмотрев на значок в руках, Артём попытался представить картину. Старший брат – садист, завоевавший уважение младшего брата побоями, каким-то образом продолжает существовать. И Подонкам предстоит прекратить это. Неосознанно, он опять довольно ухмыльнулся, а когда понял это, перевёл взгляд на Яна. Глаза его всё ещё оставались закрытыми. Он не видел улыбки Артёма. И хорошо.

– Помню, я подходил к нему перед сном с огромным фингалом под глазом, по мифам, заработанным, когда я разгуливал с друзьями по заброшенный домам и наткнулся на гору арматуры. Я желал ему спокойной ночи и с восхищением говорил о том, какой же у меня крутой брат.

Артём увидел в чёрное неба выражение лица маленького Яна. Покалеченное, с довольной улыбкой на лице и с глазами полными восторга. Внезапно стало тошно.

– А он? – неохотно спросил Артём.

– Улыбался и принимал мою хвалу, а потом говорил, что я стану таким же как он, если перестану быть слабаком. Когда был мной доволен, давал попробовать то лёгкое дерьмо, которое они употребляли. Иногда трепал по голове перед сном, а иногда так сжимал, что вырвал огромные комки волос и говорил, что я всё ещё слаб. Бывало игнорировал. Тогда мне становилось обидно вдвойне. Я психовал и на утро бегал с палками за дворовыми собаками.

Яблоня от яблони не далеко подаёт, подумал уже Артём. А как ещё может быть, если живёшь и восхищается таким тираном, даже не осознавая насколько это паршиво. Артёма удивлял тот, кого он видел сейчас. Тот Ян, который с закрытыми глазами сидел на ступеньках и со спокойным, насколько это было для него возможно, лицом рассказывал о себе и брате. Он был вежлив, честолюбив и свободен, но лишь на вид. В реале же он всё ещё был скован кошмарами прошлого и тем самым не мало походил на Артёма. Видимость правды не должна была ставить Сворова в такое положение. Но по какой-то причине он всё же смог признать в себе частички сострадания. Как бы Ян не был ему безразличен, Артём снова ощущал в себе слабость поддаться чувствам. Поэтому и не смог больше вымолвить ни слова. Он передал инициативу Яну и спустя какое-то время Клопчатый продолжил.

– Не помню как это случилось, но, со временем, я начал понимать что из себя представляет мой брат. И каким мог бы быть я. В один из таких дней, когда Марк в очередной раз решил меня поколотить, я закричал. Родители были дома и только после я понял какую ошибку совершил.

Ян рассказал как родители мигом прибежал на крик. Как он плакал, а Марк изображал заботливого брата, подобно родителям обнимая его и интересуясь, не сильно ли тот ударился, от чего слезы у Яна наворачивались только сильнее. Ведь он видел, как перед ним предстаёт тот брат, которого он мог бы и иметь. Однако в замен получить тирана и садиста. Получил ночной кошмар и причину многочисленных шрамов и травм. А ещё больнее было от понимания того, что вот-вот родители уйдут, а Ян и Марк останутся в комнатах напротив. Что в любой час ночи брат придёт и «научит его молчать», как и обещал, тихо шепча на ухо перед сном. Что секунды и минуты будут то тянуться как резина, то незаметно полетать, когда Ян будет погружаться в дремоту. А потом Марк не придёт. И оставит Яна напуганным и усталым на всю ночь и весь следующий день. Как оно и случилось.

– Слава богу, что я перестал видеть в нем пример для подражания, – от первой фразы Артем чуть не передёрнуло. – Продолжись так и дальше, сомневаюсь что эта Банда кардинально отличалась бы от... той.

Верно. Эти придурки, которые совсем недавно клеили человека на стену с помощью скотча, ни капли не походили на людей, при виде которых стоит бояться и дрожать в страхе. Скорее закатывать глаза и смеяться в голос с их простой тупости и наивности. С того бреда, который они частенько вытворяют ради забавы. И не молить судьбу об их пощаде.

– После окончания школы он уехал на обучение за границу. И, боже, я до сих пор помню, как же был счастлив, когда ощутил ту... – на удивление, Ян усмехнулся. – Свободу. Я чувствовал, что могу хоть горы свернуть, когда его нет. Я понимал, что он вырос и более нам навряд ли выпадет возможность снова жить вместе дольше, чем пару дней.

Артём уже было собрался спросить о Банде после небольшой паузы, но Ян продолжил:

– Я был рад и зол одновременно. Хотелось какой-то мести. Пусть онв даже будет мелочной, но хоть как-то облегчит мою душу. Тогда я создал свою Банду. Не в честь него, не в этом случае. А чтобы самому убедиться, кто в этой школе теперь король.

– Звучит так, будто эта речь ты годами обдумывал, – фыркнул со смеху Артём.

– А что ты думал? Ночами мою голову только и забивают мысли о... нём и Банде. В общем, Банду я создал из своих тогдашних друзей и людей, от которых я ощутил тот дух свободы, что я ощутил, вернувшись домой после отлёта брата. На этом и была основана сегодняшняя Банда. И, честно говоря, у меня сердце кровью обливается, когда кто-то сравнивает её со старой.

– Ясно, – кивнул Артём, незаметно дав понять, что разделяет его мнение. – И долго уже держится у Банды этот дух.

– О них и говорит нечего. Банда свободна как птица в полете. Сказал бы я так и про себя, если бы забыл о его скором приезде.

И тут Артём будто окатило холодной водой. Вот оно. То, что им нужна.

– Когда? – ровным тоном спросил он, смотря в одно точку между своих кедов. И тогда Ян просмотрел на него с подозрением. Он больше не был злым, но его внутреннюю обиду на Артёма всё же не скрывал.

– Это важно? – задрал подбородок тот.

– Вовсе нет, если тебе больше не нужен значок.

Ян замолчал. Он продолжал пожирать Артёма возмущенным взглядом. Губы его напряглись и плотно закрылись, а ресницы захлопали в немом вопрос. Клопчатый всё ждал, когда Артём произнесёт хоть что-то, но тот умело хранил молчание.

– Не день рождения матери. Через неделю, на следующих выходных, в субботу утром он должен приехать в Агурзк-Йай на своей машине, – на удивление Артёма, подробно вылал Ян.

Настороженно, Артём кивнул. И задумчиво посмотрел на свой кулак, а когда разжал его, обозрел значок, смутно заметный в ночи. Он щелчком бросил его Клопчатому, а тот уверенно его поймал и встал с порога.

– Я не знаю на кой черт тебе сдался мой брат... – он развернулся в сторону двери, готовясь направился обратно в подвал. – Но я искренне надеюсь, что ты прикончишь его, Подонок.

Махнув рукой, Ян велел ему ступать. А Артём охотно, не скрывая довольной и, в тоже время, коварной улыбки, растворился во тьме ночи.