Вария Ажур

Глава 36. Когда-то Артём почувствовал, что вокруг него одни придурки.

***Артём

Наступила пятница. День, когда Банда устраивает собрание, на котором они все её члены обсуждают якобы серьёзные вещи. Но на самом деле на них они лишь обговаривают планы следующих вечеринок и занимаются составлением списка приглашённых. Иногда сортируют товар, то есть, дурь, за которую берут не маленькую сумму. Сам Клопчатый-то мог себе её позволить, но создать для вредных веществ слишком простой доступ было бы глупо даже для него. Количество её в подвале было ограничено, а потому работы было не много. И Артёма больше всего раздражало то, что он был обязан ходить на эти проклятые собрания, если не хочет вылететь из Банды. Если не хочет разбить все надежды Подонков и Стаса в пух и прах. Если хочет спасти Еву. Если хочет помочь Ажур спасти Стаса от мучений. Если хочет быть полезным.

Тем не менее, чаще всего собрание проходило как обычные день в подвале Клопчатого. Сначала вся Банда выпивала, а потом мигом хваталась за карты и начинала игры на желания, заканчивающиеся обычно так феерично, как было трудно представить даже Артёму. Предугадать, что будет твориться в подвале сегодня было не по силам, казалось, никому. И членам Банды в том числе. От того и интерес. Они, как и Артём, ребята азартные и долго скучать для них – настоящая пытка. Однако в последнее время Артём всё меньше походил на них. Сам он до недавнего времени и не осознавал, до чего становился серьёзным и сосредоточенным на своих мыслях. А мысли его занимал лишь один человек. Ева Нозырская. Как таракан в его голове. Завелась там и покидать её не была намерена. Не просто заняла в ней свое, не совсем заслуженное место, так ещё и умудрилась пустить там корни. Так незаметно и ловко пригвоздилась к его сознанию и стала его частью. Стала его снами и раздумьями. Видениями и призраками ночи. Превратилась в топливо его моральной силы. И Артём не мог дать этому логичного объяснения.

Вечер. Небо было пустое и темное. Погода была такой же отвратительной, как и осознание того, что зимние каникулы подходят к концу и приближается новая четверть. А значит и новая нервотрепка из разряда подготовки к ЕГЭ. Ведь мыслями о нем сейчас все школьники и заняты. По крайне не мере, должны быть заняты. Все, кроме Подонков, как подумал Артём. Ведь даже ребята из Банды ежедневно говорили о том, насколько чувствуют себя тупыми, для сдачи подобных экзаменов. Артём же, наоборот, был уверен в своих силах. В отличии от остальных двух Подонках, которые, вероятнее всего, об экзамене думали и ни секунды. Ажур планировала остаться жить в Агурзк-Йай, а для работы в кафе, о которой она мечтала, особого образования не требовалось. Что думать о Еве, Артём и не знал. Он не имел ни малейшего понятие о её планах на жизнь. Так же, как и о ней самой. И это напрягало.

Артём потянул на себя старую дверь мясного магазина. Сморщившись от знакомого гнилого запаха, он отогнал мысли об ноябре и трупе отца Евы прочь. Вошёл в дверь, ведущую в подвал, спустился по лестнице, попутно вслушиваясь в болтовню и смех Банды. Он ожидал увидеть всех шестерых бандитов, но главаря в подвале не оказалось. Вместо человека, с которым Артёму предстояло серьёзно поговорить, он наблюдал следующую картину. Лёша пил пиво из горла, параллельно смеясь с какой-то шутки, сказанной, как догадался Артём, Сергеем. Другие двое, Ким и Женя, возись с широкой клейкой лентой, смеясь во всё горло и что-то бурно обсуждая, иногда переглядываясь с другими. Твою мать, что эти идиоты творят, – мысленно проговорил Артём. Они обклеивали серебристыми полосами последнего – Арсения, прикованного к стене. Парня буквально пригвоздили к бетону на высоте чуть более метра, вытянув его руки горизонтально по бокам. Он не кричал и не возмущался. Он смеялся вместе с остальной четверкой бандитов, иногда стонав о том, что потеет под толстым слоем клейкой ленты.

– Что это, мать вашу, за косплей на одно из творений Маурицио Коттелана?! – оповестил их о своём присутствии Артём. – Какого хрена?

Артём уставился на них как на идиотов, какими их, по сути, и считал. Банда превзошла все его ожидания, и Своров впал в мгновенный ступор.

– Это распятие Христа, умник, – парировал Сергей с недовольным выражением лица, скорченным, как только его глаза заметили Артёма. Тот ответил ему еще более осуждающим и надменным взглядом, на который был способен лишь главный Подонок.

– Арсений проспорил свою свободу, – усмехнулся Лёша, сидя на голом полу и попивая, теперь уже, коньяк.

– Разве не на идеалах о ней держится ваша компашка? – тряхнул головой пораженный Артём и приблизился к скоплению сумасшествия. Он опустился на одно из кресел у той самой стены, на которой висела жертва их спора, и выхватил бутылку из рук Лёши, когда понял, что этого пьяницу вот-вот вырвет. Только утро, а он уже в хлам? Вот, кто настоящее животное.

– "Наша" компашка, – напомнил Арсений. Слишком серьёзно для человека, приклеенного скотчем к стене. – Не забывай.

– Тебя я не спрашивал, Христос. Воскресни уже и скажи, когда придёт наш распрекрасный глава, – спросил Артём, и Лёшу стошнило прямо на его толстовку.

***Ева

Розовый закат пробивался через окна и попадал в номер роскошной гостиницы. Стоила она не мало, но и сумма за сегодняшнюю работу предстояла быть особенной. Ева сидела на хлопковом одеяле, прижатая мягкими и пышными, словно оболочка ваты, подушками. С прикрытыми глазами она наслаждались последними минутами спокойствия и умиротворение в ожидании клиента. Сквозь веки проникали розовые просветы и теперь Ева видела не только черноту, пустоту и слова, коряво выведенные на оборванном листе бумаги. «Ты справишься сама. Сама. Сама. Сама. Ни на кого не полагайся. Есть только ты. Только ты. Только ты. Не существует никакой надежды. Есть только сила. Твоя сила. Сила. Почувствуй её. Ты одна. Никого больше нет. Ты справишься со всем сама. Есть только ты и никто больше. Никто не нужен. Лишь ты. Это только твои проблемы. Это не проблемы других». Слова и предложения эхом скользит через стены её сознания. Тот лист бумаги она и писала самостоятельно. С обеих сторон, мелким шрифтом. Ева не имела понятия, где он сейчас. Написан ею он был ещё в ноябре. И потерян среди остальных бумажек, не несущими за собой никакой смысл, сразу после написания. Тот лист был не первым. Были и другие, но с большим количеством помарок и зачерканных участков. Ева помнила, как всеми силами закрашивала синей пастой высказывания, которые считала на листке её принципов лишними. «Подонки. Подонки. Подонки. К как же Подонки? На них я могу положиться. Могу. Они помогут. Моё тело ломит от боли, а сердце сгорает от её тяжести. Им ведь не будет плевать, если я скажу? Но тогда их рядом не было. Тогда я была одна. Я и только я. Я. Я. Я. Я. Никого больше. Подонки? НЕТ».

Ева помнила, как поджала свои ноги под себя, сидя на стуле и со всей яростью схватила себя за волосы. В доме её был мертвец, а к голове паразиты. Нос её не ощущал вони. Она скулила, уткнувшись в колени лицом и поила своих демонов слезами отчаяния. Она запуталась. Ева не знала чего хотела. Не знала на кого ей полагаться и по каким принципам жить. И жить ли ей вообще. А жива ли она сейчас?

Ева привыкла к чувству одиночества. Привыкла чувствовать, что ни от кого не получит помощи. Самое страшное она уже пережила. Когда от неё отвернулся Артём, когда Вария замерлась дома после смерти брата, когда отец был на самом дне, а Ева совершила самую главную ошибку своей жизни. Возможно, она уже убила себя, когда работа сомкнула свои цепи на её изрезанной кинжалами душе. Она просто пыталась выжить. Пыталась собраться с силами и вернуться к былому строю. Пока желание жить не покинуло её. Пока цепи не оставили на ней новые шрамы и не вросли в землю, обручив Еву на вечность взаперти.

Девушка ощутила, как дыхание её учащается. Она раскрыла глаза. В номере всё ещё было пусто.

Ева проверила телефон, когда выключила его из режима полёта. Она посмотрела на фото, выставленные несколько дней назад, и на два сердечка под ним от совершенно не знакомых ей людей. Ухмыльнулась своей же, по её мнению, красивой морде и зашла в переписку, когда высветилось давнее сообщение от Артёма.

«Стас должен был умереть сегодня. Мы спасаем его шаткое положение. Звякни, как выйдешь из плена ебучего сутенера» – говорилось в нем. Ева, разумеется, мало что поняла из содержания. Но точно знала, что операция по поиску того, кого не должно было существовать в полном разгаре. И Еве в скором времени предстояло вернуться в Агурзк-Йай.

Дверь в номер распахнулась после того, как послышалось клацанье ключей в дверном проёме. Внутрь вошёл клиент.

***Артём

Клопчатый пришёл лишь спустя двадцать минут возмущений и Артёма и попыток оттереть с себя остатки сегодняшней пищи Лёши. Салфетки, вода. Артём сам удивлялся, до чего же на самом деле был брезглив. В точности как Нозырская со своей ненавистью к насекомым и Ажур с придирчивостью к звукам и остроте еды.

Те 20 минут Артём пытал ненавистью ко всей Банде, пока не объявился Ян и не напомнил ему, зачем вообще приходилось вступать в Банду. Ради этого знаменательного дня, разумеется. Насупившего хоть и недостаточно поздно, но и не совсем рано. У Артёма был план, вполне действенный. Его-то Сворову и придётся придерживаться, как бы сильно он не ненавидел загонять самого себя в рамки.

Ян вошёл настолько пафосно, что Артём удивился, почему от Клопчатого не исходило сияние, а свет от прожекторов не падал только на него. В сером пальто, брюках и кофте с высоким горлом. Он улыбнулся всем присутствующим и, зайдя на подобие сцены для караоке, громко и торжественно начал:

– Господа и ещё раз господа! Дам нет, – сказал Ян и с ухмылкой посмотрел на Арсения, уже спасенного из плена клейкой ленты. – Да, Арсюша, к сожалению.

Бандиты расселись по стульями и креслами, сдвинутым ближе к сцене всегда, кроме особых мероприятий, организованных Клопчатым. Все они были до невозможного внимательны и сосредоточены. Будто бы знали о чем пойдёт речь. Все, кроме Артёма.

– Как вам известно, наступает третья четверть выпускного года. Наших с вами беззаботных деньков, подобно этому, осталось совсем немного. Пять месяцев и всё, – Он пожал плечами, выставил нижнюю губу на показ, закрывая веки, и нахмурился брови в досаде. – Наша Банда разбежится кто куда, из Агурзк-Йай вон. Потому предлагаю начинать готовиться к выпускному прямо сейчас. Этот день должен быть особенным. Для нас и для всех выпускников.

Банда заулыбалась в приятном молчании. Они стали переглядываться и казаться подозрительно спокойными. За весь одиннадцатый год обучения Артём ни разу не задумался о самом и выпуском и ни разу не обдумывал всерьёз то, что ему придётся покинуть Агурзк-Йай. А значит, и родителями, которые остались здесь ради того, чтобы угодить сыну, тоже. У Артёма будет мало возможности вернуться и навестить Подонков. И он не понимал, почему сейчас думал об этом. Действительно всё никак не мог признать, что дорожит временами в ними? Что дорожит тем детством, которое помнит сейчас? А хочет ли он всё изменить, как хотел раньше? Хочет ли жить другим настоящим и думать о другом будущем? Не может ли исправить все грехи этой жизни иными способами?

– Смотрю, возражений нет? – спросил Ян, минуту спустя, когда все обменялись немым единогласным мнением.

– Какая дата? – поинтересовался Ким.

– Думаю, после всех экзаменов. Летом, – ответил Ян.

– Мы пригласим только одиннадцатиклассников или ещё выпускников из девятого? – послышался ещё вопрос. Но Артём уже не слушал. Его голову стали заполнять личные вопросы. Но их на долго в своей голове он не оставил. Просто не позволил. Сейчас он должен был думать о Клопчатом и плане. Дождаться, когда дискуссия окончится и Банда традиционно приступит к алкоголю.

Обсуждения длились около часа. Насыщенные многочисленными шутками и подколами друг друга. Долго оставаться серьёзными Банда не была способна. Они обговаривали все нюансы вечеринки, до которой было ещё около полугода, так, будто она была организована на следующий день. Они обсуждали дату, время, алкоголь. Со списком приглашённых долго разбираться не пришлось. Банда Клопчатого позовёт на последнюю вечеринку все три одиннадцатых класса. Для них подвала вполне хватало.

Вскоре Ян объявил конец собрания и заявил, что в следующую пятницу планирует объявить об изменениях, которые может внести в их планы и списки. Плавное, громкое "юху" и активные аплодисменты, раздались в подвале. Артём не мог видеть, что происходит на улице, но мог быть уверен – уже наступила темнота

А потому он решил поторопиться, так как не хотел провести своё любимое время суток в подвале, полным будущих алкоголиков и наркоманов.

Банда, как и ожидалось, принялась за напитки. Женя перепрыгнуто через барную стойку и как настоящий бармен, кем, по сути, и становился на всех вечеринка, начал наливать всем желаемый алкоголь. Дорогое вино, коньяк. Всё роскошно, в стиле Клопчатого. Иначе и быть не может. Такие вечера Артём частенько был вынужден терпеть до того момента, пока Ян не напьётся и не станет лёгкой добычей. Тогда Артём мог беспроигрышно и незаметно улизнуть под каким-нибудь тупым предлогом. Сегодняшний день должен был пройти также, как и те, только вот пьяной наивностью Клопчатого он планировал пользоваться совсем для другой цели. Узнать о том, где сейчас его брат, Марк Клопчатый.

План был простым и от этого до кошмарного не надёжным. Артёму было сложно предугадать реакцию Яна, когда он услышит от него то, что, скорее всего, не хотел бы слышать ни от кого.

Однако, даже учитывая это, всё изначально выглядело так, будто план был обречён на провал с самого начала. Подозрительно, но Ян не сделал ни глотка алкоголя, в то время как остальные бандиты употребляли порцию так четвертую, если не пятую.

Артём, стараясь бережно поставить бокал на барную стойку, спустился со стула и направился на другой конец стола, к Яну. Иногда он обменивался фразами с кем, кто ближе. Лёшей, который, вероятнее чего, на следующее утро уже и не помнит, про что было собрание, из-за того, что выпил ещё перед его началом. И Женей, который был готов перелезть через бурную, чтобы дать леща Арсению напротив. Что у них уже успело произойти, Артём понятия не имел.

Музыка, которую врубил Ким, играла достаточно громко, чтобы никто ближайший не услышал тихие слова Артёма, предназначенные только Яну. Хотелось какой-то более надёжной приватности, но, видимо, её Артём пока не заслужил.

– Ян, – аккуратно начал он. – Я заметил, что ты в рот и капли не взял.

– А надо? – легко улыбнулся он, продолжая рассматривать цветные бутылки напротив, гармонично расставленные на деревянной полке за барной стойкой. Тут на них повернулся пьяный Лёша. Так пронзительно он не них смотрел, что Артём почувствовал себя под давлением. Благо, вскоре он удалился в туалет.

– Нет, – равнодушна постарался выдать Артём. Хотя в мыслях пронеслось: «Вот облом. Ян, чёртов любитель тупиковых вопросов». Решив не сдаваться раньше времени, Артём неуверенно проговорил себе под нос: – Просто хочу знать причину.

– Дело в том, что ты, мой дражайший друг, постоянно сваливаешь раньше, чем мы начинаем самую интересную часть наших сборов. – Ответил Ян так легко, будто яростно ждал этого момента с самого начала собрания.

Артём просмотрел на него с подозрением, а потом быстро перевёл взгляд вперёд, чувствуя, как обстановка начинает накаляться. Женя за барной стойкой внезапно наградил их своим вниманием. Он быстро спросил будет ли что-то Ян, а когда получил отказ, с по зрением поглядел на Артёма, будто бы знал, что всему виной был действительно он.

– Не уж-то думаешь, что я настолько туп? – через время ухмыльнулся Ян как-то иначе, чем до этого. Хитро и ехидно. – Видно же, что сидеть в Банде тебе нафиг не сдалось. Так почему ты здесь? Мстить Руденко больше незачем. Его место ты занял, унизил хуже некуда.

Теперь Артём почувствовал взгляд кого-то с другого конца стола и шумно выдохнул сквозь зубы.

– Мы можем поговорить наедине? – агрессивнее, чем хотелось, спросил он.

– Неужто! Раньше бы так. Хотя, – он задумался, глядя наверх. – Погоди. Всё-таки хочешь уйти из Банды?

– Нет. – коротко ответил Артём, теперь не выдавая никаких эмоций.

– Что ж, в таком случае, ничего страшного ты мне не скажешь. Путного, кстати, тоже, – Ян облегчённо прикрыл глаза. – Идём на улицу.