Вария Ажур

Глава 35. Когда-то в его объятьях.

Остаток дня Ажур скиталась по городу, стараясь не свалиться с ног и не погрузиться в сон, пока в какой-то момент всё же стала чувствовать себя лучше и бодрее. Она почти полностью обошла город и направилась домой, когда часы на телефоне уже показывали пять часов вечера.

Облака на небе сгущались и чернели, превращаясь в тучи. Городом потихоньку овладевал мрак. Солнце пряталось. Ажур зашла во двор, открыла ключом входную дверь и вошла внутрь дома. В нос ударил привычный аромат свежей выпечки. Наконец Ажур почувствовала себя в безопасности.

Ей на встречу выбежал Дима. Такой радостный и на вид счастливый. Новый лучик света, который загорелся в доме Ажур с недавних пор, радовал глаза всех. Однако, так или иначе, Дима оставался Димой. И изменить это было нельзя.

– Вареник! Ты весь день на улице бомживала?

Ажур вдохнула тёплый воздух, сняла ботинок, другой. Достала из кармана штанов резинку и завязала вечно распущенные волосы в высокий пучок.

– Душно. И ты душный. – она пошла мимо него, игнорируя возмущенных вскрик, когда потрепала его по голове.

Как и обещала, Ажур пришла на семейный ужин. Стол занимала утка в стеклянном противне, тарелка с фруктами, ваза с печеньем и кусочками бисквита. Из напитков стояла бутылка газировки и яблочного сока. Большую часть еды, как и обычно, съели отец и дядюшка. Мать сидела ниже воды, тише травы, пока с улыбкой отсутствующе наблюдала за болтовнёй братьев французов и слушала глупости Димы. Ажур поступала по её примеру. Только вот Ажур не улыбалась. Ну не могла она выглядеть счастливой, когда в голове крутили и мысли о том, что сейчас, возможно, близкий ей человек страдает. Её даже не настораживал тот факт, что Стас успел стать для неё настолько дорогим, что бал достоин занимать её и без того беспокойные мысли.

Вечер тянулся медленно. Слишком медленно. Ажур хотела спрятаться в собственной комнате и провалиться в сон. Без разницы приснится ли ей сегодня кошмар, или нет. Что угодно, лишь бы хоть на секунду отвлечься от мыслей о Стасе во мгле сна. Лишь бы сохранить это небольшой интервал спокойствия между ужасными мыслями и настоящим кошмаром.

Она вышла из-за стола, извинились, ради приличия. Не хотелось чтобы её останавливать с расспросами. Куда она и зачем. Если она извинилась, значит ничего особенного и переживать не стоит.

Ажур направилась в свою комнату. На улице стемнело. Она кое-как нащупала выключатель и выключила свет только, когда раздвинула занавески и дала тусклому свету проникнуть в помещение через окно. Закрыв дверь, Ажур встала около зеркала. Распустив хвост па голове, она смотрела на своё равнодушное лицо еще какое-то время, пока вдруг не сказала в пустоту:

– Ты здесь? – голос дрогнул. Ажур прикусила губу, продолжая смотреть на то, как кудри медленно ползают на лицо, а грудь подымается при каждом вдохе. – Прошу, если у тебя есть хоть чуточку энергии, – сказала она, не собираясь договариваться свою мысль. Он и сам должен понять. Ажур просто хотела убедиться, что с ним всё хорошо. Просто понять, был ли он рядом весь сегодняшний день и рядом ли сейчас. Она закрыла глаза, не отходя от зеркала. Навострила все свои органы чувств, несмотря на то, что понимала, насколько это бесполезно. Почувствовала ветерок у пяток, скользящий по полу из коридора в её комнату и жар волос на лице. Услышала звук собственного дыхания и приглушенного смеха отца из кухни. Ощутила запах дома. Попыталась распознать эти запахи и увидела старые, слезающие со стен обои, печенья и бисквит, одеколон дядюшки, ароматизированные апельсиновые свечи и дезодорант матери, приторный запах дешёвых чипсов и другой гадости Димы. Ажур приоткрыла губы и глубоко вздохнула холодный воздух, прежде чем распахнула веки.

Подбородок Стаса упал на её плечо и его нос уткнулся в пышные кудри. Руки обхватили её талию и сжали в нежных, еле ощутимый объятиях. Глаза  были закрыты, а губы сжаты в ровную линию. Светлые волосы были облиты жёлтым светом со стороны двери, а другая их половина утопала в тусклом свете полной луны.

Резко повернувшись к нему лицом, Ажур прижалась к его груди и впилась пальцами в спину. Она обняла его так, будто не видела целую вечность. И не отрывалась так долго, словно могла потерять в любую секунду. Вот сейчас она отпустит и он снова канет в небытие. Снова исчезнет и превратится в давно погибшего мальчика, оставшегося  в живых лишь в воспоминаниях близких людей. Станет давно гниющей плотью под крышкой гроба в двух метрах под землёй.

Кончики пальцев будто неосознанно жалили его спину и шею. Ажур всеми силами пыталась ощутить его так, будто он действительно жил. Будто под её ладонями был человек, а не обреченная на перерождение душа. Нос уткнулся в зону ключиц, пытаясь ощутить хоть что-то. Почувствовать хоть малейший намек на запах человеческой кожи или какого-то особенного одеколона, пропитавшего его одежду ещё при жизни. Ничего. Казалось, что в объятьях Ажур сжимала не Стаса, а пустое пространство, циркулирующее внутри себя резкие порывы воздуха.

Ажур огорченно вздохнула. Она нашла в себе силы оторваться от парня и посмотреть в его глаза. Такие пустые и не живые, какими казались ранее. Стас не улыбался даже ими. Просто смотрел в её глаза, а она – в его. Его ладони легли по бокам шеи Ажур. Он медленно провел большим пальцем вдоль вены и, аккуратно убирая волосы назад, коснулся её затылка.

– Извини. Я был рядом, но боялся показаться, – сказал он ровным тоном. – Так всегда было, – дополнил он шёпотом и поймал воздух изо рта Ажур своим, нежно касаясь её губ.

В лунном свете они утопали осторожном и робком поцелуе, касаясь ладонями скул и затылка. Запуская пальцы в волосы и лишь иногда приоткрывая тяжёлые веки.

Стас оторвался от губ Ажур и медленно подобрался к её уху. Еле касаясь его губами, он произнёс:

– Даже если бы я мог переродиться, я ни за что бы не ушёл. Я уйду только, когда ты мне скажешь.

Ещё какое-то время они стояли на месте. Ажур, лишенная сил после тяжёлого дня, молча прижималась щекой к его груди. Руки её висели вдоль тела, а глаза были закрыта. Стас одной рукой прижималась её к себе. Ажур и не заметила, когда и как они оказались на кровати. Она сидела на краю, обхватив руками колени, а Стас позади неё, положив подбородок на плечо так, что его губы оказались прямо у её правого уха.

– Расскажи мне что-то, – попросила его Ажур.

– Сказку на ночь? – По голосу показалось, что его губы дрогнули в ухмылке

– Что хочешь.

И Стас рассказал. Поведал об одиноком скитанию по городу на протяжении трех томительных лет. О наблюдениях за другими. О ночах, которые были обречены оставаться бессонными. И о том, как он, впервые за долгое время осмелившись войти в школу, узнал в Ажур девочку, сбитую им с ног в тот трагичный день. Стас медленно двигал губами у её уха, немного щекоча. Он не двигался, не мешкал, в отличии от Ажур, стремящейся подобрать для себя идеальное положение, чтобы полностью погрузиться в тепло этой зимней ночи. Чтобы навсегда запомнить её и не забыть, даже когда изменит будущее. Даже когда не будет выбора, кроме как ступить на порог другой жизни. Жизни без Стаса. Жизни с Мишей. Жизни с Подонками. Такой жизни, какой она должна была быть.